Чтение онлайн

Сейчас это Париж периода Ришелье. Путаница узких улочек, вымощенных разномастным булыжником, цокот копыт, оглушительное чириканье воробьёв, крики торговцев, выставивших вдоль стен корзины с пёстрым товаром.

Конечно, в действительности это выглядело не так. Конечно, было грязнее, грубее, вульгарнее, непристойнее. Из канав, наверное, поднимались кошмарные запахи, на мостовой, вероятно, гнили очистки, которые выбрасывали прямо на улицу. Впрочем, кого волнует, как это было в действительности? Главное, чтобы картинка была красивой и вызывала желание заказать следующий тур. Тут дизайнеры, надо признаться, на высоте: небо — синее, солнце — по-весеннему яркое, чуть дымящееся, дама, которая уже некоторое время идёт впереди, похожа на настоящую аристократку: осиная талия, бархатная пышная юбка, сложная причёска, открывающая тем не менее нежную кожу шеи. Что с того, что аристократки вот так, пешком, скорее всего, не ходили? Какое имеет значение, что без слуг, без сопровождения вооружённых мужчин, они на улицах, вероятно, не появлялись? Да это вовсе и не аристократка. Это кто-то из корпорации, видимо, из их туристической группы. Просто такая у неё сейчас аватара. Это «изюминка», приключение, заложенное в сюжет данного тура. Наверное, надо её догнать. Гликк ускоряет шаги, стуча подковками каблуков по булыжнику. На нём тоже, как полагается, костюм дворянина: кожаная, вся в бисере, куртка, кожаные бриджи, заправленные в мягкие зеленоватые сапоги. Перевязь со шпагой, которая при каждом шаге бьёт его по колену. Ничего, зато дама явно не против, чтобы он с ней поравнялся. Во всяком случае, с интересом посматривает назад. Сейчас она обернётся и скажет умоляющим голосом: сударь, ради всего святого, мне нужна ваша помощь!.. А он ей мужественно ответит: всегда к вашим услугам, сударыня!.. Потом будет какой-нибудь особняк, весёлый огонь в камине, лёгкий сумрак гостиной, кровать с балдахином, свешивающим прозрачные занавески…

Гликк вполне готов к такому повороту событий. Сколько раз и под сколькими балдахинами он уже побывал! Он уже поднимает руку к шляпе с пером. Но вот что значит дешёвый тур уровня «C»: картинка вдруг тихо сминается, как будто ему под веки попали капли воды. Проходит волна, искажающая небо, дома, само сюжетное бытие. На Гликка даже накатывает головокружение. А когда окружающий мир вновь устанавливается, обретая покой, он видит, что дама, шедшая впереди, куда-то исчезла. То ли успела свернуть, то ли вообще перешла в другую сюжетную линию. Её как будто и не было. Зато из переулка, открывшегося по левой руке, доносится отчаянный женский крик. Кстати, ничего неожиданного. Двое мужчин явно бандитского вида тащат куда-то девушку в порванном платье. Внешность мужчин, естественно, весьма характерная: оба сильно небритые, оба с дегенеративными лбами, делающими их похожими на зверей, оба в рваном обмундировании, пьяные, тупые, гогочущие, оба нагло уверенные в праве жестокой силы. Девушке из их рук не вырваться. Она изгибается, но от этого только больше расходится слабенькая шнуровка на платье. Грудь уже почти полностью обнажена. Гликк не понимает: так это и есть запланированное приключение? Вызывает на всякий случай курсор. Курсор почему-то не откликается, хотя звуковой сигнал есть. Ладно, шпага сама собой легко выскакивает из ножен. Навыков фехтования у него, разумеется, нет, но он надеется, что аватара, вписанная в эту эпоху, должна их иметь. И действительно, лезвие, чиркнув по воздуху, останавливает оба бандитских клинка. Вытаращенные глаза мужчин… Сопение… Багровые от натуги лица…

Дальше происходит то, чего он не ждёт: шпаги соскальзывают, и длинная, видимо, острая грань клинка располосовывает ему рукав выше локтя. Боль такая, что Гликк вскрикивает во весь голос. Что это?.. Такого просто не может быть! В туристическом, игровом, развлекательном туре его не могут убить… Его не могут даже сколько-нибудь серьёзно задеть. Или он съехал в какой-нибудь боковой сюжет?.. От неожиданности Гликк оступается, чуть не падает, скользит по глине, нелепо взмахивает рукой, и тут, вероятно, срабатывают программные навыки аватары — шпага его натыкается на грудь одного из бандитов и, видимо, попав между рёбер, высовывается с другой стороны. Бандит две-три секунды стоит с вытаращенными глазами, а потом во весь рост, точно одеревенев, валится на булыжник. Второй, видя это, ошеломлённо отскакивает и вдруг, будто гусеница, протискивается в узкую щель между домами.

С треском запахиваются над ними деревянные ставни. Жители города, настоящие или нет, не желают ввязываться ни в какие истории. Улица мгновенно опустевает. Девушку трясёт так, что она едва держится на ногах. Бессмысленно теребит шнуровку, которая затянулась узлом, и неживым голосом повторяет:

— Что это?.. Что это?..

Прояснить она ничего не может. Совершала обычный тур, где было, как и у него, заложено некое приключение. Вдруг — наплыв, совершенно другая улица, хватают, грубо лапают, куда-то тащат.

Глаза у неё изумлённо распахиваются:

— Ты ранен…

Огненная длинная боль снова взрезает ему руку чуть ниже плеча. На рубашке, где ткань дико вспорота, расползается отвратительное пятно.

— Спрыгиваем? — говорит он.

«Иконка» почему-то не загорается. Медный полированный позумент, вшитый в камзол, остаётся мёртвым металлом. Девушка тоже напрасно царапает серебряную застёжку.

В глазах у неё — отчаяние:

— Ну, почему, почему?..

На этом, правда, всё и заканчивается. Воздух бледнеет, как будто его прохватывает внезапный мороз. Выцветают средневековые краски, звуки превращаются в шорохи, утратившие какой-либо смысл. Тихий, но внятный голос шепчет ему в самое ухо:

— Ситуация под контролем. Откройте дверь, на которой начертан наш логотип…

Дубовая дверь, впрочем, распахивается сама. За ней обнаруживается коридор, освещённый плоскими матовыми светильниками. Их подхватывают двое людей в зелёных комбинезонах. Девушка напоследок приникает к нему и торопливо шепчет:

— Логин… Логин…

Их запястья соприкасаются. Тихонечко пипикает чип, сбрасывающий информацию. В кабинете, пугающем медицинской ослепительной белизной, его усаживают в кресло и быстро разрезают одежду. На плече у него в самом деле рана — как будто нож исключительной остроты вскрыл дряблые мышцы. Впрочем, рассматривать её времени нет: продолговатый, в несколько слоёв «санитар» охватывает плечо от шеи почти до сгиба руки. Края его сами собой поджимаются. Боль уходит, как сон, который никакими усилиями не удержать. Тут же появляется в кабинете человек европейской внешности и, приветливо улыбаясь, приносит ему всяческие извинения от имени фирмы. Оказывается, в программе действительно возникла некоторая турбулентность: Гликка выбросило в сюжет, где он ни в коем случае не должен был пребывать. Человек заверяет его, что это исключительная ситуация. К сожалению, от спонтанных глюков не застрахована ни одна из имеющихся сейчас программных систем. Вам, разумеется, положена компенсация. Если не трудно, подпишите вот здесь, что вы не имеете к фирме никаких претензий…

Голос человека доносится как сквозь мембрану. Белизна кабинетных покрытий действует усыпляюще. У Гликка вновь, будто в обмороке, плывёт голова. Наверное, «санитар», чтобы компенсировать стресс, ввёл ему лёгкий наркотик. Он безудержно проваливается в небытие. Кабинет трансформируется, приобретая знакомые очертания дома. Помаргивает на стене индикатор. Сползает красная риска, указывающая на опасность. Теперь беспокоиться уже точно не о чем. Но прежде чем погрузиться в сон, скорее всего предписанный тем же автоматическим «санитаром», прежде чем сомкнуть веки, набрякшие тяжестью забытья, Гликк, будто очнувшись, вдруг вспоминает прикосновение её губ.

Никогда раньше он ничего подобного не испытывал.

Некоторое время они переписываются. Текстовый формат, разумеется, неудобен, но таковы существующие традиции. Сначала предварительная информация, потом — визуал. Она сообщает, что её зовут Зенна. Это рабочий логин, который поддерживается основными корпоративными коммуникациями. Проще всего контактировать через него. Он, в свою очередь, сообщает, что его зовут Гликк. Это тоже рабочий логин, который поддерживается их корпоративным доменом. Через него связь будет гарантированно устойчивой. Она также сообщает ему, что работает в фирме «Пелл-арт», специализация — офисные ландшафты, развёртываемые по любым осям, стаж у неё уже почти пять лет, ей осталось всего два года до квалификации по уровню «C». Она, конечно, не уточняет, что в действительности «офисные ландшафты» представляют собой последовательность изолированных виртуальных миров, замкнутых сетью так, чтобы получилась самодостаточная онтологическая цепочка. Существует корпоративная этика: на любую рабочую информацию наложен запрет. Он, в свою очередь, извещает, что работает в фармакологическом подразделении «Ай-Пи-Би», что его специализация связана с некоторыми автокаталитическими реакциями, стаж у него составляет уже семь с половиной лет, фирма оформила ему уровень «C» ещё полгода назад. В действительности «автокаталитические реакции» представляют собой попытку выделить вирус для управляемой трансгенной селекции: давний военный заказ, который финансируется сразу несколькими концернами. Об этом он ей, разумеется, не рассказывает. Он тоже знает, что такое корпоративный запрет. Почта проходит непрерывную сетевую цензуру: ключевые, «показательные» слова автоматически получают нагрузку в виде «флажков».

И, конечно, их переписка не содержит никаких географических сведений. Они их сами не знают — любая привязка к местности категорически запрещена. Гликк может только догадываться по цифровой части логина, что она, скорее всего, живёт где-то в Европе. Что, впрочем, необязательно: внешний, официальный логин может быть лишь прикрытием внутреннего. У него, во всяком случае, именно так. И потому Зенна тоже не представляет, где дислоцируется его рабочий реал. Может быть, в том же городе, за углом, а может быть, и на другом континенте.

Зато она сообщает, что у неё — корпоративный блок «Витас». Причём она уже сумела надстроить его объёмным, по-настоящему меняющимся пейзажем. На пейзажи их фирма предоставляет солидные скидки, и потому блок выглядит так, словно собран из элитных программ. Гликк отвечает, что у него тоже корпоративный блок «Витас». Причём «Витас-бис», то есть с улучшенным модульным потенциалом. Пейзаж, к сожалению, самый стандартный, но присутствует дисконтное расширение, которое он постепенно индивидуализирует. В общем, ему тоже есть что показать.

Это воспринимается как приглашение. Через несколько дней, предварительно согласовав, она посещает его, и они целый вечер проводят друг с другом. Зенне нравится его «Сад камней»: двенадцать метров пространства, обсаженного декоративными пихточками. Чистенькие песчаные тропки, мрачноватые валуны, кажется, с давних пор вросшие в землю. Всё сделано очень грамотно. Здесь есть даже крохотный ручеёк, падающий на лопаточки мельничного колеса. Пейзаж, правда, действительно подкачал: мутные, как сквозь пыльные стёкла, очертания гор, сумеречный рассеянный свет, грубоватые облака, будто приклеенные к небосводу. Всё это, впрочем, вполне поправимо. Гликк считает, что уже месяцев через пять сможет оплатить более реалистичный дизайн.