Чтение онлайн

Лазутчица лукаво косится на меня.

— Гораздо интереснее, что собираешься делать ты, Тета.

— Грубая оценка твоих шансов на выживание лежит в районе двухсотой доли процента. В том случае, если ты не согласишься сдаться на милость Синтеза.

— Ты крайне убедителен, синтет, — смеется Диаманта. Она протягивает ко мне руки запястьями вперед. — Я сдаюсь, возьми меня, герой черного эфира.

Уловка?

— Следуй за мной, — говорю я, не сводя с Диаманты посоха-активатора. — Когда мы покинем пределы реакторного зала, ты отдашь мне свой амулет. Я гарантирую тебе неприкосновенность.

— Зачем же ждать? Возьми амулет сейчас.

Диаманта срывает артефакт с шеи. Безумие, ее защита сейчас рассыплется, излучение реактора уничтожит шпионку. Я выстреливаю в нее заклинанием, но не боевым, а защитным. Стена Искажений на мгновения сохранит несовершенную плоть. Возможно, я успею вытащить ее из реакторной зоны.

Брови Диаманты взмывают в изумлении. Но она не отказывается от своего губительного намерения. Я слишком поздно понимаю ее замысел и не успеваю помешать.

Взмахнув рукой, она выбрасывает амулет за пределы площадки. Неведомым образом он преодолевает защитное поле и падает вниз, в шахту реактора.

Секунды, пока длится падение, ничего не происходит. Потом на меня обрушивается шквал голосов. Вернулась связь.

— Четырнадцатый, говорит Эпсилон-III-476. Мой кластер атакован, запрашиваю подкрепления.

— Восемьсот второй на связи. Канал на Натрий заблокирован. Повторяю, канал на Натрий заблокирован.

— Здесь Дельта-III-74848. Прошу подтвердить ситуацию «буря».

— Дельта, ситуацию подтверждаю. Срочно следуйте в район базирования.

— Здесь четырнадцатый. Четыреста семьдесят шестой, доложите обстановку.

— Четырнадцатый, уйдите с общего канала! Повторяю для всех — эта частота только для экстренных оповещений. Виновные в нарушении информационного протокола пойдут под трибунал!

— Цитадель, это хаоты! У них четырехкратное преимущество, ворота мы потеряли! Прошу разрешения на перегруппировку!

— Девятый кластер просит огня. Повторяю, девятый кластер заблокирован в квадрате 50-3-4 и просит огня.

— Всем перейти на индивидуальные частоты! Клянусь Синтезом! Трибунал!

И поверх гудящего хаоса, поверх паники, докладов отступающих, окруженных, отрезанных, мертвый голос Цитадели:

«Всему персоналу. Всему персоналу срочно приступить к эвакуации. Нарушена стабильность работы реактора. Причина нарушения не установлена. Ситуация критическая. Объявляется немедленная эвакуация».

— Ты заманила нас в ловушку, — говорю я. — Шестьдесят четыре кластера будут уничтожены при взрыве реактора.

— Жаль этот замок, — хладнокровно отвечает шпионка. — Он был построен, еще когда вы не откололись от виталов. Приходится идти на жертвы.

Огненные фонтаны взлетают к самому потолку пещеры. Стены идут трещинами, паук-конвертер разваливается на куски. Защитное поле прогибается, как стенка мыльного пузыря. Считаные мгновения отделяют меня и кинетку от небытия.

«Срочно. Эвакуация. Взрыв непрогнозируемой мощности», — захлебываясь, бубнит Цитадель. Ее мыслительные контуры плавятся вместе с каменной основой замка. Удивительно, как мне удается сохранять ясность мышления.

Мое предназначение, которому я следовал столько столетий, дает сбой перед лицом последней, конечной истины. Мое существование вот-вот прервется, и ничто не в силах этому помешать. Ни начавшаяся война с хаотами, ни грядущая война с виталами и кинетами не могут по значимости сравниться с последними словами, которые мне доведется сказать.

— Ты не боишься смерти, Диаманта?

— Боюсь. А ты?

— Мне недоступны эмоции несовершенных. Но мне хочется заблокировать мысль о том, что сейчас произойдет.

На лице шпионки появляется улыбка.

— Как говорят виталы, не спеши себя хоронить, Тета.

Пол под нашими ногами встает на дыбы, защитное поле гаснет. Мы летим вниз, в огненное жерло реактора. Диаманта распахивает крылья, ставшие ослепительно белыми, протягивает ко мне руки. Мы сближаемся в полете, ее пальцы обхватывают мои запястья. Крылья вспыхивают перед тем, как обнять, окутать меня, прижать к Диаманте.

Мы падаем вместе в безбрежный белый океан света.

Для хаота смерть означает слияние с Хаосом Предначальным. Хаос в пламени и блеске порождает миры. Отважный воин станет прекрасным огненным миром, полным грохота битв и пения победных горнов. Трус будет прозябать в обличье стылой пустоши под мертвыми небесами.

Для витала, да низойдет коррозия на его род, смерть — это очередной виток в бесконечном Цикле Жизни. Виталы предают мертвых земле, а те возвращаются в виде тянущихся к солнцу ростков. Простые живущие становятся деревьями и цветами. Достойные — животными и птицами. Достойнейшие среди достойных возрождаются венцом Творения — виталами.

Умирающие кинеты уходят в Эйдос — пространство идеальных образов. Эйдос существует по ту сторону эфира, и колебания, исходящие оттуда, порождают материальный мир, семь высших и сорок девять низших каст, Империю Прогресса и коварную Диамату. Если ты верно служил Прогрессу при жизни, созданный тобой образ воплотит кинета более высокой касты.

А как умираем мы, синтеты?

Когда мы оказываемся непригодны к исполнению главного предназначения — мы умираем.

Когда стоимость ремонта изношенных частей оказывается выше, чем стоимость полной замены на новый образец, — мы умираем.

Наши тела отправляются на демонтаж. Годные к повторному использованию узлы оказываются на складе. Память попадает в Единое Хранилище Синтеза, где на ее основе готовятся обновления логики для действующих синтетов.

Среди устаревших серий бытуют атавистические поверья. Одно из них гласит, что, если иметь безупречный служебный реестр, блоки твоего тела могут найти повторное применение при сборке синтета высшей степени Совершенства. Корректоры борются с подобными измышлениями, подобающими кинетам или виталам, но никак не детям Синтеза.

Более современный вариант этих техногенных ересей утверждает, что, оказавшись в Едином Хранилище, разум синтета ведет вечный диалог с другими собратьями. Там он находит ответы даже на неразрешимые вопросы, ведь один из его собеседников — сам Прототип-Альфа-I-1, первое порождение Синтеза.

Каюсь, я сам после высадки на Магний-12 и гибели своего кластера чуть не впал в ересь. Меня спасла беседа с Корректором Альфой, который разрушил мои заблуждения безупречной логикой Совершенного. В частности, он представил неопровержимые доказательства, что Прототип-1 был необратимо разрушен еще до создания Единого Хранилища. Его унаследованная от виталов плоть пришла в негодность, а примитивные синтетические узлы оказались не в состоянии хранить угасающую личность.