Чтение онлайн

— Деорд, — сказал Приск и на ломаном кельтском добавил: — Нам нужен однорукий.

Пикты в ужасе качали головами.

— Ну что, трибун, — весело и зло сверкнул глазами центурион. — Как в Альт Клуте?

Кассий вытащил из кармана «парабеллум» и передернул затвор.

— Я буду убивать каждого пятого, пока вы не отдадите мне однорукого, — сказал трибун. — Первый. Второй. Третий…

— Не надо! — раздался хриплый голос.

Из темноты выступила широкая согбенная фигура. Правый рукав был завязан узлом, на лбу, под гривой седых волос, виднелось клеймо раба. Щеку пересекал извилистый шрам.

Кассий направил луч фонаря на единственную руку пикта. Там, между большим и указательным пальцем, был выбит номер концлагеря на острове Тиберин, где содержали пленных после битвы за Дал Риаду. Все сходится.

— Что тебе надо, римлянин? — спросил пикт.

— Твой сын.

— Ты его не получишь, — угрюмо покачал головой Деорд.

— Тогда я убью тебя, — пожал плечами Кассий и вскинул пистолет.

— Валяй.

— Папа! — Щуплая девочка с косичками метнулась наперерез выстрелу, обхватила отца руками. — Нет!

Где-то я ее уже видел, подумал Кассий. Ах да. Виночерпий Фортуната. Похотливый сатир еще лапал ее в тот вечер… Плевать.

— Или, — сказал Кассий, — мне начать с нее?

Ствол «парабеллума» качнулся в сторону девочки, и старый пикт сделал глупость. Он оттолкнул дочь и бросился на трибуна, схватившись за пистолет.

Кассий ударил Деорда ладонью в нос. Старик рухнул на колени, но пистолет не выпустил. Тогда трибун ударил пикта ногой — Деорд, падая на спину, дернул за ствол, и грянул выстрел.

В узком подвальном коридоре он прозвучал как взрыв гранаты. В ушах раздался тонкий свист. Резко запахло пороховым дымом и свежей, горячей кровью.

Деорд вздрогнул и упал. На лбу его, точно посредине клейма, появилась маленькая черная дырочка.

Пронзительно закричала девочка.

— …масштабные танковые маневры в Далмации, — гундосил старый черно-белый телевизор, — на самой границе Римской Империи. Царь гуннов Аттила Восьмой опроверг обвинения в мобилизации населения Паннонии и стягивании войск в Рецию. По его словам, целью учений является подготовка гуннской национальной гвардии к ликвидации последствий возможного стихийного бедствия…

Гостиничный номер был обставлен скудно. Кровать, больше смахивающая на солдатскую койку, платяной шкаф, два стула, тумбочка под телевизор. Отсыревшие обои и вылинявший ковролин дополняли картину унылого прибежища дальнобойщиков и командировочных на окраине Рима. Кассий сидел на койке и смотрел телевизор.

— Теперь к новостям Рима. После взрыва на станции метро «Колизей», предположительно устроенного известным кельтским террористом Тарлой, были ужесточены меры безопасности Вечного Города. В районах компактного проживания кельтской диаспоры с целью предотвращения возможных погромов усилены патрули вигилов. Верховный друид пиктской общины отказался комментировать версию о возмездии за убийство Деорда как возможном мотиве теракта…

Кассий встал, открыл шкаф. Вытащил и повесил на спинку стула парадный китель. Заправил футболку в брюки, надел сорочку и начал застегивать пуговицы.

— …тем временем у стен Капитолия продолжается пикет общественной организации «Люпус Эст». Главными лозунгами «люпусов» остаются «Рим для римлян!» и «Синелицые, убирайтесь домой!». Бенедикт Фортунат, возглавляющий умеренную фракцию в Сенате, заявил, что понимает гнев римской молодежи, но призывает сохранять спокойствие и не допустить разжигания межнациональной розни…

Закончив с сорочкой, Кассий надел темно-синий китель. Тот оказался на удивление тяжелым: золотой галун на рукавах и стоячем воротнике, серебристые аксельбанты, пять рядов орденских планок и две медали — бронзовая фалера за Каледонию и «дубовый венок» за Аквитанский рейд. Кассий поддернул манжеты сорочки, поправил шнур аксельбанта.

— …сегодня состоится суд над военным трибуном Кассием Марциллианом, известным также как Палач Каледонии. Напомним, в вину трибуну вменяют умышленное убийство пиктского иммигранта Деорда, которое послужило толчком к массовым беспорядкам в последние три дня Самайна…

Перед тем как надеть белую лакированную портупею, трибун снял с нее кобуру. Идти с пустой было глупо, идти без ремня — позорно. Потом настал черед белых же, тончайшего шелка, перчаток и фуражки с высокой тульей и золотым орлом на кокарде.

— …Рим же готовится к празднованию Сатурналий. Никакие социальные потрясения не помешают римлянам весело встретить Новый год…

Кассий взял пульт и резко, будто выстрелив в экран, выключил телевизор. В эту же секунду в дверь робко поскреблись.

— Да, — сказал трибун. — Я готов.

Дверь приоткрылась, и в комнату просунул голову Ренат Стаберий, облаченный в черный берет с волчьей головой:

— Трибун! К вам сенатор Фортунат.

Фидах опаздывал. Бран подышал на озябшие ладони, поправил шарф, замотанный вокруг нижней половины лица, и поглубже сунул руки в карманы, бросив мимолетный взгляд на циферблат наручных часов.

Фидах опаздывал на пятнадцать минут. Еще пять — и операцию можно смело считать сорванной, бросать все и уходить. И пускай Тарла сам отрывает Фидаху голову, яйца и все остальное!

Замерзли ноги в модных туфлях из тонкой телячьей кожи. Бран уже и пританцовывал, и прохаживался, и даже прыгал на месте — ничего не помогало, пальцы ног практически не чувствовались. Будь прокляты эти римляне с их дурацкой обувкой, думал Бран, настороженно озираясь.

Город готовился к Сатурналиям. В каждой витрине мерцали праздничные гирлянды, на каждом углу продавали горячее вино со специями, и каждый римлянин тащил подарок, упакованный в непременную коробку с ярким бантом.

Бран забыл про подарок, и только это выделяло его из толпы. Всем остальным — туфли, пестрые брюки, дутый пуховик и ярко-красный шарф, обмотанный вокруг лица — пикт не отличался от любого представителя римской молодежи. По крайней мере, Бран очень на это рассчитывал: местом встречи тупица Фидах выбрал вход на станцию метро «Площадь Республики», ближайшую к центральному вокзалу «Термини», а после взрыва на «Колизее» по всему метро дежурили усиленные патрули вигилов и преторианцев.

В двух шагах от приплясывающего Брана торчали двое верзил с автоматами, дубинками и «оливковыми веточками» в петлицах. Рядом с ними, за сверкающим стеклом кондитерской, под нежную мелодию крутились на подставках шоколадные торты, нарезанные ломтиками, и парили воздушные, взбитым кремом увенчанные пирожные.

Бран сглотнул слюну, и тут его хлопнули по плечу:

— Здорово, дружище! С праздником!

По части маскировки Фидах переплюнул даже Брана. Он напялил на себя немыслимо яркую хламиду, а на голову нацепил плюшевые оленьи рога.