Чтение онлайн

— Слоны рассказывают, — говорил между тем белый бандерлог, — что были времена, когда животные жили в мире и говорили на одном языке. Чтобы спокойно пройти к водопою, достаточно было простой фразы: «Мы с тобой одной крови!» (тут мы с бандерлогом долго и от души смеялись), а джунгли тогда были везде, и деревья подпирали кронами небо. Различных зверей тоже было множество. Но среди прочих выделялись красные слоны. Они были умнее и сильнее прочих животных. Вскоре слоны поняли, что смогут подчинить себе весь лес. Так они и сделали. Слоны стали указывать жителям джунглей, куда им следует идти и что делать. Постепенно разобщенные животные забыли единый язык, забыли, кто они, и начали пожирать друг друга. Те, что не имели клыков и когтей, стали добычей. Тревожные вести достигли Отца всех зверей. Он спустился с гор и увидел, что слухи верны. Тогда он позвал к себе красных слонов, и те вышли к нему, могучие и самодовольные.

«Зачем вы сотворили это?» — спросил Отец. Но слонам нечего было ответить. Они не знали причин своих поступков и принялись хвастаться перед Отцом. «Посмотри, как мы велики и прекрасны, — говорили они, — чего мы сумели добиться!»

«Вы разделили джунгли, и они уже не станут прежними. За этот проступок я так же разделю и вас. Отныне вам не стать полными и не знать покоя до скончания времен», — сказал Отец всех зверей. Он схватил красных слонов за хоботы, оторвал их и бросил на землю. Хоботы тотчас превратились в змей, и так появился змеиный народ.

Тут старый бандерлог хитро посмотрел на меня.

— Ты, конечно, хочешь узнать, что было дальше. Так же хотел и я, но Хатхи не желал рассказывать концовку. Старая обезьяна долго упрашивал его, и наконец слон с неохотой заговорил. Знай же, что красные слоны, лишенные своих хоботов, превратились в людей. Так появился человеческий род. Люди быстро размножились и расселились по земле. Им есть дело до каждой тропы, каждого источника и всякого живого создания, но нет покоя. Я думаю, твой внутренний дикобраз — это проклятие Отца. Его называют желание перемен.

— Что же мне делать? — спросил я у старика-бандерлога.

— Разве не ясно? Менять, — таков был ответ.

В глубокой задумчивости покинул я большое дерево. А слепые глаза обезьяньего старца в последний раз смотрели мне в спину.

Когда Хромец увел меня от костра торговца, местность вокруг на несколько дней пути была дикой и безлюдной. Однако со временем люди начали отвоевывать у джунглей милю за милей. Они расчищали площадки, строили здания и рыхлили землю там, где еще недавно был дикий лес и вились звериные тропы. Жители джунглей, обитавшие вокруг водопада, мало что знали об этом. Только орлы хорошо видели, что происходит. Слоновья легенда показала, что я связан с миром людей не только по рождению. Вместе с человеческой кровью я принял и проклятие перемен. Я решил пойти к людям и узнать, как же они справляются со своими дикобразами. Орлы вели меня, подсказывая верное направление. Всего через пару дней я достиг небольшой деревни. Это было тихое место, окруженное сонными полями. Здешние жители занимались земледелием и плели корзины из лиан. А еще все они панически боялись джунглей. От крестьян пахло страхом, когда они рубили дрова, расставляли ловушки для птиц или шли к роднику за водой. У источника я и встретил Шакти. Но сначала был запах, пьянящий аромат молодой самки. Я испытал возбуждение. Мой член начал набухать после сна с тех пор, как Хромец испустил дух. Я видел, что делают с этим обитатели леса, и даже поймал нескольких волчиц на пробу. Однако сексуальные опыты не вызвали у меня ни радости, ни удовольствия.

Я не стал таиться и вышел прямо к самке. Когда она увидела меня, то побледнела и выронила кувшин. Потом начала кричать, и мне пришлось ее немного придушить, как делал это с волчицами. Девушка потеряла сознание, и стало ясно, что люди не такие крепкие, как лесные жители. Я унес ее от источника на мягкую траву и там, разорвав глупые тряпки, которые люди надевают на себя, совокупился с самкой человека. Когда я проник в Шакти, она очнулась и, поняв, что происходит, хотела опять кричать. Тогда я легонько укусил ее в плечо, и она умолкла. Вскоре ритм захватил ее, и она стала отвечать на мои движения. Это продолжалось некоторое время. Наконец я оторвался от самки и хотел уйти, но она взяла меня за руку и хотела, чтоб я остался. Мы лежали так некоторое время, пока Шакти не уснула. Я поднялся и зачем-то накрыл ее остатками одежды. Потом скрылся в джунглях.

Я продолжал бродить вокруг поселка. Уходил охотиться и снова возвращался. Через пару дней я снова оказался у источника. Каково же было мое удивление, когда я снова увидел знакомую самку. Она набрала воды, но не спешила уходить, оглядываясь по сторонам. Потом сказала что-то, обращаясь к джунглям, потом еще раз, громче. Тогда я вышел к ней, и на сей раз она не закричала. Мы отправились на поляну, и самка без принуждения сняла свои тряпки. Так начались наши встречи у источника. Шакти научила меня более мягкому совокуплению, а в моменты, когда мы, устав от ласк, лежали на траве, начала рассказывать значение человеческих слов. Постепенно мир людей стал открываться мне. Я узнал множество новых понятий. Шакти была вдова. Ее мужа убил местный джемадар за отказ выплачивать неурочный оброк с полей. Рам, так звали этого крестьянина, был умерщвлен не по обычаю и закопан где-то в джунглях. Шакти была уверена, что муж восстал из мертвых и воплотился в ракшаса-оборотня, то есть в меня. Встречи с демоном во плоти были для нее бунтом против традиции, и она понимала это. Люди обожают окружать свою жизнь придуманными преградами. Они рисуют на лбу разные знаки и по тому, какой символ нарисован, судят, можно ли им общаться или совокупляться друг с другом. Еще они верят в богов. Если в жизни человеку сопутствует удача, говорят «будь благодарен богам». Если же происходят разные напасти, утверждают «нам неизвестен божественный промысел, все это для великой цели». Тяготясь нашей связью, Шакти пошла к служителю богов. Этот человек прекрасно устроился, получая дары от жителей деревни за то, нто объяснял им веления владык.

Услышав историю Шакти, он принялся стращать посмертными карами и говорил, что меня нужно немедленно изловить. Женщина недолго противилась и уже через два дня пригласила меня на праздник, еще один смешной человеческий обычай, когда по улицам на помосте носят многорукую статую из крашеного дерева, танцуют, смеются, пьют перебродивший сок растений и вдыхают дым от горящей травы. От всего этого люди становятся очень довольны и долго вспоминают, как хорошо провели время. Шакти сказала, что мне нужно прийти на праздник, и просила надеть маску. Это был Равана — предводитель демонов. Маска показалась мне очень тесной, неудобной и глупой. Я бы отказался, но мне все еще хотелось узнать, как люди борются с желанием перемен. Вечером я пришел в деревню, нацепив дурацкую маску. В ней почти ничего не было видно. А дымы курилен и резкий запах человеческого пота мешали мне видеть носом. Так, полуслепой, задыхающийся, я вышел на площадь. Там меня уже ждал джемадар в маске Шивы и его солдаты в масках воинов-обезьян. Они разом накинулись на меня и почувствовали на себе, что значит гнев тигра. Однако им все же удалось скрутить меня. Дальнейшие несколько дней я помню очень смутно. Едва я приходил в себя после побоев — немедленно бросался на обидчиков, и меня били снова. Один раз появилась Шакти. Кажется, она плакала, просила прощения, но я не знал, что это за штука.

Меня не убили, поскольку брахман не был уверен, что я снова не вернусь в деревню. Как уничтожить того, кто и так восстал из мертвых? Ни один из способов не казался им достаточно надежным. Они думали три дня. И наконец решили выбрать изгнание. Люди здраво рассудили, что чем дальше я окажусь от деревни, тем труднее мне будет найти дорогу назад. Меня связали по рукам и ногам, приторочили на спину дюжего мула и повезли прочь из деревни. А на улицах опять был праздник.

Меня передали торговцам. Это были смелые и неглупые люди, знавшие дороги и нравы разных народов.

На шестой или седьмой день пути я перестал запоминать запахи мест, хотя сначала был уверен, что скоро вернусь в деревню и поохочусь на джемадара и брахмана, может быть, еще разок повидаюсь с Шакти. Через две недели торговцы выбрались на широкую дорогу. Там, под защитой большой омшелой скалы, их ждал караван. Несколько слонов, лошади и буйволы. Из пестрого шатра вышел человек с необычным золотисто-коричневым цветом кожи и тонкими чертами лица. Он долго смотрел на меня, а торговцы на разные голоса рассказывали о своих приключениях в деревне. Наконец человек велел им освободить меня. Торговцы испуганно принялись отговаривать его. Он подошел ко мне, спросил, знаю ли я язык. Я кивнул. Тогда человек с золотистой кожей достал нож и принялся разрезать веревки. Мое тело долго было сдавлено веревками, движения давались с огромным трудом. Я даже всерьез боялся, что так и не смогу восстановить силы. Мне принесли воды, но я выронил кувшин. Тогда Золотокожий сам взялся поить меня. Потом он сказал:

— Я Али абу Марух, мастер каравана. Ты достался мне даром. Значит, ты — плохой раб. Таких я убиваю. Но за тебя еще дали прекрасного мула. Значит ты очень плохой раб. А вот это уже интересно. Я отвезу тебя в Нанпур и получу двойную выгоду. Но прежде ты узнаешь от меня дорогу к тем, кто связал тебя. Если ты таков, как мне кажется, найдешь способ отомстить.

Так сказал Али абу Марух, сохранивший мне жизнь Из-за мула, к которому я был привязан. Караванщик не стал сковывать меня, позволив свободно бродить по лагерю. Мудрый Али знал силу невидимых стен и умел пользоваться ею.

Наш путь к Нанпуру длился месяц. Когда я впервые увидел город, мне он показался очень тесным и многолюдным. На самом деле это был небольшой и довольно тихий городок. Он процветал благодаря рынку, разбитому за стенами. Здесь продавали рабов и зверей. Я видел обезьян и пантер, ястребов и волков, и множество молодых слонов, и корзины со змеиным народом. Сановники, держатели зверинцев в белых одеждах с веерами из петушиных перьев, не способные сжать пальцы в кулак из-за обилия золотых перстней; полуобнаженные, покрытые страшными татуировками ловчие с яростным темным взглядом, тяжелыми круглыми серьгами и длинными ножами, заткнутыми за богатые кушаки; и, конечно, работорговцы всех мастей — вот кто правил этим пространством, отнятым у джунглей сотню лет назад.