Чтение онлайн

Он явно хотел еще что-то добавить, но рука сэра Гая была тяжела. Удар свирепого потомка Хенгиста впечатал его в стену, затем последовал еще один, и еще, пока бесчувственное окровавленное тело святоши не сползло на пол.

– И так будет с каждым! – Гисборн сплюнул и принялся загребать монеты. – Ну, погоди, я скоро вернусь, я вам тут всем устрою…

Он схватил мешок и, на прощание ткнув сапогом под ребра «коварного разбойника», бросился к выходу. Там в ожидании хозяина рвался с коновязи белоснежный Лафудр.

Фаворит принца Джона принялся отвязывать жеребца, когда услышал за спиной:

– Сэр Гай, рад, что застал. Мальчишка в лесу сказал, что вы направились к аббатству. Мы победили, золото в наших руках, хотя много убитых и раненых. Противник сложил оружие. Но… – Локсли огляделся вокруг, – что вы делаете здесь, сэр?

– Этот человек напал! – всхлипнул, появляясь за его спиной, избитый брат привратник. – Напал на нас среди бела дня! Ограбил!

– Это серьезное обвинение, сэр Гай, – ликование в голосе лесничего сменилось суровостью.

– К черту обвинения! Это мой конь…

– Это ложь! Скакун принадлежит сэру Ричарду Ли! – вскричал клирик. – Прошу вас, арестуйте этого злодея!

– Он украл золото! – послышалось из другого конца двора.

К воротам со всех концов начали собираться побитые монахи.

– Там отец настоятель! Он умирает, лежит весь в крови! – гомонили они.

– Сэр Гай, потрудитесь объясниться! – Роберт положил руку на меч. – Вы нарушили святость места, избили монахов, похитили золото и теперь собираетесь увести коня доброго рыцаря, израненного в бою с разбойниками.

– Мне объясняться?! Да что ты о себе возомнил?! Одного моего слова будет довольно…

– Сэр Гай, – перебил Локсли, – прошу сдать оружие. Я доставлю вас к шерифу, и он во всем разберется. Прошу вас не сопротивляться, а передать себя в руки закона.

Взбешенный наследник Хенгиста схватился за меч и рубанул, желая рассечь лесничего от плеча до бедра.

– Не дури, Гисборн! – сэр Роберт ушел в сторону, не предпринимая даже попытки вытащить оружие. Но впавшего в ярость сэра Гая было не остановить. Он попытался еще раз атаковать, но в этот миг Роберт подцепил его носком сапога под колено и тут же ткнул каблуком во внутреннюю сторону бедра другой ноги. Могучий рыцарь с грохотом рухнул наземь, роняя мешок.

– Взять его! – скомандовал он.

Через калитку в воротах на монастырскую землю вбежали пятеро лесников, возглавляемые Джоном Литтлом.

– Сэр Гай, я объявляю вас разбойником и святотатцем. Вы при свидетелях отказались принять королевское правосудие и подняли меч на слугу закона. Как и всякий разбойник, вы подлежите казни. Из уважения к вашим рыцарским шпорам предоставляю самому выбрать: повешение или усекновение головы.

– Локсли, ты мерзкий ублюдок! Принц Джон не простит тебе! Я повелю…

– Значит, повешение, – вздохнул лесничий. – Ну что ж, гнусный изменник, тем лучше. Джон, выбери поблизости ветку, достойную сэра рыцаря. И забери мешок, негоже золоту валяться посреди двора. Я заберу эту улику с собой…

– И что же, – снова прервал рассказ рыцарь, явно недовольный услышанным. – Роберт Локсли повесил собрата по оружию, не дав ему даже исповедаться перед смертью, причаститься святых даров?

– Честно сказать, из-за ворот мне было плохо видно, – послышалось в ответ, – однако я не заметил на лицах монахов особого желания оказать приговоренному последнюю услугу. Да он и сам не вспомнил об этом.

Пока Джон Литтл тащил его к дубу, Гисборн упирался и бранился на все лады и обещал скорую расправу всем нам. Так и задрыгал ногами с хулой на устах.

– Стало быть, вы повесили его. За что? – Голос рыцаря дрожал от возмущения. – Он был верным слугой принца Джона.

– За шею, мессир, как есть – за шею. Всякий, кто хоть когда-либо упражнялся с шестом, знает, что тот бывает о двух концах. А если не так, прости Господи, то и бог не свят. По заслугам и расплата. Да и что теперь вспоминать, было ли это таким уж прегрешением? Добрый король Ричард даровал прощение Робин Гуду и всем его людям.

– Да, так говорят, – вмешался менестрель.

– Можете смело этому верить, – отозвался рассказчик. – Я сам присутствовал на том пиру. Так что Алан-э-Дейл, сложивший о том балладу, не соврал. Хотя, как водится, напутал в другом.

– В чем же? – поинтересовался рыцарь.

– Ну, как же. Помните: когда наш добрый государь освободился из злополучного плена, он якобы с малой свитой высадился тут, неподалеку. И якобы случайно, в лесу столкнулся с Робин Гудом, а тот уж, не иначе как по божественному наущению, опознал в неизвестном рыцаре самого Ричарда Плантагенета.

– Да, Алан-э-Дейл пел об этом в одной из своих баллад.

– В этом он мастак. Вот только ответьте мне, с чего бы вдруг нашему королю, взращенному на поле боя, неведомо зачем высаживаться так далеко от столицы, рискуя попасть в лапы ищеек принца Джона? Ведь случись что, никто бы и не узнал, что король вернулся. Не вернее ли было отправиться во французские владения, где всегда отыщутся вассалы, готовые поднять королевское знамя?

– Твои слова не лишены смысла, старик, – подтвердил рыцарь.

– Конечно, не лишены. Так вот, слушайте, как все было на самом деле.

Тот случай наделал много шуму в Лондоне. Принц Джон страшно горевал о своем любимце. Примчался в Ноттингем, чтобы лично прояснить, как было дело. А заодно и архиепископа Кентерберийского с собой прихватил, чтобы он доподлинно выяснил, что за чертовщина творится в аббатстве Святой Девы Марии, а заодно и молебен отслужил, изгоняющий Кернунноса.

Вот только когда он прибыл, Роберта Локсли в Британии уже не было. Джон, конечно, был не лев, как его братец, но со стаей гиен, по здравому разумению, тоже лучше было нос к носу не встречаться. А потому он вместе со своим духовником – смиренным причетником из Компенхерста, Джоном Литтлом, вашим покорным слугой и несколькими лесниками отправился в паломничество к святым местам, дабы получить отпущение невольного греха.

А заодно и все золото, собранное для выкупа доброго короля Ричарда, прихватил с собой. Три огромных сундука золотых монет – это не шутка! Планы-то большие были. Да только мы так никуда из этих святых мест не попали. Зато уж мадам Альенор порадовали так порадовали. Она, как увидела наш улов, аж руками всплеснула. Не знала, как и наградить!

А потом, когда отобедали мы у нее, стала говорить, что, мол, опасается: младший ее сын, Джон, ненавистью и коварством насквозь проеден. Как есть, вздумает чинить каверзы, препятствуя возвращению законного государя.