Чтение онлайн

– Мария Шарно? Это дочь того рыжего лаборанта? Как же, помню, ты еще с ней встречался. Так она тоже изменилась.

– Как?!

– Молодые больше не хотят оставаться людьми. Зачем? Быть зверем – это свобода – говорят они. Нет придуманных проблем. Есть только жизнь и борьба за эту жизнь. Ты знаешь, Илька, мне кажется, что с каждым изменением мы теряем частичку себя. Абсолютная мимикрия избавляется от разума.

– Марийка…

Инга оттолкнула от себя Илью:

– Да ушла твоя Марийка! Вместе с Августом-Густиком ушла. Беги – ищи ее теперь по всей Эспере! Может, Марийка – вот это дерево у дороги? Или орлица в облаках? Или, может, Марийка вместе с Густиком скачут по лесу в виде зеленых гриджампов и жрут комаров?! Давай – беги, ну же! Лови ее! Не надо было тебе уходить! – Инга спрятала лицо в ладонях. – Прости, Илька. Они все уходят, и я не могу их удержать. А Ольхерт не вернулся.

Илья молча поднялся и направился домой. Старая книга по биологии лежала в тумбочке. Фотография Ольхерта всё еще служила закладкой. Илья сунул ее в карман, нашел молоток, зубило и побрел к т-станции.

– Люди! Друзья! Не уходите! Остановитесь! Послушайте!

Илья стоял возле серой стены, на которой его неумелой рукой был выбит портрет Ольхерта.

– Зачем вы пришли в этот мир? Зачем Создатель дал вам способность меняться?

Люди останавливались и с интересом прислушивались к его словам. Выходили из домов, шли к т-станции.

– Мы все участники великого эксперимента! Только Создатель знает конечную цель и смысл. Он испытывает нас. Мы должны остаться людьми и дождаться его возвращения. И тогда мы узнаем истину. Я уходил в океан, где мне явилось знание. Я смог остаться человеком.

Он говорил, а они слушали.

Илья знал, что Марийка не вернется. Ни сегодня, ни завтра – никогда. Но он должен дать людям надежду, которую потерял сам.

Постепенно имя Создателя забылось.

– Он тот, кто дал нам возможность меняться, – говорил старик.

– Возможность меняться, – повторяли они на утренних служениях.

– Мы участники эксперимента, – взывал он, а оставшаяся молодежь вторила за ним.

Те, кто еще верили. Пять лет назад изменилась тетя Инга.

«Так лучше, чем вы будете возиться с моим телом», – сказала она.

Старик был последним из тех, кто помнил Создателя.

– Мы должны оставаться людьми! Лик Человека напоминает нам об истинном обличье.

– Оставаться людьми.

– Хранить изначальный облик.

– Ждать, – говорили они вслед за ним.

– Зачем мы должны ждать? – спросила как-то раз девчонка из третьего поколения. Или уже четвертого? Старик давно сбился со счета. – Зачем оставаться людьми?

На нее было неловко смотреть. Девчушка не могла зафиксировать один облик дольше минуты, словно пыталась отыскать свое место в этом мире.

– Может, Создатель дал нам свободу выбора? Может, это ты его не понял? Дожидайся сам!

Она ушла, и многие ушли вслед за ней. Но не все. Прежде чем он остался один, прошло еще десять лет.

– Прости меня, Илья, – сказал Ольхерт. – Меня схватили, но я сбил настройки т-портала и не выдал место нашей колонии.

Илья молчал.

– Сто лет криосна – долгий срок, ты прав, – продолжил Ольхерт. – Скоро мое тело начнет быстро стареть, догоняя время, и я умру. Прости, я не думал, что всё так глупо получится. Они все здесь, да?

– Да, – ответил Илья. – Те, кто еще живы. Но они не вспомнят тебя. Они больше не люди.

– А я после криосна не могу меняться, – вздохнул Ольхерт. – Ты частично стал деревом, да? Потому и живешь до сих пор? Неплохой способ питания.

Он посмотрел на ноги старика, покрытые корой и вгрызшиеся в землю.

– Я – человек, – сказал Илья. – Думаю, что им остался. Я дождался тебя. А теперь уходи. Мне тоже пора.

Порыв ветра подхватил перекати-поле, и оно покатилось дальше, скрывшись среди деревьев. Ольхерт пошел к своему старому дому. Сделал десяток шагов, остановился и оглянулся. Старика не было. Лишь в небе навстречу туче летел одинокий грозовик.

Ударила молния, и статические разряды яркими огнями засверкали на его широких черных крыльях.

Я отправился за едой ближе к полудню, когда солнце уже висело в зените, но еще не раскалило улицы города добела. Вероятность нарваться на кровососущую тварь в это время суток минимальна. «Бентли» я оставил на парковке, дробовик положил поперек тележки, отогнул фанерный лист, которым была заколочена раздвижная дверь супермаркета, и осторожно вошел внутрь.

Батарейки в длинном фонаре «маглайт», позаимствованном в один из прошлых визитов на оружейном складе, следовало беречь, и поэтому я сломал несколько химических факелов и раскидал их по сумрачному нутру супермаркета. Факелов в свое время набрал достаточно в туристическом магазине; они оказались разноцветные – синие, зеленые, красные, – и окружающий мир окрасился в психоделические оттенки кислотной дискотеки. Для защиты от диких животных, которые могли проникнуть в супермаркет, я зажег фальшфейер и, под его злобное шипение и плевки искрами двинулся в сторону продуктового зала, мимо разгромленных бутиков с разбитыми витринами и покореженными ролетами.

Турникет на входе в торговый зал я выворотил еще в позапрошлый раз и теперь без труда прокатил тележку с дробовиком внутрь, после чего остановился и прислушался. В супермаркете было тихо, как в могиле. От лотков с зеленью несло гнилью. В чудом уцелевшем аквариуме плавали кверху брюхом дохлые карпы. Из давно не работающих холодильников смердело тухлятиной. Разбитые лампы дневного света хрустели под ногами.

Я миновал ряды с консервами, погрузив в тележку оливки, фаршированные креветками, и маринованные шампиньоны, заглянул в секцию элитного алкоголя, где поживился бутылкой односолодового виски восемнадцатилетней выдержки и коробкой сигар Cohibas Esqusisito, после чего отправился за сыром и хамоном.

Сыры в нынешнем положении я предпочитал исключительно выдержанные, можно даже сказать – очень выдержанные, ибо все остальные в неработающих холодильных камерах превратились в заплесневевшую белую массу. Выжили только пармезан и грюйер, которые и перекочевали в тележку. Обогнул стенд – еще в прошлый визит заприметил висящий над прилавком испанский окорок и собирался сегодня им поживиться, – но хамона на месте не оказалось.

Пока я осмысливал сей прискорбный факт, фальшфейер, пырхнув напоследок, погас, и тут до меня дошло, что в супермаркете светлее, чем должно быть. Я поднял голову. Так и есть: один из стеклянных люков в крыше был разбит, а фанера, его прикрывавшая, проломлена, и из дыры падал вертикальный луч света, в котором танцевали пылинки.

Рука сама скользнула на дробовик. На затылке выступил холодный пот.

Кто? Мертвяк бродил по крыше и провалился? Не страшно – при падении с такой высоты он бы переломал все кости и не смог даже ползать. Да и слышно бы было характерный хрип.

Генералу надоела армейская тушенка? Но зачем проникать через крышу, когда можно открыть дверь?

Ковбой ищет приключений на свою задницу? Но как бы он спустился внутрь без веревки?

Дива? Ну, это вряд ли…

Тогда кто?

И будто в ответ на мой вопрос из-за прилавка раздалось негромкое урчание.