Чтение онлайн

Местом рождения великого князя Владимира Кирилловича, наследника престола и многие годы главы фамилии Романовых, указывается Борго, Финляндия. В этом есть некоторая неточность. Старинный город Борго, лежащий в пяти десятках километров к востоку от Хельсинки, сегодня известен под финским именем Порво. Но главное в другом. Первым кровом для последнего из династии Романовых, родившегося в Российской империи, и местом, где его крестили и нарекли Владимиром, была усадьба Хайкко в шести километрах от Порво.

Хайкко известное в Финляндии место. В поместье не раз бывал один из крупнейших финских художников Альберт Эдельфельт — его студия, где он создал более двухсот работ, находилась в полукилометре от Хайкко. А финский национальный поэт Юхан Людвиг Рунеберг тридцать летних сезонов провел в доме на соседнем острове.

Усадьба сегодня превращена в фешенебельную гостиницу, наподобие тех, что существуют в старинных поместьях и замках Центральной Европы. Она расположена на возвышенности и окружена лесом, но через зеленые лужайки, сбегающие вниз, от нее открывается вид на морской залив.

В ней ресторан с отличной кухней — его «шеф» признан лучшим поваром Финляндии, современный спа-центр, и, главное, — в доме воспроизведена подлинная атмосфера загородного поместья позапрошлого века…

Все это и делает «Хайкко» престижным отелем. Не случайно среди его постояльцев был Мика Хаккинен — знаменитый автогонщик женился на Лазурном Берегу во Франции, однако венчался в Порво, откуда, на «официальную» брачную ночь приехал в Хайкко.

Но все-таки в первую очередь усадьба знаменита тем, что связана с русской императорской фамилией.

История усадьбы уходит в глубь веков. Впервые Хайкко упоминается еще в 1362 году — тогда эти земли принадлежали доминиканскому монастырю в Выборге. Монастырь продал поместье некоему Йонсу Олафсону, представителю семейства Стенбоков — рода весьма заметного в истории Финляндии — сам Йонс в 1451–1452 годах был командующим выборгской крепости, а его внук — последним католическим епископом страны.

Усадьба в течение веков переходила по наследству. Как это и бывает в старинных поместьях, призрак одного из ее владельцев до сих пор является по ночам в Хайкко. Служивший в XVI веке в замке Турку, он за неповиновение шведскому королю Эрику XIV был вывезен в Стокгольм и там казнен. Но его дух возвращается в любимое имение: говорят, по ночам он на белом коне появляется на холме, который так и прозвали — «Холм Приведения».

Но в Хайкко являлись не только призраки — в 1508 году датский флот, шедший к Порво, остановился напротив усадьбы, и ее сожгли. Одному из ее обитателей удалось добежать до Порво, прежде чем туда пришли датчане, и предупредить горожан о нашествии. Жители успели бежать, спрятав все ценности. В отместку датчане сожгли город дотла — уцелел лишь каменный собор. В 1571 году усадьбу разграбили и сожгли русские войска, а затем то же самое повторилось в 1708 и 1713 годах во время Северной войны.

В середине позапрошлого века усадьба Хайкко впервые за 400 лет была продана, и в 1871 году перешла во владение генерала Себастиана фон Эттера, который отличился в войне с турками — его семья владела затем поместьем на протяжении почти ста лет.

При Эттере в Хайкко впервые и стали гостить члены императорской семьи России. Правда, нельзя сказать, что лишь тогда они «открыли» эти места. Еще в 1809 году, когда Финляндия только вошла в состав Российской империи в качестве Великого Княжества, в Порво побывал Александр I. Промчавшись на своей тройке из Выборга всего за 20 часов (рекорд для своего времени!), он выступил в старинном соборе, том самом, который уцелел во время датского разорения, пообещав Финляндии сохранение автономии и учреждение собственного парламента. Этот парламент некоторое время вначале и собирался как раз в Порво — маленький тогда Гельсингфорс не подходил для исполнения столичных функций. В парламенте было четыре курии, и одна из них — крестьянская — заседала в большом доме с верандой, где сегодня разместился ресторан, в котором я обедал, приехав в этот город.

А в конце XIX века члены царской семьи не раз летом посещали имение. Начало этому положили великий князь Владимир с женой Марией Павловной, когда остановились в усадьбе, совершая круиз по Финскому архипелагу.

Здесь стоит сказать несколько слов об этой великокняжеской чете.

Шведский журналист С. Скотт назвал Владимира Александровича «воплощением русского великого князя» и «фигурой Возрождения». Великому князю Владимиру не чуждо было честолюбие: он считал, что сам мог бы при соответствующих условиях занять императорский престол. А «ренессансность» Владимира проявлялась в широте его интересов, простиравшихся от охоты до серьезных занятий живописью и покровительства русскому балету, прежде всего такому талантливому его организатору, как С. П. Дягилев. Он собирал старинные русские иконы и полотна русских живописцев — мало кто знает, что именно он после первой выставки приобрел картину Репина «Бурлаки на Волге».

А о Марии Павловне князь В. Шаховской писал в своих мемуарах, что ее «заветной мечтой являлось видеть одного из своих сыновей на Российском Престоле».

Побывав однажды в Хайкко, Мария Павловна часто стала приезжать туда вместе со своей дочерью Еленой. Позже Елена вышла замуж за греческого принца Николая, и они со своими детьми тоже довольно долго жили в Хайкко. Стоит также добавить, что позже в имении гостили и князь Гавриил Константинович, и великий князь Георгий Михайлович.

На рубеже веков в Хайкко шла великосветская жизнь — с балами и зваными ужинами. Примечательно, что как раз после знакомства на одном из этих балов с семейством Романовых работавший неподалеку живописец Альберт Эдельфельт был приглашен в Санкт-Петербург в качестве придворного живописца и вскоре был избран в Академию художеств…

Одним словом, не случайно сын Владимира Александровича и Марии Павловны, великий князь Кирилл Владимирович, из охваченного смутой Петрограда в июне 1917 года уехал с дочерьми в Хайкко. Немного позже к нему присоединилась и его жена Виктория, приходившаяся внучкой британской королеве Виктории.

Существуют легенды, будто великий князь, опасаясь ареста, бежал из революционного Петербурга с беременной женой на руках и с двумя девочками-дочерьми по льду Финского залива. На самом деле он спокойно выехал в Великое Княжество Финляндское, в то место, где уже не раз бывал. Злые языки утверждают, что Кириллу Романову это удалось благодаря тому, что он чуть ли не приветствовал Февральскую революцию в Петрограде, поднял над своим дворцом красный флаг и щеголял с красным бантом. Правда это или нет, сказать трудно, но в трусости его едва ли можно было обвинить. Он был морским офицером, сражался в Русско-японскую, и был одним из немногих оставшихся в живых офицеров и матросов броненосца «Петропавловска», взорвавшегося 31 марта 1904 года, когда погибли стоявшие рядом с ним на палубе художник Верещагин и адмирал Макаров…

Как бы то ни было, Кирилл Владимирович, единственный из ближайших родственников царя и один из возможных наследников престола, избежал в 1917 году ареста и укрылся в облюбованном еще его родителями поместье. В том же 1917 году, 30 августа, у князя родился сын, нареченный при крещении в Хайкко Владимиром. Он стал последним из Романовых, кто родился в Российской империи: меньше, чем через четыре месяца Финляндия провозгласила свою независимость. И ему суждено было стать главой рода Романовых, рассеянного ныне по всему миру.

Великокняжеская чета прожила в Финляндии несколько лет. Кирилл хотел быть ближе к России — ситуация в первые годы после революции могла там склониться в любую сторону. А Кирилл был следующим в порядке династического старшинства после убитых Николая II, цесаревича Алексея и великого князя Михаила Александровича. Так что вопрос о престолонаследии мог возникнуть в любой момент.

Но в Финляндии тоже было неспокойно. Кирилл рисковал — там тоже орудовали «свои» красные, и он вполне мог разделить участь своего родственника, великого князя Георгия Михайловича. Получив разрешение от Временного правительства уехать в Финляндию, тот был в апреле 1918 года остановлен красным патрулем (тогда в Финляндии чуть было не установилась советская власть, и лишь твердая позиция Маннергейма сорвала эти планы) в Гельсингфорсе. Финские большевики передали великого князя своим петроградским коллегам, и в январе 1919 года его расстреляли.