Чтение онлайн

Интересно, сколько требуется времени, чтобы голодная мерзость через канализацию просочилась в ближайший дом?

– Пора отсюда линять, – озвучил я.

Бригадир повернул голову:

– Да, мы засиделись.

Девятиэтажку покинули без проблем. Я обошёл её с торца и обнаружил свой рюкзак. Ткань кое-где порвалась. Автоматные магазины из пластика раскололись. А жестяная банка с тушёнкой лопнула. Её тут же я разделил с товарищами. Ели прямо руками – некогда было искать ложки. Потом вытерли пальцы об траву.

Больше нас ничто не удерживало.

Миновали несколько кварталов. Майя указывала путь. Если она не ошиблась, до броневика километра полтора. Двигались, пока не зашла луна.

Сразу стемнело. А восточный край неба едва начинал сереть. Решили ждать рассвета.

Мы выбрали подходящее место для привала. В этот раз – предпочли частный сектор. Первый этаж и удобства во дворе иногда здорово скрашивают жизнь.

Пока остальные размещались внутри, Ксения ткнула меня острым кулачком:

– Надо поговорить.

Вдвоём отошли в коридор.

– Денис, – шепнула она, – Ты, конечно, прав. Если надо для дела… В общем, я тоже «за»…

– Ты о чем?

– Двести тысяч – сумасшедшие деньжищи!

Ага. Зря я удивлялся, что тогда она промолчала.

– И что ты предлагаешь?

Она шмыгнула носом и затеребила мою куртку:

– А нельзя как-нибудь иначе договориться?

Я вздохнул.

– Денис… Хотя бы десять штук! Мы ведь теперь на нелегальном положении. Придётся менять квартиры, костюмы… парики.

Я почесал затылок. И буркнул:

– Парики – нынче в цене.

– Вот! – горячо кивнула она, – Значит лучше – двадцать «косых». Даже двадцать пять!

Последнюю фразу Ксения озвучила довольно громко.

Из-за дверей донеслось:

– Правильно, говорит. Чем больше – тем лучше.

Я заглянул в комнату. Султан усмехнулся:

– Обожаю идеалистов. За их идеалы всегда кто-то другой расплачивается. А как же детская слезинка?

Ксения немедленно шмыгнула носом.

– Она получит свою долю, – сказал Султан.

Девочка взвизгнула от избытка чувств. Потом спохватилась и ответила:

– Спасибо, – как и положено воспитанному ребёнку.

Мы с Майей заняли спальню. Кровати оказались слишком близко к окну. Я сбросил матрасы на пол. Пока доставал из шкафа чистые простыни, Майя уже легла. И тут же уснула. Неудивительно. Она и так едва держалась на ногах – ведь всю ночь глаз не смыкала. Я не стал её тревожить. Тихонько укрыл и сам разместился ближе к дверям в гостиную, где отдыхали остальные.

Лёг прямо на полу. Замотался в одеяло. Свободный матрац оставил для Ксении. Но она почему-то не шла. До сих пор сидела в гостиной и болтала с Индейцем. Тот хихикал. Иногда доносился голос Лери:

– … морковка – в выхлопную трубу это не так прикольно. Лучше – петарду.

– А ты откуда знаешь?

– Один мой друг любил ставить опыты на всяком зверье.

– На кроликах?

– Нет, на полицаях.

«Правильно, – подумал я, – Кроликов – жалко.»

Зевнул.

В гостиной опять хихикали. И чего Султан их не угомонит?

Ведут себя, как дети.

Ладно Ксения. Хотя… Индеец – ненамного старше. Сколько ему? Максимум лет девятнадцать.

Толку, что вымахал метр девяносто. В этом возрасте мозги ещё не успевают за общим развитием. А Лери – такая же…

Хватит. Сейчас встану и прикрою этот ночной клуб.

Вот только повернусь…

Сейчас…

Белая башня высится над городом, упирается в звёздное небо. Каменная лестница опоясывает её, уходит к самой вершине.

Я поднимаюсь затёртыми ступенями.

Ветер бьёт в лицо.

Так и норовит сбросить вниз.

Лестница – слишком узкая. Ни перил, ни ограждения…

Зато Болхов отсюда – как на ладони. Тумана и следа не осталось. Чернеют глазницы домов. В лунном свете тускло блестит асфальт. На детской площадке колышутся пустые качели…

Птица. Одинокая тёмная птица парит, раскинув крылья.

Если бы я тоже мог… Шагнуть к краю, оттолкнуться посильнее. И кружить, опускаясь к земле и взмывая к небу. Это так просто.

Но я не умею летать.

Ускоряю шаг.

Звёзды всё ближе.

А ступени вдруг начинают трескаться.

Я бегу.

«Пламенный мотор» колотит о рёбра.

Там, у меня за спиной, лестница крошится и осыпается – будто выстроенная из песка.

Скорее!

Ступени едва выдерживают мои шаги.

Вершина так близко. Но не успеваю – опора уходит из-под ног. Я распластываюсь вдоль стены. Цепляюсь за выступы в кирпичной кладке.

Наверху – оборванка Лери:

– Дай руку, Денис!

Я тянусь к ней – изо всех сил. И холодею.

Две фигуры выросли у края башни. Женщина в зелёном свитере – похожа на учительницу или домохозяйку. Только лицо её – как мёртвая маска. А незнакомыйстарик в ветхом камуфляже улыбается:

– Зови меня просто – Михалыч…

Над ним сверкающие нити – будто пауки оплели небо. И ласковая тьма колышется в глазах:

– Так всё сложно, Денис, – улыбка острая, как боль.

– Дай руку! – умоляюще смотрит Лери, – Пожалуйста! – тянется ко мне.

Но я отдёргиваю кисть. Подошвы соскальзывают с опоры.

– ДАЙ РУКУ!

Я не умею летать…

Вздрагиваю. Открываю глаза.

Утираю холодный пот.

Что?

Где я?

Ага…

Рядом мерно посапывают Майя и Ксения. Через узкую щель между шторами белеет утренний свет.

В соседней комнате звучит голос Крота.

Кажется, всё в порядке.

Я встал и выглянул в гостиную.

– С добрым утром, – сказал Султан.

Я не ответил, окидывая взглядом комнату. Хрипло уточнил:

– Где она?

– Кто? – бригадир зевнул, потягиваясь.