Чтение онлайн

всего лишь рассвет,

всего лишь туман,

всего лишь приятный ветерок,

всего лишь птица пропела, как и всего лишь сама птица,

всего лишь благословенная тишина,

всего лишь чудесные цвета неба и всего лишь упирающийся в него лес,

этим утром, всего лишь необъятное сочетание множества деталей,

вещей и веществ, цветов и соцветий,

шумов и запахов разной жизни: предметов и их отражений,

видимых и не видимых,

осязаемых отдельно чувствами или осознанием всего Мiра.

Та природа, созданная и существующая для каждого, как и для меня сейчас, делающая все возможное чтобы Я и ТЫ стали лучше. Чтобы если и поддался искушению, поверив в ложное, не отвратил её. Она нога, и всегда желает нас, она беззащитна перед каждым; а тот, или этот Я, может ли быть счастливым в своём невнимании к ней? Но сейчас, я смотрю на нее даже не вглядываясь, просто понимая, что она пронизывает меня и глядит на меня, открывая в этот момент, моему незамутненному ничем сознанию, не встревоженному уму, спокойному от умыслов и тревог существу, возможно в первые в жизни, тайну своего присутствия, и тайну своего могущества. Тому, кто покорил её, лишь для того, чтобы узреть её всю, понять её всю, и прийти к себе, сохраняя и оберегая ту красоту, которую она – природа, заложила в каждого. Каждого, чьи глаза могут раскрыться так широко, как только может открыть их живописец, изумленный и поверженный в своём четном бессилии спорить с ней за привилегии в изобразительном искусстве. Каждый раз начиная с рассвета, давая новый шанс всё исправить, давая, прощает, -зовет не идти по ложному следу, а войти в нее, в природу, нагим и без умысла, и поверь, поверь, ты сможешь, и она научит брать только необходимое, а отдавать только нужное. Того, кто в этом мире, в котором мы нас зовем люди, способны только брать; и это все, чего она хочет от нас; так и сама поступает, давая нам все нужное для жизни, не требуя ничего взамен. Слезы, конечно слезы, в тот момент, смотря на утренний пейзаж, даже не смотря, а скорее созерцая его внутри себя как снаружи, момент, когда ты смотришь не глазами, но сердцем, и чувствуешь, что смотришь именно не глазами, а каким-то другим органом, каким-то другим прибором, находящимся в самом сердце – так же ставшему в центр наблюдения себя. Как будто ты сам доверяешь ей взгляд на себя со стороны. И вдруг осознаешь мощь красоты, красоты, такой красоты, которую не сможешь постичь в суете. Суете, или хаосе невежества, от вопиющего танца всепоглощающего эго, где твоя игра – это уже отношения, порождаемые природой внутри тебя самого, природой которую нужно укротить воспитав, уметь увидеть и начать созерцать. Осознанно, начав двигаться от препятствия, выстраиваемого собственным невежеством к восприятию иного, другого – всего нового, в поле жизни, а значит нужно идти в ту сторону, где ты уже есть часть этого иного, как энергия, переведенная в реакцию, питающей или искореняющей то злое, о котором так много говорится.

Для добра же, достаточно честности и внимания в идеале, – необходимое для сохранения баланса правильных первичных чувств друг к другу. НО, почему-то строится всё это, находясь пока только в контекстах религиозных утопий, возникающие всегда там, где снова важен не сам предмет, а теория к данному предмету. Т.е. не сам человек, а простой факт нахождения субъекта в теории, т.е. объединяет всех не практика, на самом деле, а возможность теоризировать на тему себя лучшего в кругу тех, кто лишь и может говорить о лучшем себя, в худшем обществе. Такой, живёт лишь порицая, не понимая, когда порицает, о чём говорит и кого порицать пытается. Своим порицанием являет лишь насмешку у того, к кому обращён, всё так же не зная, что, тот кого порицает находится за гранью тех же ценностей, от которых сам, так же, как и ты, сейчас отказался: прейдя к порицанию. Да, живёшь, и пытаешься стать лучше, но что создаёшь, порицая? – Не являя примером того, ради чего будто бы порицаешь? Так порицая, убеждаясь, что хочешь лучшего? – Для того, что ли, кого создаёшь, порицая?
– лишь убеждаешь того к усилению свойств порицаемого. Не являя примеров истины лучшего, лишь пологая вниманием на опыт далёкий в сути. Не отвечаешь сам на главный вопрос. Того, кто порицает тебя, за то, что обманываешь вся, не ища и поэтому не находя источника искажённой проекции смысла правды в себе самом.

Первый раз он явственно переживал не из-за не полученного удовольствия. А из-за возможной утери нравственного начала. Иначе говоря, из-за греха постижимого. Он увидел искажающий смысл подобных тому действий, из образа (АЗ) со стороны, Глазами не осуждающими, но проникающим взором, обращаясь в предмет, взглядом, проникающим в суть такого искажения как порицание.

И пока такого взгляда слишком мало…, будет много неспособных действовать посредством проявления этого лучшего в первую очередь в самом себе. Так как уровни действия или уровни для воздействия этого лучшего необходимо применять на себе и воздействовать на это лучшее самому. А значит необходимо как-то это делать, -как? Тут-то практика випассаны, в этот раз, что-то и не открывает. А скорее может даже закрыть ко многому из этого лучшего, развязав ложное. – Да, -но, и это своего рода уровень?! – Да, -но, и практика не совсем об этом! Все эти: но, не, об, и, скоро летящие мысли; они как стрелы, и как стрелы, пытаясь пригвоздить страждущего от невозможности скрыться, ранят день ото дня, мучительной надеждой, подсекая мечущегося с правдой, пока, только раня его тем, в чем он несведущ. Может Я всё же ошибаюсь, но в чем я ошибаюсь, когда казалось бы всё так ясно…

…время в центре течет по-особому, дни расплывчаты, их нет, есть текучее – текущее время, с каждым его отрезком отмеченным рассветом и закатом, начинаешь больше и больше терзаться какими-то странными домыслами, как и сейчас, подобно тревоге, начавшей свое во мне колебание. Старое, верное ощущение, ещё не выветрилось, подаваемое, как тревога, от незримого в происходящем. Это нечто, снова сейчас стало меня одолевать внешними факторами, через свойства отношений с происходящим, отражаясь ощущением некоего состояния будто от осознания скончавшейся надежды – моего собственного мнения определением могущества данной техники. Надежды, связанной, в первую очередь, с некоторыми важными для меня отражениями в самом субъекте, как-то укоренившееся за последний год. Началась инициация процесса отражения, так называемое зазеркаливание моего внутреннего состояния, через внешнее пространство. В процессе такого зеркала, когда ты слишком глубоко погрузишься в самоанализ пытаясь выкарабкаться лишь за счёт собственных представлений о себе. Складывая и вычитая всё то, что мог сам представить о себе, при этом реально накладывая свои надуманные ожидания в собственном представлении, не отпустив их прежде, теперь пытаясь натянуть их на действительность, некой деятельностью без дела. Таким образом инвольтируясь в пространство своим искусственным и надуманным авторитетом, говоря о вымышленном деле, старясь явиться, словно во сне, как объект для подражания субъекту, своим домыслом в убеждении о нынешнем личном превосходстве. Что уже есть, ничто иное, как работа ложного, затевающее первичный конфликт внутри субъекта, рождая предвзятость. – Уже, не присущую тому, кто умеет любить!? —Да, и ты встаешь в позу ложного праведника, со всеми вытекающими последствиями. Живя только умом, того, мечущегося в тревоге от собственного заблуждения величием, боишься потерять созданное, обеспечивая присутствие аспекта лжи самим таким отношением к окружающим. Зарождая внутри своего существа субъект конфликта собственной претензией. Но, и, если ты понимаешь знаки, умеешь видеть их, чувствовать их, не заслоняясь грубостью, начав опускаться, возведя всё происходящее в творческий процесс, ты поймешь, когда пространство начнет тебя выдергивать из помыслов встать выше. – Термин, который каждый откроет за словом опущение? – Сама действительность может сложить такой феномен унижением, если не успеть сориентироваться вовремя и не отпустить значения отрицающие такое погружение, прежде чем начнётся, прилив жалости, гнева, злости от обиды и разочарования, начавшего искать виновного в случившейся несправедливости. Сам же такой процесс, не зависит в своём развитии от понимания его, всё, что нужно, это нужно поймать и отследить источник. Источник же, состоит в реакции на собственное существо через окружающих. Он в той её части, реакции, которую не может принять эго, учитывая собственное представление о себе. После чего эго переходит в зависимость от ощущений жалости к себе, затевая обиду, в тоже время всегда ища опору, не важно в каком превосходстве, лишь для подтверждая домыслов относительно субъективности собственного величия. При этом сам субъект перестаёт действовать, не находя положительных реакций на своё мнение об окружающем. Всем своим эго начинает протестовать или даже восстаёт против самого пространства. Запирая любые мысли о возможности правды о своём положении несчастного, перебирая доказательства ничтожности мира. Так эго, овладев субъектом, создав и укоренив вымышленный мир в нём и создаёт субъекта, но при этом став реальным субъектом, уводит его на границу отрицания любой системы восприятия эмпатией. Так, субъект напитав себя не просто жалостью к себе, возникшей причиной, не зримой, но знакомой каждому, спроецированной на каждого, уже стремиться выказать именно эту жалость в реальности, явив её в своём существе. Переведя себя в действительный образ, придя в состояние того, что и есть сам маргинал. Оставаясь в описанном положении, такой, живёт всегда определяясь тем, что разливает обиду за несовершенство системы свершившимся в самом себе. Таким образом определив порядок своей действительности в реальности, пытается свалиться на окружающих. А дальше, процесс запущен, и такого безучастного, уже ждет втягивание в круговорот общения под несколько искаженным углом морали относительно собственного представления в отражении. Где для такого, добро есть подношение. А любовь, есть насилие окружающих требованием. Единственное, что может принять такой, так это, некое однородное сочувствие, что-то наподобие сердечного или даже лукавого сожаления. Всё что он может слышать, так это вполне конкретную, вербальную или в жестах выраженную жалость к себе. Теперь такой не знает любви Бога, больше не слышит Мир. Выход тут только один, и состоит он в самом начале, там, где и нужно увидеть отражение первичных проявлений от ощущений жалости. И уже не важно где оказался, всегда остаётся возможность взять себя в руки и начать действовать. Начав с принятия того, что имеешь в себе жалость, уже приняв её распознание, как осознание собственным уровнем. А это к слову, первый и важный шаг, на пути отслоения или расслоения эго, его отстранения от собственной сущности. Придя не сейчас, но когда-то к данному феномену, однажды улицезрев себя в жалости, с полным осознанием самого феномена, соверши попытку в выражении того, что я решил выразить сейчас в этом тексте. – Так и я начал понимать некогда, что где-то заблуждаюсь, где-то что-то упускаю важное. И теперь я знаю, что это, снова оказавшись в самом начале, поскольку в эту минуту, в то самое время, пока занят размышлением о сути практики, явственно ощущаю, хоть пока и едва заметное, но быстро разрастающееся чувство неприязни к окружающим.

Много жду от практикующих, жду какого-то молниеносного исцеления, жду невозможного от себя?!

Вместе с тем, как сказал уже, начинаю искать причину несбыточности идей, приложенных самим же, не к себе, но к окружающим, так как столкнулся с невозможностью разрешить проблему в одночасье, состоящую в контексте быта, которая и стала фундаментом моего тебе изложения, на основе характеристик обобщенной заботы друг о друге. По причине, на мой взгляд, скрывающейся, за отсутствием понимания тонкости настроек видения каждым, общего:

…настройка…

– чем, видимо и является взгляд стоящего у того, отделяющего его от реальности ограждения, субъекта, тем и этим ранним утром!

– «Всё хорошо», говорю себе; но вдруг, следующая секунда, и, смена мысли: теперь стало давить укоряющее, всё тоже, сухое наставление «кота», входящее в состав идиомы: «разберись с собой, потом лезь к людям». Конечно, на фоне уже объективных процессов в созданной и проявленных неоднородностью бытовой средой, сейчас всех царящих и творящих её со мной на кухне своим участием, теперь очень мешающей расслабиться, подобная этой – избитая аксиома, не может стать, как укор ложному. Но и лишь подвигает меня чувствовать себя, всего-то ведомым в процессе изъятия информации, так как, скорее всего, снова ударит через жалость, лишь идеализируя внешнее в существующем, но уже не в справедливом проявлении. Так удерживая меня за гранью возможности стать соавтором нужного, именно мне, в таком начале процесса. О котором поговорим ниже. А значит, о том разумном, буквально заставляющем себя не выставлять на первый ряд свои претензии. Зная источник их возникновения. – Но, а всё же, та приведённая тобой аксиома, предлагает молчать? – В том высказывании, закреплённой аксиомы, некогда созданной самим эго, обозначающей смысл характера двустороннего защитного свойства, от обрекающего в уныние невежеством вторжения эгоистичного существа в личное пространство с поучениями. Если так, то да, такой ответ и был бы молчанием. Но сейчас, это не молчание, нет это не молчание. Предлагаю, определить подобное, за нужный опыт своим участием. Чтобы стать собой, разобравшись в начале не с собой, а в существующем себе в находящемся, в живом пространстве. Вначале, уравновесив всё проявившееся на личном уровне с внешним фоном. —Тогда, как быть, если тебе предлагает «Быть собой», «чеширсткий кот?» Не зная кто ты. И кем являешься в моменте. – Видимо призыв «кота», может состоять лишь в том, как это принято сегодня: выводить в пример предмет или элемент – действие, вносящее в процесс демонстрацию некой своей действительности субъектом обществу. Полагаясь на правду в истинности существа. Но и персонализируя себя значением – какой есть – такой есть в отношении момента. Всё так же, на мой взгляд, рискуешь, всего лишь, попытаться опереться таким обращающимся на несостоятельность миром. Как бы используя туже схему, намёк на туже идиому, только, пожалуй, вывернув её наизнанку – как бы демонстрацией самого мира в себе, для разворачивания полноты реакции. – С целью наблюдения себя в отражении реакцией уже самим обществом на тебя? – Это было бы смело, и правдиво, очень опытно. Но, думаю нет. Всё таже попытка решить неустойчивость, положив на данность себя. Что в крайней степени неэффективно. Поскольку в данном случае, такое выглядит, как прекращение самого развития в себе личности. – И правда, так ввергая себя в обреченность своей небрежностью, уже потешаясь таким своим отношением над вкладом в определение для угнетающего тебя общего. Просто становясь его продолжением. А не частью. Только призирая тех, с кем, даже не попытался достичь чего-то, лично для себя, в действительности отношений, становишься ниже того, на что мог претендовать, оперившись в действии. – Но , а быть собой, значит быть собой каким? Кто есть тот, кем можно быть? Кем может быть тот, кто есть сейчас? Кем ты являешься если уже есть тот, кто ты есть сам? И если ты такой какой есть, то какой ты: хороший, плохой, злой, добрый, никакой?Ты есть или тебя нет? И действительно же, выходит так, что становится не важным кто ты, за важностью определения как ты: как постигаешь что делаешь, являя способность того, кто есть сам?

Кто есть тот, кто есть ты?

«Быть собой», – в каком времени? «Всегда ли нужен конфликт со средой, для определения её сущности в себе?».

– Нет, я думаю такое заключение мало эффективно в реальности. Никакой конфликт не может быть истиной, но может быть лишь её частью, как пример воздействия личным действием через себя на среду. Поскольку конфликт всегда остаётся конфликтом. Демонстрация проблемы конфликтом. Не есть способ решения её, а лишь попытка переложить ответственность за него, на кого-то другого. При этом, возможно, и не касаясь лично её существа. Подобная метода проявления себя в суррогате на действие, есть суррогат на творчество. Созданной институцией искусства, как феномен подменяющий самое понятие творчества. То, что берётся сегодня за творчество в отношении со смыслом, является провокацией обесценивающее пример творчества. И близко в нынешним, только апологетам институции искусства. Так просто присвоившей себе значение творчества. Теперь безосновательно и безотчетно треплющими им, вменяя в прилагательном смысле к себе, так лишь прикрывая свою же бессмысленность своего же бессмысленного существа. И конечно спровоцировано такое творческое забвение и исходит от институции искусства или существует лишь для отождествления с институцией. И уж точно никак не выражается в объект творчества личностью, сегодня для субъекта, является ничем не значащим – просто словом. А скорее представляет – элемент антитворческий, в таком своём выражении субъекта. Что уже есть извращение в отождествлении себя человеком, искажение содержащимся в самой попытке найти своё выражение в искусственном, определяясь со средой на фоне предмета, реакции или даже уже не на уровне феномена самого субъекта, а на уровне вещи. И это уже совсем другая стадия искажения, опусканием субъекта до уровня оценки его состоятельности в конкретике успеха вещью. Что собственно и есть искусство сегодня.

– Тогда я спрошу, – «где теперь находится нужный элемент творца в моменте?»; – «что есть творчество?»; «и кто этот творец?», позволяющий не ввергать, а выводить реальные процессы из состояния износа, не прибегая к конфликту, т.е. как начать быть тем, ставящим перед собой задачу отладить в себе его. А значит каждым процесс жизни, таким образом, чтобы никто не изнашивался, за счет общей заботы, выраженной в личном стремлении каждого? Он находится в каждом из нас, т.е. там, кем приходится тот, кто способен получать поддержку и приобщая её в свой навык, способен проявлять действием в дальнейшем деле творения жизни. Для общего будущего, не конфликтуя с общим. Такой всегда живёт с настоящем разбирая смысл своего нахождения в нём. Он и есть творец. Так открывается Его идеал творчества человеком, создающим уровни истинного искусства, лишь проводника до личности. Так утилитарно, фиксирующая своё развитие в побочном эффекте называемого искусство. Всегда выходящего из истинного творчества, личностью, закономерно отбрасывающей искусство. Само же искусство, смысла никакого не имеет и не несёт в себе, без личности. Понимаешь? И вот этот-то момент, требующий действия, начал на меня влиять с самого начала описываемого сейчас момента инициации. Заставив определиться, кто я есть в смысле, для начавшегося процесса перехода на новый уровень, уже истинного творчества, который я хочу разрешить наглядно в этом тексте и с твоей помощью.

Начав с того, где желаю открыть свою причину разногласий между социальными персоналиями, вместо того чтобы изнашиваться. Поскольку теперь я уже знаю точно: «решение социальной ситуации никогда не лежит только на ком-то одном, даже если в сложившемся, как бы, виноват и страдает только один».

Так вот, послушай, о той части вселенной, в которой идет сейчас речь – разговор, уже о выстраивании отношений в любви при помощи всех находящихся сейчас тут, на этой маленькой мойке. Начав создавать. – Но с новой творческой основой? – Такой же новой, как и само время. И творческая основа эта, тут очень проста: почитается за чуткое и внимательное отношение сотоварища. Проявляющееся в качестве одного – из аспектов любви другого. В таком, как забота действием – есть элемент возникающей новой творческой природы индивида – есть определенная цель удержать основу природы нового времени в стабильно-нравственном состоянии. Находясь не в зависимости от ложного аспекта саморазрушающим страданием, налагаемого аспектом жалости к себе. Чтобы совершить, пока возможно первый – новый и следующий шаг уже в своём новом и чистом творчестве. Созерцая покой системы внутри: гармонию, возникающую в проявлении её действием снаружи, характеризуясь слаженностью в действиях всех участников общества и сообщества на этапе создания социума, отражаясь от нового феномена личности. Говорится тут о том, как мы реагируем друг на друга в самом начале, пока не узнали хорошенечко кто есть, кто.

– Но еще более, после знакомства с истиной каждого?

Вопрос сегодняшнего творчества состоит только в том, на мой взгляд, насколько сама реакция способна завершиться положительно в проявлении неординарного момента, относительно благоприятности самого момента для ЭГО, настолько продиктован уровень творца.

Образуясь из следующего, исходящего, пусть даже только из личного ощущения, но состоящего в том, что сегодня система пространства перестраивается так, чтобы каждый мог находиться в равновесии и заведомо настроена на положительный исход, чтобы мы не делали, как бы не старались её расшатать своим невежеством, принимая самими порождаемые действия, в происходящей с нами же действительности в качестве негатива. Правда, боюсь предположить: чем сложнее изначальная личностная неприязнь к миру вообще, взращенная леностью самой души и закрепленная в стереотипах общественным характером в качестве мнения субъекта на неё, тем сложнее свою систему будет удерживать в состоянии покоя самому субъекту в следствии, искусственно расшатывающему её всю, даже на уровне простого отказа от приветствия собственно созданной действительности. Так как виновный, своим же пустым основанием, сразу предопределен заочно, сложившимся методом обвинения в недостаточности понять что-то очень простое, но не менее важное, чем он сам в том, что создал. А дальше по накатанной, воображение достроит желаемое в реальность и всё, -враг определён: Социум, Правительство, Родители, Друзья, Школа, Животные, Насекомые, Резиновые сапоги. Ведь трудно себя представить себя же, в конфликте с самим собой, как с незнакомым человеком, до знакомства с ним. Без налагаемого кем-то мнения, что в твоей судьбе есть виновный за её несовершенство. Ровно, как и признать себя виноватым в несуществующем конфликте. Но, к сожалению, наше мы сегодня так настроено, что нам проще создать неугодную ситуацию, обвинив кого-то в некомпетентности, тупости, неумелости чем начать решать саму ситуацию с самого начала самим и сообща – коль уж прозорливость наш конек.