Чтение онлайн

Словесное состязание, спор, прение – свидетельства укоренения на Руси культуры общения учёных людей, а фиксация подобных состязаний доказывает не только живучесть жанра, но и его эволюцию. Беседа Симеона Полоцкого, Епифания Славинецкого, Паисия Лигарида с Николаем Спафарием в Москве в 1671 г. «представляет непринуждённый разговор, сопровождаемый живыми замечаниями, выражающими как мнения, так и эмоции его участников» [300] .

В ходе активной богословской полемики во второй половине XVII в. привлекался жанр «разговора», «диспута», «прения», о чём свидетельствуют и памятники русской публицистики.

Так, видный публицист раскола, уже упоминавшийся дьякон Фёдор Иванов, в «Прении с Афанасием, митрополитом иконийским» (1668) поставил важную проблему для второй половины XVII – первой половины XVIII вв. об отношении к культуре античного мира, а шире – к культуре неправославной. Дьякон Фёдор, как в целом все старообрядцы, негативно относился к культурному наследию язычников. Здесь сыграл роль, как убедительно доказала А. С. Елеонская, не только религиозный аспект: «Критика светской науки, в том числе античного наследия, являлась частью идеологической борьбы, была обусловлена демократической ориентацией публицистов раскола» [301] .

Обширны и крепки связи Феофана Прокоповича-драматурга с античностью, устным народным творчеством, древней русской литературой, что, в свою очередь, определило, на наш взгляд, жизненность литературных традиций Феофана Прокоповича для многих поколений русских писателей.

Контрольные вопросы

1. Как античные традиции проявились в творчестве Феофана-драматурга?

2. Какова в творчестве Феофана-драматурга роль фольклорных традиций?

3. В чём сходство и отличие образа Владимира в одноименной трагедокомедии Феофана Прокоповича от фольклорного образа Владимира?

4. Что заимствовал Феофан Прокопович из летописи, создавая пьесу о Владимире-первокрестителе?

5. Каким образом использовал Феофан Прокопович житийную литературу о князе Владимире?

6. Как раскрывается в трагедокомедии Феофана Прокоповича антитеза «свет – тьма»?

7. Какие древнерусские литературные традиции проявились в драматургическом творчестве Феофана Прокоповича?

8. Каков художественный метод Прокоповича-драматурга? Как его черты проявляются в содержании и форме его драматургических произведений?

«Культура – единый процесс, все отрезки которого равноправны» [302] . Если первая часть мысли учёного аксиоматична, то вторая нуждается в уточнении: а как же быть с утверждением самого A. М. Панченко об упадке русской культуры эпохи Петра I? Равноправны во временном контексте, так сказать, в «вечном граде» культуры: пусть культура Петровской эпохи и является некоей остановкой в развитии русской культуры по уровню качества, образцов (но по отношению к чему – а, как известно, всякое сравнение «хромает»…), но первая треть этого столетия стала таким мощнейшим культурным «перегноем», который питал отечественную культуру добрых сто-сто пятьдесят лет, а мифологемы той эпохи живы и работают до сих пор.

На примере русской культуры XVIII века A. M. Панченко блестяще доказал, что «культура располагает запасом устойчивых форм, которые актуальны на всём её протяжении» [303] . В зависимости от ряда политических, культурных, этнографических и прочих обстоятельств (даже личностных) актуализируются та или иная тема, идея, жанр… Казалось бы, давно забытое, канувшее в Лету вдруг всплывает и делается модным. Или на фоне культурного переворота, революции традиционный жанр продолжает успешно работать, культурологически обслуживать эпоху, удовлетворяя не только запросам масс, но и выполняя социально-политический заказ сильных мира сего.

Политические, экономические, культурные преобразования в России конца XVII – начала XVIII в. решительным образом повлияли на русского человека. У него меняется отношение к прошлому, настоящему и будущему, ко всем институтам бытия и, главное, к самому себе. За кратчайший срок – жизнь одного поколения – русский человек, точнее человек Петровской эпохи, переживает удивительную метаморфозу: из пигмея он вырастает в колосса (при этом, конечно, необходимо уточнение вот какого рода: негативное отношение к прошлому – факт культуры Петровской эпохи). Ему не страшны ни рок, ни ад, ни сама смерть; он энергичен, горяч, уверен в себе; он преобразует Россию и… – себя. Живость, динамизм, переменчивость становятся символами эпохи (примечательно, что это зародилось ещё во второй половине XVII в., задолго до рождения Петра [304] ). Грандиозность свершаемого укрепляла россиянина в его мировосприятии. Наряду с этими символами работают и такие, как игра фортуны, «противная перемена», непостоянство. «Переменчивость жизни толкуется более широко и становится совсем безграничной» [305] .

Чтобы уравновесить переменчивость как жизненный принцип и непостоянство как угрозу жизни, укрепить веру человека в себя, Петр политизирует искусство: дидактизм и панегиризм, выполнение социального заказа становятся его неотъемлемыми чертами (это, прежде всего, характерно для литературы). «Искусство, – замечает Л. С. Выготский, – есть социальное в нас… Социальное и там, где есть только один человек и его личные переживания» [306] .

В поисках наиболее адекватного воплощения и пропаганды своих замыслов и идей Петр I обращается к разным родам искусства: театру, литературе, живописи, искусству фейерверка и т. д. И далеко не все они оправдали расчёты венценосного заказчика, о чём существует специальная литература, которую мы не будем здесь рассматривать. Петру нужен был такой род искусства, который бы наиболее быстро реагировал на всё происходящее в державе, доходчиво разъяснял полезность его деяний, влиял на широкие массы подданных.

Надежды Петра на театр не оправдались: публичный театр Кунста-Фюрста просуществовал недолго, придворный и школьный театр были социально ограничены: зрителями являлись двор и школяры.

Пётр с надеждой обратил свои взоры на литературу. Но светская поэзия переживала процесс становления, а силлабо-церковная, наоборот, – процесс кризиса; оригинальная проза («гистории») отвечала запросам времени, но она была рукописной и не имела сколько-нибудь значительной читательской аудитории. Петру не оставалось ничего другого, как сделать ставку на традиционный, идущий из глубины веков жанр – «слово», «речь», проповедь, которые в первой трети XVIII в. стали публицистическими [307] . Для Петра I важнейшим из всех искусств явилось «слово» – речь, проповедь.

Иосиф Туробойский, Стефан Яворский, Гавриил Бужинский, Феофилакт Лопатинский, Феофан Прокопович, Иоанн Максимович, юный Антиох Кантемир и многие другие ораторы первой трети XVIII в. воспели петровские преобразования, победы русского оружия на поле брани, Петра как вершителя и вдохновителя.

Но человека эпохи замечательно запечатлел лишь Феофан Прокопович. Ближайший сподвижник Петра, он сумел не только увидеть и понять существо происходящего в России, но и принять реформы. Отходя от традиций барокко, художник в доступной для большинства слушающих форме (с опорой на примеры, конкретику) рисует образ нового человека. Не приемля обилия изобразительных средств, аллегорий и других поэтических излишеств, Феофан Прокопович в духе предклассицизма живописует не только Петра, но и Меншикова, Екатерину I; даже царевич-младенец Петр Петрович олицетворяет у него человека нового времени. «Начинает складываться новый, рационалистический подход к явлениям действительности с его просветительским пафосом, стремлением к ясности изложения и нормативностью поэтики» [308] .

Ораторская проза запечатлела сильного, целеустремлённого человека на троне и подданных ему подстать, преданных государю и отечеству. Этим людям не свойственны сомнения, рефлексия, изнеженность чувств: определённость в душевном состоянии и поступках – основное их качество, цементируют которое гражданский долг и патриотизм. Отсюда, человек Петровской эпохи – это человек поступка, действия, активной формы жизни, сильной воли, ясного разума. Он сугубо рационалистичен, безгранично верит в возможности «острого» разума и свои силы. Он может всё. Деятельность Петра на протяжении трёх десятилетий блестяще подтверждала это.