Слова смолкали на устах,Мелькал смычок, рыдала скрипка,И возникала в двух сердцахБезумно-светлая ошибка.И взоры жадные слилисьВ мечте, которой нет названья,И нитью зыбкою сплелись,Томясь и не страшась признанья.Среди толпы, среди огнейЛюбовь росла и возрастала,И скрипка, точно слившись с ней,Дрожала, пела и рыдала.
Слова любви
Слова любви всегда бессвязны,Они дрожат, они алмазны,Как в час предутренний – звезда;Они журчат, как ключ в пустыне,С начала мира и доныне,И будут первыми всегда;Всегда дробясь, повсюду цельны,Как свет, как воздух, беспредельны,Легки, как всплески в тростниках,Как взмахи птицы опьяненной,С другою птицею сплетеннойВ летучем беге, в облаках.
Слова любви
Слова любви, не сказанные мною,В моей душе горят и жгут меня.О, если б ты была речной волною,О, если б я был первой вспышкой дня!Чтоб я, скользнув чуть видимым сияньем,В тебя проник дробящейся мечтой, —Чтоб ты, моим блеснув очарованьем,Жила своей подвижной красотой!
Я Буду ждать
Я буду ждать тебя мучительно,Я буду ждать тебя года,Ты манишь сладко-исключительно,Ты обещаешь навсегда.Ты вся – безмолвие несчастия,Случайный свет во мгле земной,Неизъясненность сладострастия,Еще не познанного мной.Своей усмешкой вечно-кроткою,Лицом, всегда склоненным ниц,Своей неровною походкоюКрылатых, но не ходких птицТы будишь чувства тайно-спящие, —И знаю, не затмит слезаТвои куда-то прочь глядящие,Твои неверные глаза.Не знаю, хочешь ли ты радости,Уста к устам, прильнуть ко мне,Но я не знаю высшей сладости —Как быть с тобой наедине.Не знаю, смерть ли ты нежданнаяИль нерожденная звезда,Но буду ждать тебя, желанная,Я буду ждать тебя всегда.
Нежнее всего
Твой смех прозвучал серебристый,Нежней, чем серебряный звон, —Нежнее, чем ландыш душистый,Когда он в другого влюблен.Нежней, чем признанье во взгляде,Где счастье желанья зажглось, —Нежнее, чем светлые прядиВнезапно упавших волос.Нежнее, чем блеск водоема,Где слитное пение струй, —Чем песня, что с детства знакома,Чем первой любви поцелуй.Нежнее всего, что желанноОгнем волшебства своего, —Нежнее, чем польская панна,И значит – нежнее всего.
Мирра Александровна Лохвицкая
1869–1905
«Твои уста – два лепестка граната…»
Твои уста – два лепестка граната,Но в них пчела услады не найдет.Я жадно выпила когда-тоИх пряный хмель, их крепкий мед.Твои ресницы – крылья черной ночи,Но до утра их не смыкает сон.Я заглянула в эти очи —И в них мой образ отражен.Твоя душа – восточная загадка.В ней мир чудес, в ней сказка, но не ложь.И весь ты – мой, весь без остатка,Доколе дышишь и живешь.
1899
«Я люблю тебя, как море любит солнечный восход…»
Я люблю тебя, как море любит солнечныйвосход,Как нарцисс, к волне склоненный, – блески холод сонных вод.Я люблю тебя, как звезды любят месяцзолотой,Как поэт – свое созданье, вознесенное мечтой.Я люблю тебя, как пламя —однодневки-мотыльки,От любви изнемогая, изнывая от тоски.Я люблю тебя, как любит звонкий ветеркамыши,Я люблю тебя всей волей, всеми струнамидуши.Я люблю тебя, как любят неразгаданные сны:Больше солнца, больше счастья, больше жизнии весны.
1899
Валерий Яковлевич Брюсов
1873–1924
Предчувствие
Моя любовь – палящий полдень Явы,Как сон разлит смертельный аромат,Там ящеры, зрачки прикрыв, лежат,Здесь по стволам свиваются удавы.И ты вошла в неумолимый садДля отдыха, для сладостной забавы?Цветы дрожат, сильнее дышат травы,Чарует все, все выдыхает яд.Идем: я здесь! Мы будем наслаждаться, —Играть, блуждать в венках из орхидей,Тела сплетать, как пара жадных змей!День проскользнет. Глаза твои смежатся.То будет смерть. – И саваном лианЯ обовью твой неподвижный стан.
25 ноября 1894
Женщине
Ты – женщина, ты – книга между книг,Ты – свернутый, запечатленный свиток;В его строках и дум и слов избыток,В его листах безумен каждый миг.Ты – женщина, ты – ведьмовский напиток!Он жжет огнем, едва в уста проник;Но пьющий пламя подавляет крикИ славословит бешено средь пыток.Ты – женщина, и этим ты права,От века убрана короной звездной,Ты – в наших безднах образ божества!Мы для тебя влечем ярем железный,Тебе мы служим, тверди гор дробя,И молимся – от века – на тебя!
11 августа 1899
«Три женщины – белая, черная, алая…»
Три женщины – белая, черная, алая —Стоят в моей жизни. Зачем и когдаВы вторглись в мечту мою? Разве немало яЛюбовь восславлял в молодые года?Сгибается алая хищной пантероюИ смотрит обманчивой чарой зрачков,Но в силу заклятий, знакомых мне, верую:За мной побежит на свирельный мой зов.Проходит в надменном величии чернаяИ требует знаком – идти за собой.А, строгая тень! уклоняйся, упорная,Но мне суждено для тебя быть судьбой.Но клонится с тихой покорностью белая,Глаза ее – грусть, безнадежность – уста.И странно застыла душа онемелая,С душой онемелой безвольно слита.Три женщины – белая, черная, алая —Стоят в моей жизни. И кто-то поет,Что нет, не довольно я плакал, что мало яЛюбовь воспевал! Дни и миги – вперед!
1912
Баллада о любви и смерти
Когда торжественный ЗакатЦарит на дальнем небосклонеИ духи пламени хранятВоссевшего на алом троне, —Вещает он, воздев ладони,Смотря, как с неба льется кровь,Что сказано в земном законе:Любовь и Смерть, Смерть и Любовь!И призраков проходит рядВ простых одеждах и в короне:Ромео, много лет назадПронзивший грудь клинком в Вероне;Надменный триумвир Антоний,В час скорби меч подъявший вновь;Пирам и Паоло… В их стоне —Любовь и Смерть, Смерть и Любовь!И я баюкать сердце радТой музыкой святых гармоний.Нет, от любви не охранятТвердыни и от смерти – брони.На утре жизни и на склонеЕе к томленью дух готов.Что день, – безжалостней, мудренейЛюбовь и Смерть, Смерть и Любовь!Ты слышишь, друг, в вечернем звоне:«Своей судьбе не прекословь!»Нам свищет соловей на клене:«Любовь и Смерть, Смерть и Любовь!»