Чтение онлайн

В это же время другая бригада оперативников пришла к замначальника МУРа. К нему же по просьбе следователей пригласили замначальника 2-й оперативно-розыскной части Управления уголовного розыска (ОРЧ УУР) полковника Евгения Тараторина. Он вошел в кабинет и протянул руку человеку, сидевшему у двери. Тот оказался следователем и защелкнул на полковнике наручники. Но больше всех не повезло 5-му отделу 2-й ОРЧ МУРа. Из двадцати пяти его сотрудников были задержаны: полковники милиции заместители начальника отдела по борьбе с незаконным оборотом оружия Юрий Самолкин и Владимир Лысаков; подполковники милиции старшие оперуполномоченные того же отдела Игорь Островский, Николай Демин, Валерий Демин (кстати, два года назад срок за вымогательство получили сотрудники того же отдела подполковник Александр Шахов и старший лейтенант Игорь Каратыгин).

Если с задержанием Владимира Демина и Владимира Лысакова у «альфовцев» проблем не было, то с арестом Николая Демина и Юрия Самолкина они возникли.

Офицеры Демин и Самолкин заперлись за железной дверью квартиры номер 13 в доме номер 4 по Среднему Каретному переулку. В этом бывшем доходном доме, расположенном рядом со зданием ГУВД Москвы, они арендовали квартиру под офис уже в течение пяти лет. Угрожая взорвать гранату, они вынудили «альфовцев» вести осаду злополучной квартиры по всем правилам. Здесь были и переговоры, и попытки выбить дверь и высверлить замок. В итоге в квартиру была вброшена светошумовая граната. Только после этого полковники сдались. Во время обыска «альфовцы» обратили внимание на часы господина Самолкина стоимостью, по оценке оперативников, около тридцати тысяч долларов и наградной пистолет Макарова с золотыми курком и спусковым крючком.

Закончилась операция выемкой из сейфов банка «Гостиный двор» более трех миллионов долларов. «Это общак «оборотней», — пояснили следователи. Деньги хранились в пяти ячейках в банке. Ячейки были оформлены на подставных лиц. Банкноты были упакованы в полиэтиленовые пакеты и опечатаны печатью МВД. 

Десяткам сотрудников Московского уголовного розыска спустя неделю были вручены уведомления о том, чтобы они искали себе новое место работы. Все они не прошли проверку на профпригодность, начатую в управлении вскоре после ареста шести офицеров МУРа по так называемому делу милиционеров-«оборотней». В рамках этой проверки с 1 июля все семьсот восемьдесят сотрудников МУРа были выведены за штат, после чего ими занялись инспекция по личному составу, управление кадров и собственной безопасности. Причем начальник столичной милиции Владимир Пронин утверждал, что проверки никак не связаны с делом «оборотней», а проводятся в рамках давно запланированной реорганизации оперативных служб ГУВД. О том, к каким выводам пришли проверяющие, стало известно недавно. Наиболее пристальной проверке подверглись сотрудники оперативно-розыскной части и отдела по борьбе с незаконным оборотом оружия, в которых работали все шесть арестованных офицеров. «Любые контакты с ними вызывали чуть ли не подозрения в связях с оргпреступностью», — утверждали оперативники. Проверяющие подвергли досмотру служебные сейфы муровцев. Вскрывать их, как по делу «оборотней», не пришлось — оперативники открыли сами. Согласно ведомственным инструкциям, все содержимое сейфов должно быть занесено в специальную опись, однако выяснилось, что сыщики хранили в сейфах не только вещдоки и оперативные дела, но и валюту и ценные бумаги. Объяснения, что это личные накопления, которые надежнее хранить на службе, чем дома, проверяющих не удовлетворили. «Буквально на каждую сотню долларов назначена дополнительная проверка», — утверждают в МУРе. Впрочем, досмотром дело не ограничилось. Как стало известно, некоторым сыщикам были вручены уведомления (так называемые «черные метки») о том, что в их услугах МУР больше не нуждается.

Теперь уже бывший начальник МУРа Виктор Трутнев (2001–2003, июль) в связи со скандалом с делом «оборотней» заявил в прямом эфире НТВ: «Я не верю в виновность Евгения Тараторина потому, что он всегда был у меня на виду». Министр МВД Б. Грызлов его тут же уволил, и с июля на этот пост вновь вернули Виктора Голованова (1996–2000 гг.) 

Москва, 23 июня 2003 года, шесть часов утра

Генерал Олег Иванович Лядов стоял у окна и внимательно смотрел вниз. Там, на площади, прилегающей к Главному следственному управлению Генеральной прокуратуры, в столь ранний час собралось около трехсот пятидесяти человек.

Вскоре офицеры спустились с третьего этажа и, миновав проходную, вышли во двор, который почти полностью был забит народом. Было удивительно, что в столь ранний час на пересечении Технического переулка и Бауманской улицы столпилось больше трех сотен мужчин. Прохожие могли подумать, что проводятся какие-то учения или готовится секретная операция. Второе предположение было верным.

Операция Главного управления собственной безопасности МВД и ФСБ действительно была строго засекречена. Настолько строго, что даже сами участники предстоящих арестов и обысков пока не знали, по каким адресам они отправятся и на чьи фамилии выписаны ордера на арест.

Лядов, взяв у адъютанта громкоговоритель, обратился к толпе:

— Прошу построиться, господа офицеры!

Моментально толпа встала в стройные ряды. Только поодаль переминалась небольшая кучка журналистов, которые внимательно наблюдали за происходящим. По правилам игры, никто из них не имел права никого фотографировать — ни участников операции, ни руководителей. Разрешение на любое действие давалось специальными пресс-службами ФСБ и МВД.

Участники операции застыли в ожидании дальнейшего приказа.

Неожиданно ворота внутреннего дворика открылись, и на площадь въехало шесть небольших автобусов с окошками, закрытыми темными занавесками. Автобусы остановились. Двери открылись, из них выскочили люди, одетые в черную камуфляжную форму. На спинах у них было написано «ФСБ».

— Вот и «альфовцы» прибыли, — сказал Маслов, глядя на генерала. Тот понимающе кивнул.

— Встаньте в строй! — обратился Лядов к вновь прибывшим.

«Альфовцы» моментально выстроились, примкнув к основным рядам.

— Итак, сегодня проводится операция, — продолжил генерал, — которая разрабатывалась под руководством ФСБ и ГУСБ. В операции участвуют следователи Генпрокуратуры, оперативники ФСБ, а также оперативники ГУСБ. Кроме этого, физическую поддержку операции осуществляет спецподразделение «Альфа», — Лядов посмотрел в сторону офицеров в черном камуфляже. — Операция строго секретная, и сейчас мы не можем сказать, против кого она направлена. Через некоторое время вы узнаете об этом. Это действительно серьезная и могущественная группировка, которая представляет большую опасность для нашего государственного строя. Поэтому я попрошу вас, прежде чем мы раздадим вам конверты с адресами, построиться по следующему принципу. Каждая группа должна состоять из семи человек. В группу должны входить следователь Генеральной прокуратуры, двое оперативников ГУСБ и четыре бойца подразделения «Альфа».

Полковник слегка толкнул генерала, словно напоминая ему о чем-то.

— Да, — добавил Лядов, — еще в группе будет работать прикомандированный журналист. Старшими групп мы назначаем следователей Генпрокуратуры. Поэтому сейчас я прошу вас выстроиться по названной схеме. Следователей Генпрокуратуры прошу встать перед строем на расстоянии пяти метров. Затем прошу встать за ними оперативников ФСБ и ГУСБ. Потом по четыре бойца «Альфы» для поддержания каждой группы.

Через несколько минут перестроение закончилось.

— Теперь, — Лядов взглянул на часы, — попрошу старших групп, следователей Генпрокуратуры, подойти ко мне.

Вскоре около генерала образовалась небольшая очередь.

— Вот конверты, — сказал генерал, — они запечатаны. На каждом конверте написан адрес, куда вы должны подъехать, и время, когда вы должны будете вскрыть конверт. Я прошу вас после вскрытия конверта, когда вы узнаете фамилию и адрес человека, которого должны будете «навестить», ни в коей мере не удивляться. Я также прошу вас, если этот человек начнет козырять различными громкими именами или называть своих «высоких» покровителей, не тушеваться. Сегодняшняя операция одобрена и санкционирована руководителем ФСБ и министром внутренних дел лично. Поэтому мы предоставляем вам широкие полномочия. Теперь по поводу журналистов, — генерал понизил голос. — С вами будут работать журналисты. К сожалению, хотя я и был категорически против этого, но, как мне было сказано, у нас продолжает существовать гласность… На конвертах будет написано, кого из задерживаемых разрешается снимать. Поэтому в этих случаях можно будет разрешить сделать несколько снимков. Но следите за тем, чтобы в кадр не попали лица оперативников ФСБ и ГУСБ. Вся ответственность за действия журналистов лежит на вас как на старших групп. Ну, удачи! — громко сказал генерал. — Не слышу ответа, — улыбнувшись, добавил он.

— К черту! — неохотно проговорили несколько человек из бригады следователей Генеральной прокуратуры.

— Через десять минут выезжаем. У каждой группы есть свой номер. Машины стоят там, — генерал махнул рукой в сторону высокого металлического забора, отделявшего двор от улицы, — они с соответствующими обозначениями. На лобовом стекле — номер, который соответствует номеру группы. Есть вопросы?

— Вопросов нет! — последовал дружный ответ.

— Желаю вам удачи, — повторил Лядов. — Через час начинается операция.