Русская мафия — ФСБ
Шрифт:
Останки там действительно вполне могли оказаться, но скорей всего — заключенных, которых Суслов, в то время первый секретарь Ставропольского края, вывел из тюрем своего региона под конвоем… Часть заключенных была расстреляна на хребте, так как существовал строгий приказ — не сдавать их врагу и при малейшей угрозе ликвидировать.
Ухватились за эту идею: «А почему бы нам не привезти в Армению останки неизвестного армянина, который доблестно защищал город Грозный от фашистских захватчиков?».
Останки с помпой упаковали в гроб, отдали в воздух салют, выстрелив трижды, как положено, и повезли в Армению хоронить, захватив также «достопримечательности» Чечено-Ингушетии: лучшие коньяки заводов, многолетней выдержки — лет по пятьдесят, — так называемый обкомовский спецзаказ, а также колбасы с Аргунского мясокомбината, изделия мастеров народных промыслов, которые подготовили кинжалы черненого серебра, инкрустированные золотом, шикарные блюда с чеканкой, домотканные ковры, и прочее. По приказу обкома партии было собрано все, на что горазда республика.
И поехали они в Ереван. Передали. Захоронили. Провели положенный срок — и вернулась комиссия в Грозный. Как и принято, армянская сторона выказала ответные знаки благодарности всем гостям, и чеченской делегации также. Были переданы коробки розового цвета, перевязанные шелковыми лентами с бантиками. Министры везли их домой, подарки были продуманы по-армянски и вручались по рейтингу — соответствующего размера для каждого из делегатов. Самая большая коробка предназначалась первому секретарю обкома партии ЧИАССР Опряткину. Она была размером с хороший импортный телевизор. Поменьше, как в сказке о Машеньке и трех медведях, — председателю Совмина ЧИАССР Гайербекову. Председатель Верховного Совета ЧИАССР Боков получил подарок примерно того же размера. Затем шла плеяда министров, величина коробок которых зависела от их личной значимости на армянский нетрезвый взгляд. Так, министру бытового обслуживания Инаркаеву, у которого дома можно было лицезреть все эти дары перед раздачей, досталась довольно внушительная… А министр здравохранения получил почему-то поменьше; что-то дали, совсем смешное на вид, и министру культуры…
Сын Инаркаева Зелимхан, тогда еще школьник, в доме отца которого хранились коробки до вручения адресатам, не пересилил любопытства. Одну коробку он приотрыл и вытащил из нее блок сигарет, состоявший из пяти наборных пачек, а не из десяти, как обычно. Армянские сигареты всегда ценились, Зелимхан показал их и в школе, куда пришел он заметно поддатый, предварительно уже хлебнув с полрюмки подарочного коньяка: не мог же он устоять перед видом хрустального графина. По такому поводу занятия были отменены учениками, и команда их пятерых юных повес направилась в дом Инаркаева.
Рассказывает очевидец: «Все коробки выстроились согласно размеру. В этом же подъезде жил дядя Зелимхана, тоже министр, Вахаев. Из его коробки Зелим достал сигареты, и мы выпили по рюмки коньяку из Вахаевского графина и принялись обсуждать социалистическое неравноправие: все должны быть равны, так почему же первому секретарю предназначена такая большая коробка?!
Разговор перешел к останкам неизвестного армянина. А как узнали, что он армянин? Или кости были соленые, как у крещеных?..
И решили мы всех уравнять. Отжимая углы запломбированных коробок, мы из крупных выбрали на свой детский вкус излишки подарков — и у нас был большой школьный пир. А лишнее серебро мы отнесли в ювелирный магазин, где у нас, дураков, перекупщицы его отхватили с руками. Вот такая была уравниловка».
Но самый главный из ответных армянских подарков был воспринят чеченцами как издевка. В центре города между двумя проспектами, ко всем известному центральному Аракеловскому гастроному армянские строители привезли и там воздвигли питьевой фонтанчик с надписью: «Грозному — от Еревана». И все бы ничего, но фонтанчик был сделан такой вышины, что любой желавший напиться должен был встать непременно, что называется, раком. Хуже всех было женщинам. Пересудов по этому поводу гуляло достаточно. Однажды ночью какой-то джигит, не выдержав армянского глумления и намеков, подъехал на грузовике, накинул стальной трос и стал вовсю газовать, стараясь вырвать фонтан из земли. Трос врезался в камень, но фонтан не сдвигался. Подоспевший наряд милиции отконвоировал удальца в райотдел.
Фонтан били и ломом, и даже пытались взорвать, но только надпись со временем забили, не загасив струю дружбы братских народов.
В одном квартале от фонтанчика находился и памятник Ермолову, проведшему первый широкий геноцид в Чечне, и бюст регулярно взрывали. Все тогда знали: если в городе взрыв — то это скидывают Ермолова.
На заводе «Красный молот» отлили штук двадцать бюстов: не успевали один взрывать, как через несколько часов стоял новый. А затем, чтобы было не подобраться, там поставили круглосуточный пост милиции, охранявший честь генерала. Затем уже по решению властей были замазаны частично его фашистские изречения… Полезно их привести — в назидание потомкам и для того, чтобы каждый представил, каково было чеченцам жить под оккупантами, ежедневно читая на чугунной стене перед памятником: «Я не успокоюсь, пока хоть один чеченец останется живой… Нет подлее народа под солнцем… Где бы я ни был, я помню, что я россиянин». Это было, как если б на Красной площади увековечили Гитлера.
Памятник был обнесен колючей проволокой с сигнализацией, но его продолжали взрывать.
11. Оппозиция.
(Упоминаются: Маша Новикова, Каспаров, Буковский, Лимонов, Иванов, Шендерович, Поткин, Жириновский, Литвиненко, Политковская, Вячеслав Измайлов, Светлана Ганнушкина, Орлов, Темишев, Дудаев, Масхадов, Закаев, Тутаков, Бешаев, Сараляпов, Идигов, Елена Боннэр, Валерия Новодворская, Боровой, Елена Маглеванная, Сергей Юшенков, Ленин-Сталин-Путин-Медведев, Кадыров).
Под конец 2008-го года Маша Новикова демонстрировала в Амстердаме свой фильм о Каспарове. «Герой» был на премьере, и можно было фиксировать все его реакции на происходящее. Рядом с ним перешептывались его молодая жена и антипатичный политик Денис, всячески рекламируемый Каспаровым. О последнем интеллигенция всегда была высокого мнения: шахматы — и близкая дружба с Буковским (по словам Владимира). После фильма все изменилось. Зачем режиссеру понадобилось делать антипиар? — спросили мы Машу. Из тысяч лиц отупевшего быдла, на экране — лишь два интеллигентных: Шендеровича и еще какого-то писателя… Сам Каспаров — в окружении Лимонова, пробегающего Иванова и палачей — выглядит чудовищным продуктом страны и эпохи. Мы же никогда, и четверть века назад, не сомневались, что писатель Лимонов — фашист?.. Сколько демпрессы выходило на эту тему! А, узнав в тюрьме про катастрофу 11 сентября, когда еще так долго под завалами мучились раненые, Лимонов сказал, что его эта новость о взрывах «привела в ликование». Отец Лимонова был офицером НКВД. Кто знал Эдичку в юности, утверждал, что он был трусливым маменькиным сынком. Психически неустойчив, трижды пытался покончить собой. Одураченные им нацболы, рискуя жизнью, шли против власти, — наверняка среди этих детей есть самоотверженные, бескорыстные, но все это теряет смысл при таком руководстве.
Лидеры «Марша несогласных», как правило, являются старыми агентами спецслужб — Поткин, Лимонов и прочие. Их движения — своего рода тоталитарные секты, представляющие собой партию одного человека, подобно ЛДПР — партии старого кадрового сотрудника спецслужб Жириновского. Они с их движениями и созданы Лубянкой с целью выполнить роль предохранительного клапана на кипящем котле народного недовольства, потихоньку стравливая (спуская пары) и разворачивая массовый гнев в нужном Кремлю направлении.
За день до годовщины гибели Литвиненко, Каспаров не вспомнил на сцене и Александра, в чем ему возразили. Ответил: «Мои ребята в Москве проводят акции, а сам я как-то не подумал, забыл, что ли…».
Чечню в фильме Новиковой вспоминают единожды — да и то отрицательно. Странный фильм: вызывает стойкое отвращение к России и ее жителям. Обо всем этом мы спросили режиссера, ответила она подробно, и вот отрывки:
«Ну почему же я не отвечу? Я сознательно не делала ни рекламы, ни антирекламы. Потому что мне хотелось чтобы люди увидели, как мне кажется, реальную картину современной оппозиции в России. Не знаю, что уж вас там так оттолкнуло от русского народа, я например, когда снимала демонстрации, была в восторге от этих мужественных людей, и съемки фильма, а также и общение со многими персонажами, помогли мне «реабилитировать» для моего сознания мою страну, к которой у меня болезненное отношение с 2000 года, когда я впервые попала на чеченскую войну, столкнулась с потерявшими всяческий человеческий образ спецназовцами, с офицерами ФСБ, пытавшимися внушать мне слово Кремля, а потом, возвратясь в Россию, столкнувшись с одураченным, оглупевшим русским народом, жестоким по отношению к чеченскому народу, высокомерным и в общем-то просто глупым. Поэтому, познакомившись в 2003 году с Анной Политковской, я узнала в ней свою тоску по общению, свое одиночество, которое уже тогда у меня укоренилось, бывая в России. Знакомство тогда же с Вячеславом Измайловым, а позже со Светланой Ганнушкиной вселили в меня надежду, что в России еще остались прекрасные люди. Есть люди, которые, посмотрев, захотели помочь оппозиции, есть, значит, и люди как вы, которые захотели обвинить оппозицию в пособничестве Кремлю… Зачем? чтобы оставить себе единственное место честного, бескомпромисного борца? Я надеюсь, вы этого не хотите. Давайте попробуем быть добрее друг к другу. Ну хотя бы попробуем…».