Чтение онлайн

Фазы империй и смут были ступеньками, по которым шел прогресс. Периоды раздробленности соответствовали фазе развития «вглубь», фазе качественного совершенствования, а периоды централизованных империй — фазе количественного роста, распространения "вширь".

Непригодность империй для инновационной деятельности ярко проявилась в эпоху великих географических открытий. В XIV — начале XV веков китайский флот достиг больших успехов. Императорское правительство уделяло мореплаванию большое внимание и тратило на флот

116

огромные деньги. Строились гигантские суда (Европа не знала подобн^хх даже спустя длительное время), имевшие четыре-шесть мачт, до четырех палуб, поделенных на отсеки корпуса, до тысячи человек команды298. За короткий срок китайские мореплаватели освоили дальние маршруты. Флот под руководством известного мореплавателя Чжан Хэ доплывал до Восточного побережья Африки.

Еще небольшой срок, и китайцы первыми приплыли бы в Европу. Еще немного, и они открыли бы Америку, и вся последующая история человечества сложилась бы иначе. Можно фантазировать о том, к каким последствиям привела бы китайская колонизация Западного полушария, как смотрелась бы узкоглазая статуя Свободы в Сан-Франциско, какие урожаи риса получали бы в Канзасе. Но этого не случилось. В 1421 году столицу Поднебесной перенесли из портового Нанкина в далекий северный Пекин. Императорский двор перестал видеть флот и поэтому прекратил выделять на него деньги. Морская экспансия Китая остановилась.

Раздробленная на сотни государств средневековая Европа могла направить на развитие мореплавания неизмеримо меньше ресурсов, чем Китайская империя. Но именно раздробленность и стала, в конечном счете, залогом успеха. Из нескольких сот государств хотя бы у одного должно было получиться. Получилось у Португалии. Португальский принц Генрих, прозванный Морепла­вателем, стал фанатиком морского дела.

Все ресурсы своего небольшого государства Генрих направлял на развитие флота. Уже после его смерти португальский флот достиг значительн^гх успехов; корабли стали доплывать вдоль побережья до таких районов Африки, что экспедиция уже окупала себя (пряности и прочая экзотика стоили в Европе дорого). Через некоторое время мореплавание уже само себя кормило, не требуя казенн^хх денег. А вскоре Португалия превратилась в великую державу и самую богатую страну Европы.

Две страны — огромный Китай и маленькая Португалия. Китайская империя не стала морской державой, хотя в то время «это была самая технологически развитая страна в мире. За многие сто­летия до стран Запада в Китае были изобретены передвижные печатные литеры, домна и прядильная машина, приводимая в движение водой. К 1400 году Китай обладал многими из тех изобретений, которые дали толчок промышленной революции в Британии в XVIII веке»299. Но централизованное управление не давало Китаю возможности выбора вариантов развития. Если монарх увлекается мореплаванием, то подданные занимаются тем же самым и игнорируют сотни других отраслей и сфер деятельности. Как только император умирает или охладевает к мореплаванию, эта отрасль оттесняется на периферию государственн^хх и общественн^хх интересов и вскоре перестает существовать.

Именно так после смерти Петра I был заброшен молодой русский флот. К 1730 году, через пять лет после смерти Петра, боеспособность русского флота резко снизилась, правительство пе­рестало его финансировать и обращать внимание на морские дела. А в 1732 году были приняты новые, уменьшенные штаты флота. В 1726 году был заложен всего один корабль, а с 1727-го по

298 См Бродель Ф Указ соч С 433

299 Цит. по Вудалл Пэм Распутывая хитросплетения электронной экономики // Эксперт, 2000 - № 40 - С 71-73

1730-й новых кораблей не закладывалось вовсе300.

Реально боеспособной была лишь треть штатного состава. Из 36 имевшихся линейн^гх кораблей Россия могла вывести в море только 13: 8 — полностью боеспособных, 5 — в ближнее плавание, но непригодн^хх для боев^гх действий на Балтике в период осенних штормов. Кронштадтская гавань к началу 30-х годов XVIII века была полна гниющими судами — теми, что некогда составляли гордость петровского флота301.

У небольших (по китайским понятиям) европейских государств ресурсы неизмеримо скуднее, чем у Китайской империи. Но за счет того, что каждая из стран идет своим путем, одно из сотен государств, «свихнувшись» на мореплавании, неизбежно должно было найти «золотую жилу». У Европы получилось, а у Китая нет, так как децентрализованная Европа вкладывала ресурсы в самые различные направления, защищаясь этим от превратностей исторического процесса. Она имела множество вариантов развития, а централизованная Китайская империя — нет. «Ни один народ мира не может изобрести все сам. Возможность обмена культурными достижениями между максимально большим количеством автономных центров — непременное условие прогресса»302.

Иногда географические и исторические условия складывались таким образом, что на некотор^хх территориях состояние децентрализации, управленческой раздробленности, было неизменным — в Древней Греции, например, где горы и извилистая береговая линия разделяют страну на маленькие долины и острова. Такими территориями трудно управлять централизованно, они сохраняют независимость мелких государств, городов и даже общин, не создавая империй. Если эти земли находятся не на периферии мировой цивилизации, а на пересечении торгов^гх и миграционн^гх путей, то они, в силу децентрализации, становятся рассадниками инноваций и непрерывно генерируют экономические, социальные, политические, технические и культурные нововведения.

Древний Египет представляет собой наиболее показательный пример чередования централизации и децентрализации, но те же самые закономерности обнаруживаются повсеместно. Например, история Китая складывается из периодов существования великих империй (Чжоу, Цинь, Первая Хань, Вторая Хань, Тан, Сун, Мин, Цин) и сменяющих их периодов «чжаньго» (периодов «сражающихся царств»), образовавшихся на месте распавшихся империй. Уже в XX веке Цинская империя, не без помощи Запада, развалилась; от государства откололись территории, контролируемые так называемыми «милитаристами», генералами цинской армии. В ходе революционн^хх войн дезинтегрированные провинции были объединены в новую империю. В средневековой Европе — та же закономерность. Осколки развалившейся Римской империи, будучи захвачены германскими племенами, превратились в примитивные варварские королевства, беспрестанно воевавшие между собой. В одном из них — королевстве франков — был изобретен феодальный способ государственного устройства и комплектования войска. Это важнейшее нововведение резко усилило военный потенциал франков и позволило Карлу Великому создать

300 См Петруханцев Н «А сам^1х больших кораблей нам строить трудно» // Родина, 1996 — № 7-8.-С 14

301 См Петруханцев Н Указ соч С 16

302 Березкин Ю Почему «отстали» цивилизации древней Америки? // Знание — сила, 1984. — №6 - С 43

новую империю, охватившую большую часть Западной и Центральной Европы. Распространив на нов^гх территориях франкскую систему управления, империя выполнила свою историческую задачу и распалась. Ее сменила фаза самостоятельного инновационного поиска, фаза феодальной раздробленности, ставшая одним из сам^хх плодотворн^хх этапов истории человечества.

Затем для расширения зоны действия наметившихся в отдельных городах или феодальн^хх владениях социальн^гх, технических, организационн^гх, интеллектуальн^гх достижений потребо­валось создавать крупные национальные централизованные государства, выполнявшие функции традиционн^гх империй. А еще через некоторое время, по мере развития капитализма и усиления потребности в нововведениях, страны одна за другой стали переходить на федеративную модель государственного устройства с сильным местным самоуправлением — аналог фазы раздроблен­ности, способствующей независимому развитию регионов, городов и поселков, стимулирующей появление нов^хх организационн^хх форм и стереотипов поведения. Логическим развитием фе­деративного подхода является «принцип „конкурентного федерализма"», получивший в последние годы развитие во многих федеративн^хх государствах мира. Этот принцип предусматривает пе­редачу полномочий и соответственно источников их финансирования на возможно более низкие уровни власти, которые должны конкурировать друг с другом за «„продажу" социальных услуг населению в обмен на собираемые налоги» .

В русской истории — то же чередование централизации и децентрализации. Киевская Русь, в определенном смысле являвшаяся империей, распалась на княжества, которые продолжали дробиться вплоть до мельчайших размеров (отсюда древняя поговорка «В Ростовской земле — князь в каждом селе»). Затем начался обратный процесс, и через некоторое время большую часть Руси объединяли Великие княжества — Московское и Литовское.

Перелом в параллельном когда-то развитии русской и западн^хх систем управления обозначился в период так называемого Высокого средневековья (Константин Леонтьев образно определил то время как эпоху «цветущей сложности»). Европейские общества стали полнее использовать механизмы феодальной системы и постепенно научились переносить конкуренцию внутрь государства и общества. Внешние войны переставали быть главным двигателем естественного отбора, который сортировал годные и негодные варианты.