Русская ось колеса Сансары
Шрифт:
Я как вспомню и: ха-ха-ха-ха-ха-га-га-га-оххо-оххохо-оххх-оххохо-ахха-ахахаха…
Выбежала Лера, успевшая сменить юбку из плюша на коротенький халатик медсестры, с красным крестом на высоком колпаке, повязанном на распущенные волосы. Всплескивая руками, стала вглядываться, всматриваться в корчившего приступом истерического смеха паренька. На срыве голоса бросилась на помощь:
– Что это такое?! Что за бред?!Поскорей в психушку перебросим мачо.Дебильнулся парень, башню с корнем рвет.Подлечить придётся парой сотенкой уколов.По новейшей процедуреРазом иглы повтыкаем,И целебные растворы впрыснемВ дебильнувшегося мачо,В мясо и вены, в мозг и кости…Химию любви поменяем быстро!Где же санитары? Эй, скорей сюда!Белую рубашку с безразмерным рукавом срочно натяните.Грозной поступью подошли санитары, которые также, повернув бейсболки, явили красные кресты на лбу. Веэв хлопнул парня по плечу, словно приводя в чувство, крепко сжал плечо смехача. Громовым голосом продолжил:
– Подожди, сестрица.Психбольница не годится.Переполнена давно наша психбольница.Не слабо поставить на ноги по-свойски.По своей методе, щёкинскому методу,Деминг с линингом продакшен – это НОТВ японо-русском варианте.Это точно пригодится!Абалдуй пойми: ты же нужен стране!Пропадая сам – пропадает она.Наша огромная славная страна!Без России в земном шаре будет дыра.Вылетит ось и сорвётся ЗемляУлетит в никуда.Абалдуй запомни:Нам плантацией рабов никогда не быть.Не того мы теста. Не того мы теста!На себя работать не хотим,А на дядю Сэма и подавно!Дурь свою стряхни, Абалдуй.Мы поможем тебе. Напрягись и слушай! В строжайшем секрете в подземном заводеПрибор сконструирован не так уж давно:«Интегратор ума» обозначен в секретке.Въехал?Машина сложна, но действует просто.Тебе некуда деваться. Ты в нашем ритме.В нашем ритме принято думать.Думать, как улучшить,Думать, как поднять, развить,Сделать, слышишь – сделать наш продукт!Хватит питаться, одеваться, ездитьС лейблом майд ин не наше.Сделаем наше! Как будто всё ясно:Наше нам, наше!Свобода, как блудная девка, —Всех развратила, всех отравила.Работать не хотим,Хотим трепаться, жрать, упиваться,Жить под фанеру тупо и гадко.Но ты теперь в нашем ритме,Ты в нашем ритме, тебе некуда деваться.Припев, все вместе:Ты в нашем ритме.Тебе некуда деваться. Некуда деватьсяИ пора сдаваться. Сигарету вон и бутылку вон.И одну девчонку полюбить должен!Остальное время думать о работе:Как бы сделать лучше.Лучше и проворней!Если каждый споро наведёт порядок дома,На своей работе, в голове, в берлоге —Так и состоится середняк могучий!Олигархов путно скинем с медведём путёвым!Василий вывез секретный аппарат «Интегратор ума», закрытый камуфляжной тканью. Под общий возглас «WOW!» сдернул завесу. На обозрение явился серебристый куб размером с тумбу от письменного стола. Куб, словно искусно перфорированный, светился точками разноцветных огоньков, которые бегали по граням змейками молний. Явственно слышался трансформаторный гул, потрескивание, шипение.
Василий взял шлейф проводов и, поигрывая ими, взялся читать свою партию:
– Берём провода, цепляем за окна,Что в черепную коробку несут информаэйшн.Это уши, глаза, нос, кожа и… Что?.. Правильно!Этот рецептор замкнёт медсестра.Чем?.. Она не…Мы что попроще, что на виду.Так вот и так, пережмём провода,Воткнём проводочек под толстую кожу.Таких проводочковХватит на все болевые точки.Действуем быстро, смело и просто.Красную кнопку хлопаем дружно.Дальше электроны ударят в нейтроны,Посыплются всякие разные там Бооны,Их там синхронно уловит детектор,Импульсом вдарит,По частице бозона мистера Хиггса.И сакральная суть станет нашей основой.Серую кашу мозговТряхнут полюса синха-ибн-фазотрона.Враз потечет другая река информаэйшнПрямо в пустую черепную коробкуЛоха-ибн-хренотрона.Знания чистою формой уложатсяВ клеточках мозга:Синусы-косинусы, тангенс-котангенс,Сложная функция и производная,Интегралы и дифференциалы,Постоянная Планка, Больцмана,Постоянное ПИ, шорт побери!В пустой голове, как в андронном коллайдере,Сплины бозона станут спинами знаний.Вот и процейшен умненияПолным ходом пошел:Душа знанья вселяется в парня!Серебристый куб потрескивал, как в непогоду трещат толстые жилы высоковольтной линии электропередачи. По проводкам, более похожим на светодиодные нити, бежали разноцветные ручейки под стать категориям знаний и подобно затейливым формулам. И вместе с этим лицо Леши становилось осмысленнее, огонёк ума замерцал в вечно красных от пива глазах. Плечи его расправлялись, спина выпрямлялась. Голова чуть клонилась назад, дабы умудренный взгляд обращался к дальним высотам, к горизонту реальности.
Василий дружески хлопнул по плечу обретённого товарища по инженерной мысли. Веэв не замедлил продолжить, хлопнув по второму плечу:
– Вот тебе рука, что строила города,Фабрики, заводы, корабли и самолёты.Атом казахских степей переродилаВ лучший ядерный продукт,Запускала такие АЭС, что покруче любой ГЭС.Тогда всяким США мы говорили дружно – ША!В этой руке память тех будней,Тех дней и ночей,Из которых сложились легенды большого путиОгромной страны. Страны СССР —Второй Атлантиды, ушедшей на дно.Но далеко не все ушло на дноИ перекочевало в карманы жлобов.Кое-что осталось и стоит до сих пор!Стоит непотопляемым атоллом.Соединить атоллы былой славы хочешь?Продолжение вписать под новым ракурсомИ новым знаменем хочешь?Знаний в башку закачали сполна —Мозги вправили мощно,Опыт в руки вложили —Теперь ПОНИМАНИЕ грядет.Что же ещё… Перед тем, как замкнуть этих два огромных задела:
Знание, опыт.Чтобы пришло ПОНИМАНИЕ,Из которых воспрянет человекус российский:Будут летать, словно птицы,Руки творить наше российское чудо,Нужен последний толчок…Под потрясающее соло бас-гитары вышла со второго плана Лера. Белый халатик развивался как шлейф стремительной ракеты, а ладные ножки, выплясывающие ритмический рисунок ритуальной музыки, приковали осмысленный взор Леши, в котором снова заблестели похотливые искры. Взгляд его метался за ножками, как игривый котик тянет лапки поиграть с красивым фантиком. Лера, чувствуя раздевающие взгляды мужчин, вносила всё больше эротических красок в танец. Она, резко вздымая руки, выказывала нечто нежное и розовое, чем увенчаны стройные ножки. Но мимолетность движений не позволяла впиться алчущим взором в то, что оберегает врождённая стыдливость.
Танцовщица всё больше становилось стриптизёршей. Воображаемым шестом стал Леша. Она извивалась прихотливыми движениями вокруг него, не касаясь и с улыбкой ускользая от поползновений ухватить сладкую Жар-Птицу. Вдруг девушка выскользнула из халатика, как словно вынырнула полуобнаженная из морских пучин.
Все ахнули. Леша остолбенел. Перед ним, в пределах досягаемости руками, билась и трепыхалась серебристая фея. Правда, сугубо интимные места прикрывала тончайшая ткань с крупными золотыми звёздами, разлетевшимися по телу и точно зацепившимися за высокую грудь, за плечи и бедра. Оттого блеск её тела сливался с блеском раззолоченных звёзд на легчайшей материи, облегающей пеленой и туманом превосходное тело. Законодательница дресс-кода на работе творила дресс-код на хмельном корпоративе.
Братья санитары кинули медсестрице, растерявшей верхнюю одежду, громадный электрод, которым и предполагалась замкнуть в единое целое две половины успеха – знания и опыт. Гламурная медработница, эквилибрируя электродом, более похожим на здоровенный остро отточенный карандаш, продолжала сногсшибательный танец. И, точно увлажнившись от обильно выступившей слюны восхищенных мужчин, вдруг разом оборвала суперэротические движения.
Быстрым шагом гейши переместилась за спину Леши. И с размаха воткнула картонный электрод в мягкое седалищное место. Леша взвыл, весь опутаный проводами как кандалами.
В этот момент по сигналу Леры свет вмиг притушили, и серебристый куб вдруг с грохотом раскрылся – как по мановению фокусника превратился в залповый фейерверк. Снопы разноцветных искр, словно грянувший летний грозовой дождь, затопили сцену и зал. Шум восторга. Хлопки шампанского. Поздравления. Развевающееся знамя правящей партии.
Прогремели ровно пять залпов – пять лет успешной работы и полноценной жизни, как ни странно.
9. Легким росчерком пера
Утро выдалось угнетающе серым, в сравнении с юбилейным вечером казалось подчеркнуто-безжалостным. Оно возвращало к тем самым дням, где главенствовала напряженная работа и бездна житейских проблем.
От праздника требовался такой же отдых, как и от работы. Но не для Леры. Пробудившись рано, она сидела у зеркала, пристально вглядываясь в отполированное серебро, сверяя мысли и пробуя разглядеть силуэт неведомой субстанции, что наполняла смыслом её жизнь. Но зеркало отображало обнаженную девушку, с легким налётом утомленности на прямо-таки ангельском лице, из которого уходили краски пленительного сна. Легкая утомлённость даже после сна – это следствие странного ощущения скрытой опасности. Что-то в самой себе снова и снова пыталось уберечь от движения к самоуничтожению. Затормозить, отбросить навязанную программу поведения. Уничтожить в себе ту самость, которая абсурдна, которая ни в какую не вяжется с движением благих сил.