Русская поэзия в 1913 году
Шрифт:
Напротив, авиация и авиаторы во всех без исключения стихотворениях, вошедших в книги 1913 года, изображались с восторгом и подъемом – в этом пункте разница между модернистами и не модернистами, столичными жителями и провинциалами стиралась. Часто описываемая в таких стихотворениях гибель авиатора только добавляла героичности в общую картину, иногда невольно предвосхищая образность «Осеннего крика ястреба» И. Бродского:
Все пролетает, как быстрая птица, Как аэроплан над землей… Взмотрить вверх, уснуть на пропеллере, Уснуть, сюда, сюда закинув голову, Сюда, сюда, где с серым на севере Слилось слепительно голубое слово. Если что еще мне нравится, Это – вольный аэроплан. Хорошо б, как он, направиться В беспредельность синих стран. Надо мною неба легкая эмаль, Подо мною дремлет водяная сталь. Шелестит пропеллер в вышине небес, И Борей затихший чуть колышет лес. А вдали, где реет дымчатый туман, В высоте белеет птицею «Форман», А над ним красивой розовой каймой Тихо догорает запад золотой. О безумный летчик, ищущий богов, Ты сразиться с ними с высоты готов! Ты стремишься к солнцу жаждою мечты, Ты желаешь новой чистой красоты. Нет, безумец, солнца не достичь тебе, Твой конец начерчен в гаснущей судьбе. Ты сегодня гений, завтра властелин, Но в душе усталой ты – один, один. У меня есть крылья, крылья вольной птицы, – Полечу навстречу я лучам денницы… Приветствую тебя, отважного пилота, Прими восторга дань посильную мою, – В величественный миг блестящего полета Гимн с Музою моей я в честь тебя пою. Садись на мой аэроплан, – Мы полетим за облака, Куда вознес главу Монблан, Где так лазурь небес близка!.. На воздушной колеснице Над ковром лесов и нив Ты летаешь выше птицы, Прихоть ветра подчинив. Я в Твердь лететь хочу, И мысль я ввысь крылю, Мечусь, учусь, учу… Во сне, в огне киплю! Я я я футурист песнебоец Пилот-авиатор Эластичным пропеллером Ввинтил облака Вперед! – осолнечен пропеллер, Стрекочет, ветрит и трещит. Моторолет крылит на север, Где ощетинен бора щит. Я непосредственно сумею Познать неясное земле… Я в небесах надменно рею На самодельном корабле! Высоко-высоко над простором полей, В поднебесной, прозрачной дали, То не птица летит, мощной грудью своей Рассекая эфира струи. Но на птицу похож тот стальной аппарат, И движенья его так легки, Так же плавны они, и на солнце блестят Его крылья, так снежно-белы. Над землей, где в страстном ожиданьи Вся толпа в молчаньи замерла. Он парит весь в солнечном сияньи, С царственною смелостью орла. В победный век великих откровений Стал слишком стар былых творений план, И мы желаем лучших совершений Затем, что есть теперь аэроплан. Пример: пилот, – прообраз всесторонца, Зажавший рот твердивших в унисон: Полет – для птиц, – стремится ближе к солнцу, Как мы, быть может, солнцем увлечен. У них была своя забота, Свои печали будних дней… Слетел к ним в образе пилота И… умер некий чародей… И разбудил их задремавших… Пугливо сетуя, они Вдруг крылья высоко летавших В себе почуяли в те дни.Из модных спортивных увлечений начала 1910-х годов в книгах стихов 1913 года благодаря Валерию Брюсову (который не меньше футуристов любил оказываться первооткрывателем новых, никогда до него не разрабатывавшихся тем) упоминаются ролики:
Скетинг-ринг залит огнем, Розы спят на нашем столике, И, скользя, летят кругом С тихим, звонким скрипом ролики.А в двух стихотворениях 1913 года речь заходит о футболе; в первом – мимолетно, в соседстве с цитатой из «Ревизора» Гоголя и упоминанием о большом теннисе; для второго стихотворения футбол был выбран главной темой:
И вот, засунув ручки в брючки. Благонадежен и душист, Стал вылезать на свет, по штучке, Академист! Академист! Пришел он правой стороною, Пришел, понюхал и – ушел: Наука – нечто ведь иное, Чем лаун-теннис и футбол!.. Футбол, футбол! Вот первый гол Взлетает ввысь. Гордись, гордись Чьей силы дар Ноги удар Опасность отвратил, Когда от сил Отстав, он мяч Опередил и вскачь По мятой зелени Его к тени Противника пустил! Рукоплесканья. Похвальные желанья Первым быть Их молодая прыть Высказывает прямо, И отроки упрямо Оспаривают шар, Пока вечерний пар Их крепких ног Не скрыл. Итог Судьею оглашен; Финала звон… Так отроки милы, Когда в пыли Под зноем Несутся роем И мчит, как конь, Их молодой огонь! Забыв и «Ять», «Колы» и «Пять», Восторженно они сияют, Пред зрителем мелькают То сине-белым, То ярко-красным Одежды цветом… Тогда приветом Дальним Рима Их бега кажется картина…30
В стихотворении изображается реальный футбольный матч, следующим образом описанный в газетной заметке: «Третьего дня состоялся футбольный матч между одесск<ой> кр<аевой> футб<ольной командой> “Стелла” и гимназической командой Аккермана “Террор”. Матч привлек много публики. Результат матча 6: 0 в пользу одесск<ой> футб<ольной> ком<анды> “Стелла”. Заметно хорошая была игра из одесск<их> футболистов и форвардов: С. Койфмана, К. Бланкмана и А. Слепого. Из хавбеков выделялся В. Гнатовский. Красиво играли беки: Д. Коган и Г. Шекер. Со стороны аккерманцев выделялся игрой – голкипер Маньковский. Реферировал матч – Кауфман» (Без подписи. Футбол // Одесские известия. 1913. 13 (26) октября. № 9151. С. 6).