Чтение онлайн

Оказавшись за границей, Нечаев стал действовать в своем стиле, то есть исключительно нахально и не обращая внимания ни на что. К этому времени умер Герцен – и лидеру «Народной расправы» захотелось наложить лапу на остатки Бахметьевкого фонда. Деньги он получил. И стал снова клепать агитационный материал, несколько позже совместно с Огаревым попытался возродить «Колокол».

Тут я снова немного отвлекусь. Нечаева впоследствии обличали все кому не лень. И иногда зарывались. Так, к примеру, участница революционного движения А. Успенская в своих воспоминаниях приводит фразу, якобы сказанную Нечаевым: «Любить народ, это значит вести его на пулеметный огонь». Беда в том, что Нечаев умер до того, как появились пулеметы… [29] Вот и верь после этого мемуарам…

Впрочем, Нечаев развлекался неплохо. Его сподвижник Владимир Серебренников выкрал у Бакунина кое-какие документы. Чтобы, значит, иметь над ним власть. Нечаев прокомментировал это так:

«Ну, да! Это наша система, мы считаем как бы врагами и мы ставим себе в обязанность обманывать, компрометировать всех, кто не идет с нами вполне… Мы очень благодарны за все, что вы для нас сделали, но так как вы никогда не хотели отдаться нам совсем, говоря, что у вас есть интернац. обязательства, мы хотели заручиться против вас на всякий случай. Для этого я считал себя вправе красть ваши письма и считал себя обязанным сеять раздор между вами, потому что для нас не выгодно, что, помимо нас, кроме нас, существовала такая крепкая связь».

Бакунина тоже стало заносить. Он приходит к выводу, что наиболее революционной силой в России является «разбойный элемент». То есть уголовники.

«Да кто же у нас не разбойник и не вор? – уж не правительство ли? Или наши казенные и частные спекуляторы и дельцы? Или наши помещики, наши купцы? Я, со своей стороны, ни разбоя, ни воровства, ни вообще никакого противучеловеческого насилия не терплю, но признаюсь, что если мне приходится выбирать между разбойничеством и воровством восседающих на престоле или пользующихся всеми привилегиями и народным воровством и разбоем, то я без малейшего колебания принимаю сторону последнего, нахожу его естественным, необходимым и даже в некотором смысле законным».

Нечаев на пару с Огаревым попытался возродить издание «Колокола» – реально практически все материалы писал сам Нечаев. Он же стал направлять экземпляры в Россию почтой по адресам, которые брал из газетных объявлений. Расчет был не столько на то, что таким образом удастся кого-нибудь разагитировать. Замысел Нечаева был изощреннее. Он мыслил так – цензура скорее всего обнаружит «крамольное» вложение в письмо – и у адресатов будут неприятности. Они озлобятся на правительство… Кстати, в 50–70-х годах ХХ века такой же метод применяли радикальные антикоммунисты из Народно-трудового союза (НТС). Они своих целей откровенно не озвучивали, но, думается, расчет был на то же самое. Но об этой милой конторе рассказ впереди.

В конце концов, от Нечаева все отвернулись. Некоторое время он неприкаянно болтался по Европе, но в 1872 году швейцарское правительство выдало России Нечаева как уголовника. Он был осужден на каторжные работы сроком на 20 лет, однако сидел в Петропавловской крепости. Там он сумел распропагандировать даже солдат охраны, но пользы это ему не принесло. Хотя есть сведения, правда, не очень достоверные, что неистовому революционеру удалось установить контакт с террористами из «Народной воли». К этому времени нечаевские методы уже не вызывали у них особенного возмущения. Революционеры рассматривали вариант организации побега Нечаева, однако встали перед выбором – либо организовывать покушение на Александра II, либо вытаскивать заключенного. На оба «проекта» сил не хватало. Нечаев высказал своё мнение: дескать, черт со мной, теракт важнее.

Умер Нечаев в тюрьме в 1882 году, оставшись «черным мифом» революционного движения. В «нечаевщине», к примеру, идейные противники обвиняли Ленина.

Михаил Бакунин остался бы в истории как политический неудачник, каких было множество. Революции он не поднял, никакой серьезной организации создать не сумел. И помнили бы его только историки, занимающиеся данным периодом. Если бы… Если бы не его книга «Государственность и анархия». Её и сегодня активно читают. Наберите это название в поисковике – и увидите количество предложений её скачать…

…В конце 60-х годов в Интернационале началась борьба титанов – Маркса и Бакунина. Последний все-таки сумел протащить идею своего «Альянса». Его поддерживали такие достаточно мощные рабочие организации, как швейцарская Юрская федерация, а также структуры во Франции, Испании и Италии. Юрская федерация была чуть ли не вотчиной Бакунина. Как всегда бывает, идейные споры тесно переплетались с личным конфликтом. Два революционных вождя были уж чересчур разными людьми. Некоторые историки острят, что русофобские высказывания Маркса, как и антинемецкие и антисемитские высказывания Бакунина, обусловлены этим личным конфликтом. В каждой шутке есть доля шутки. Возможно, в какой-то мере так оно и было.

В 1870 году Бакунин попытался поднять рабочих в Лионе и Марселе.

Хотя – а почему бы и нет? Отношения с Францией у Российской империи были тогда не самые лучшие. Если появилась возможность подгадить французам – почему бы ею не воспользоваться? Обычная политика.

Ничего хорошего из этого не вышло, Бакунина просто вышибли из Франции. Это была его последняя попытка активно заниматься революционной деятельностью. В 1871 году произошла первая в истории социалистическая революция – Парижская коммуна. Однако по какой-то причине Бакунин не помчался в Париж. Возможно, потому что у него уже были серьезные нелады со здоровьем. Впрочем, ни Маркс, ни Энгельс туда тоже не поехали.

Тем временем идейные битвы в Интернационале продолжались. Против Бакунина выступили и соотечественники во главе с Утиным. Кончилось это тем, что Михаила Александровича и его сторонников в 1872 году исключили из Интернационала. Свара вождей не принесла ничего хорошего революционному движению. Потому что значительное число организаций ушло вместе с Бакуниным, создав Анархистский интернационал. Историки левых взглядов до сих пор спорят, какой из осколков оказался круче. Но это по большому счету неважно. Марксистская организация прекратила существование в 1876 году, бакунинская – в 1877. Возникший в 1889 году Второй Интернационал был уже совершенно иной организацией, гораздо более ориентированной на парламентскую борьбу. А анархисты вновь объединились лишь в 1922 году.

Зато идеи Бакунина стали широко распространяться в России. Прежде всего благодаря упомянутой книге «Государственность и анархия».

Произведение интересное. Написано оно во многом под влиянием свары с Марксом – и несет откровенно антинемецкую направленность. К этому времени Бакунин уже пришел к главной анархистской идее, что любое государство – это абсолютное зло. То есть революционная борьба – это непременно борьба за разрушение любого государства. Что же касается немцев, то они, по мысли Бакунина, по своей природе государственники. И ведь в какой-то мере это верно. Анархизм в Германии никогда не был популярен.