Русская политическая эмиграция. От Курбского до Березовского
Шрифт:
В 1902 году в редакции «Искры» появился ещё один человек, чье имя прочно вбито в историю ХХ века. Речь идет о Льве Давидовиче Бронштейне, который больше известен как Троцкий.
До своего приезда в Лондон ничем особенным этот человек не прославился. Он был на девять лет младше Ленина и на шесть – Мартова. Выходец из богатой еврейской семьи с юга Украины, Бронштейн увлекся революционными идеями. Причем выбор в пользу марксизма он сделал достаточно случайно. Но раз уж сделал – то в 1897 году принял участие в создании так называемого «Южно-русского рабочего союза». Во второй половине 90-х годов революционеры на свободе гуляли очень недолго. Вот и Бронштейн уже в следующем году отправился в ссылку в Иркутскую губернию. Там ему не очень понравилось – и в 1902 году Лев Давидович пустился в бега. Именно во время побега он и взял себе имя Троцкий. Он вписал в фальшивый бланк паспорта фамилию надзирателя, запомнившегося во время пребывания в предварительной тюрьме.
Некоторое время Троцкий находился в России на нелегальном положении – и вдруг был вытребован в «Искру». Причины этого не очень понятны – Лев Давидович ничем пока не прославился, кому и зачем он понадобился – дело темное. Тем более, когда он приехал в Лондон, выяснилось, что делать-то ему и нечего…
Сам Троцкий впоследствии вспоминал: «Насчет моей работы разговор был в этот раз самый общий.
Предполагалось, что я некоторое время пробуду за границей, ознакомлюсь с вышедшей литературой, осмотрюсь, а там видно будет. Через некоторое время я предполагал, во всяком случае, вернуться нелегально в Россию для революционной работы».
Так что некоторое время Троцкий находился, что называется, в резерве. Правда, он стал потихоньку заниматься журналистикой. Первая заметка Троцкого в «Искре» появилась 1 ноября 1902 года. Она была посвящена празднованию в России 200-летия основания Петром I Шлиссельбургской крепости. Дальше Троцкий стал пописывать регулярно. Получалось не очень. «Перо», такой был журналистский псевдоним у Троцкого, являлся не ахти каким журналистом. Напомню, что журналистика – это умение добывать информацию. А откуда она у сидевшего в Лондоне Троцкого? С другой стороны – как публицист он также смотрелся вяло, поскольку его теоретические познания были крайне поверхностны. Недаром Плеханов сказал: «Перо вашего „Пера“ мне не нравится».
Весной 1903 года Ленин предложил ввести Троцкого в состав редколлегии «Искры». Однако Плеханов уперся. Впоследствии это связывали с антисемитизмом Плеханова. Хотя на самом-то деле весь антисемитизм заключался в том, что Георгию Валентиновичу не нравился склочный Бунд. А Троцкий ему не нравился лично…
Дело оборачивалось невесело. Но тут неожиданно Троцкий нашел своё призвание…
«Вскоре для Троцкого нашлось занятие, в котором он в большей степени продемонстрировал свою пригодность для руководства партии. Ему поручили поучаствовать в дебатах с другими революционными эмигрантами. И тут оказалось, что молодой и плохо образованный Троцкий легко одержал верх над более старшими и более образованными революционерами, включая патриарха эмиграции народника Чайковского и анархиста Черкизова.
Красноречие Троцкого, его умение подавить аргументы оппонентов иронией или язвительной шуткой, внести в речь эмоциональные краски, добавив свои свежие впечатления, привезенные из Сибири и Юга России, позволили ему одержать бесспорную победу в дебатах, которые происходили в лондонском Уайт-Чепеле».
Троцкий вспоминал: «Я возвращался в очень приподнятом настроении, тротуара под подошвами совсем не ощущал».
Вообще-то времена бурных перемен всегда богаты на знаменитых ораторов. Так знаменитый Демосфен жил в период, когда решался вопрос о существовании его родных Афин как самостоятельного государства – Афины тогда поджимал македонский царь Филипп. Во времена не менее знаменитого древнеримского оратора Цицерона Рим стоял на пороге гражданской войны…
В начале ХХ века с хорошими ораторами дело тоже обстояло неплохо, и они имели некоторые особенности… Так, самым эффективным являлся священник Георгий Гапон, ставший известным благодаря «Кровавому воскресенью». Интеллигенты, слыша его выступления, воротили рыла, говоря, что речи он говорит не по правилам. Это так, но как бы то ни было, Гапон «заводил» рабочую аудиторию – на его выступлениях атмосфера была как сегодня на рок-концертах. Вы можете вывести 100 тысяч человек на улицу? А вот он вывел…
Троцкий тоже выступал отнюдь не в соответствии с правилами классической риторики, найдя свой собственный стиль. Однако не стоит думать, что Троцкий действовал исключительно «по вдохновению». Совсем даже нет. Лев Давидович, поняв, что обладает способностями оратора, стал их развивать. Прежде всего – наблюдая за мастерами этого жанра. К примеру, в записках Троцкого имеется описание выступления Ленина, тоже оратора не из последних.
«Первые фразы обычно общи, тон нащупывающий, вся фигура как бы не нашла равновесия, жест не оформлен, взгляд ушел в себя, в лице скорее угрюмость и как бы даже досада – мысль ищет подхода к аудитории. Этот вступительный период длится то больше, то меньше – смотря по аудитории, по теме, по настроению оратора. Но вот он попал на зарубку. Тема начинает вырисовываться. Оратор наклоняет верхнюю часть туловища вперед, заложив большие пальцы рук за вырезы жилета. И от этого двойного движения сразу выступают вперед голова и руки… Руки очень подвижны, однако без суетливости и нервозности… Голос смягчался, получал большую гибкость и – моментами – лукавую вкрадчивость.
Но вот оратор приводит предполагаемое возражение от лица противника или злобную цитату из статьи врага. Прежде чем он успел разобрать враждебную мысль, он дает вам понять, что возражение неосновательно, поверхностно или фальшиво. Он высвобождает пальцы из жилетных вырезов, откидывает корпус слегка назад, отступает мелкими шагами, как бы для того, чтобы освободить себе место для разгона, и – то иронически, то с видом отчаяния – пожимает крутыми плечами и разводит руками, выразительно отставив большие пальцы. Осуждение противника, осмеяние или опозорение его – смотря по противнику и по случаю – всегда предшествует у него опровержению. Слушатель как бы предуведомляется заранее, какого рода доказательство ему надо ждать и на какой тон настроить свою мысль. После этого открывается логическое наступление. Левая рука попадает либо снова в жилетный вырез, либо – чаще – в карман брюк. Правая следует логике мысли и отмечает ее ритм. В нужные моменты левая приходит на помощь. Оратор устремляется к аудитории, доходит до края эстрады, склоняется вперед и округлыми движениями рук работает над собственным словесным материалом. Это значит, что дело дошло до центральной мысли, до главнейшего пункта всей речи».
Как видим, ораторские приемы Ильича разобраны, можно сказать, по винтикам. Так же анализировал Троцкий и других европейских социалистических лидеров. Получилось удачно.
«Ветераны социал-демократии были в восторге от успеха новичка. Руководители партии прекрасно знали, что Россия стоит на пороге великих революционных событий, а революционная партия все еще жила привычками к суховатым ученым дебатам в узких кружках единомышленников. В новой обстановке требовались люди, способные подавлять оппонентов насмешкой и презрением, зажигать сердца сомневающихся яркой речью и вдохновлять единомышленников красочными картинами светлого будущего».
В самом деле, социал-демократы-эмигранты – в большинстве привыкли к интеллигентным дискуссиям, проходящим в достаточно узкой среде. А выступление перед массовой и не слишком грамотной аудиторией – особенно если та настроена недружелюбно – это совсем иное искусство. Троцкий им обладал.
И работа ему нашлась. РСДРП распространяли свое влияние не только в России, они также стремились найти сочувствующих среди живущих за границей русских – как эмигрантов, так и студентов. Особенно, конечно же, интересовали последние – они ведь вернутся в Россию…
Между тем конкуренты из числа эсеров тоже рассчитывали на то же самое. Имелись либералы. Да ещё под ногами путались остатки «экономистов»… Так что оппонентов хватало. Троцкий двинулся в тур по Европе, произнося речи в поддержку революционного марксизма. Он выступал на собраниях революционных эмигрантов в Брюсселе, Льеже, городах Швейцарии и Германии, Париже.
«Риторические приемы, которые часто портили его письмо, делали его речь еще более драматичной. Казалось, что он внутри себя переживает драматичный спектакль, где действующие лица преувеличенных размеров участвуют в гомерических битвах, достойных полубогов. Возвышаясь над толпой и чувствуя, что множество глаз устремлены на него, а он сам атакует множество сердец и умов тех, кто был внизу – он был в своей стихии. Современник описывает этого худого, невысокого человека с большими яростными глазами, большим чувственным ртом неправильной формы, который взгромоздился на трибуну, как хищная птица».
В итоге Лев Давидович из никому не известного «салаги» стал достаточно крупной фигурой. Успех лекций породил в нём «звездную болезнь». Троцкий до конца жизни презирал чуть ли не всех, считая себя гораздо умнее. К тому же привычка к хлестким речам приводила к тому, что Троцкого порой заносило…
Между тем социал-демократы решили навести порядок в своем хозяйстве. 17 июля 1903 года начал работу II съезд РСДРП. Первоначально собрались в Брюсселе, однако тамошней полиции не понравилось сборище борцов за рабочее дело. 24 июля делегатов ненавязчиво вытурили из Бельгии – так что съезд продолжился в Лондоне.