Русская политическая эмиграция. От Курбского до Березовского
Шрифт:
Как мы уже видели, у «непримиримых» дальше был только один путь – отождествление своих целей и целей нацистов.
Но были и другие, кто воспринял войну СССР против Германии, как свою войну. Мало того, многие осознали, что, крича о том, что являются патриотами России, они на самом-то деле поддерживали ее врагов.
«В долгие бессонные ночи я слушал победные сводки Совинформбюро. Но вместе с гордостью за Россию чувство вины перед ней мучительно охватывало меня. Я был виновен перед ней в том, что неверно, грубо и неумно судил о ее судьбе, что столько лет со многими другими играл на руку злейшим ее врагам».
Впрочем, кое-кто начал воевать с нацистами задолго до их нападения на Советский Союз. К примеру, бывший полковник генерального штаба Ф. Е. Махин. В годы Гражданской войны он воевал против красных в составе армии атамана Дутова. Правда, с пришедшей на смену Дутову колчаковской властью у него отношения не сложились – и он убыл в эмиграцию. Осел в Югославии. Но если жившие там казачки стройными рядами пошли служить в СС, то Махин еще апреле 1941 года ушел в горы к партизанам. Где, используя свой опыт, немало сделал для организации партизанского движения. Он состоял советником при штабе Иосифа Броз Тито. Забавно – потому что Тито во время Гражданской войны воевал на Восточном фронте, то есть там же, где сражались формирования Дутова. Но Тито был на стороне красных… Впоследствии Махин был награжден орденом Ленина и одной из высших наград Югославии, орденом Белого Орла.
Таких было немного. Массовое переосмысление ценностей началось после 22 июня 1941 года. Впрочем, нацисты этому изо всех сил способствовали. Например, к французской эмиграции они относились с большим подозрением. Что можно понять, если вспомнить многочисленные просоветские эмигрантские организации. Нацисты применяли превентивные меры. В первые недели войны с Советским Союзом около 300 русских эмигрантов в оккупированной части Франции были арестованы и отправлены в лагерь Компьен. Не отставало от них и правительство маршала Петена, более известное как «правительство Виши». Оно контролировало неоккупированную часть Франции, формально считалось независимым («Франция-Го»), но не могло даже чихнуть без согласия Берлина. Вот что вспоминал
А. Н. Рубакин, задержанный на территории вишисткой Франции. Их привезли на огромный стадион.
«На скамейках сидело человек пятьсот, большей частью русских эмигрантов, причем некоторые из них в самых невероятных костюмах. У каждого в руках был номер, их вызывали по номерам… Впервые мне пришлось так близко столкнуться с эмигрантами. Многие арестованные на вопрос о профессии отвечали: бывший офицер. Они прослужили офицерами в белой армии года два. С тех пор лет двадцать работали грузчиками или шоферами во Франции, но все еще считали себя офицерами».
Если немцы рассчитывали такими мерами запугать эмигрантов, то у них ничего не вышло. Да и трудно чем-нибудь запугать офицера, прошедшего через Гражданскую войну. Так что кое-кто уже попытался начать борьбу.
3 октября 1943 года в Париже на квартире Г. В. Шибанова собрались девять человек. На этом собрании было положено начало деятельности «Союза русских патриотов» во Франции.
На первый взгляд деятельность русских патриотов на французской земле выглядит бледновато по сравнению с грандиозной партизанской войной, развернувшейся на оккупированных территориях СССР. Но европейское Сопротивление вообще имело бледный вид и редкие зубы. О нем позже много мифов придумано, но на самом деле, например, французские маки (партизаны) по сравнению с нашими лесными бойцами – это то же самое, что банда дворовых хулиганов по сравнению с батальоном спецназа. Более-менее серьезным движение Сопротивления стало только во второй половине 1943 года, когда стало понятно: Третьему Рейху кранты. Но наши люди делали в этих структурах, что могли.
«Члены „Союза русских патриотов“ оказывали помощь в организации побегов советских военнопленных, укрывали бежавших, снабжали их питанием и одеждой, выполняли обязанности связных и переводчиков. Вот один из примеров такой деятельности. Русский эмигрант, член Французской коммунистической партии, Михаил Гафт, работавший на сахарном заводе вблизи города Амьен, узнал, что там скрываются два советских военнопленных, бежавших из лагеря. Ими оказались старший лейтенант В. К. Таскин и рядовой И. Ф. Фомичев. С помощью Гафта они были переправлены в Париж и сначала жили здесь нелегально на квартире русского эмигранта
П. А. Ильинского. Таскин активно включился в работу газеты „Советский патриот“, а потом стал руководителем штаба советских партизанских отрядов на востоке Франции. С конца 1943 г. в этой газете публиковались сообщения о действиях советских партизанских отрядов во Франции, а их было в это время более 50-ти. Одним из них командовал лейтенант Г. П. Пономарев, бежавший из фашистского плена. Помощь ему оказали Шибанов и Гафт. Они снабдили Пономарева картой, пистолетом и направили его в район Нанси, где, как им было известно, в лесу скрывались советские военнопленные».
Капитан Леклерк, один из руководителей Сопротивления, отзывался о русских подпольщиках: «Считаю своим долгом отметить, что я особенно доволен действиями русских партизан, которые оказали нам большие услуги во время высадки, дали максимум военных сведений и дезорганизовали тыл противника».
Стоит вспомнить героев. Например, княгиню В. А. Оболенскую. Она занималась вербовкой добровольцев для армии де Голля. В конце концов, попалась. Арестованная с ней В. Н. Носович (дочь сенатора Российской империи), которой удалось выжить, рассказывала: «Допрашивали нас
пять гестаповцев с двумя переводчиками. Играли они главным образом на нашем эмигрантском прошлом, уговаривали нас отколоться от столь опасного движения, шедшего рука об руку с коммунистами. На это им пришлось выслушать нашу правду. Вики (имеется в виду Оболенская. – А. Щ.) подробно объяснила им их цели уничтожения России и славянства. „Я – русская, жила всю свою жизнь во Франции, не хочу изменить ни своей родине, ни стране, приютившей меня. Но вам, немцам, этого не понять“».
Оболенская была казнена.
А. Н. Флейшер, выпускник кадетского корпуса, оказавшийся в эмиграции в 17 лет, участвовал в организации побегов советских пленных и переправке их в партизанские отряды.
Другой участник Сопротивления, А. В. Коляскин, писал о нем: «Этот честный и смелый человек помогал своим соотечественникам бежать на волю и снабжал их всем необходимым, включая оружие».
Впоследствии Флейшер вернулся в СССР. Я уже упоминал иерархов РПЦЗ, радостно стремившихся в объятия фюрера. Но не все священники, оказавшиеся в эмиграции, были такими. Интересна биография экзарха [78] Православной церкви в США митрополита Вениамина. Он прошел весьма сложный путь. Поначалу митрополит являлся убежденным противником Советской власти. Так, он был одним из организаторов в 1921 году Карловацкого Собора.
78
Экзарх – старший епископ отдельного церковного округа (экзархата), расположенного за пределами страны основной юрисдикции данной поместной церкви (патриархата).
Однако впоследствии Вениамин коренным образом поменял свою позицию. Он отошел от РПЦЗ и объявил о своем подчинении Московской патриархии. Когда началась Великая Отечественная война, митрополит Вениамин обратился к верующим с патриотическим посланием, участвовал в работе комитетов по сбору пожертвований, разъезжал по Соединенным Штатам, выступая с речами и проповедями.
Как видим, выбор у эмигрантов был. А вот потом начались совсем веселые дела.
Очень разный выбор
Итак, Великая Отечественная война прочистила мозги многим эмигрантам. Они поняли, что Родина-то одна. И пусть в ней заправляли коммунисты – но они ведь победили – и над Рейхстагом был поднят красный флаг. Нравилось это кому-то или нет, но так оно было. Так что сказки о том, что «русские люди, получив оружие, перебьют большевиков», можно было забыть. Но выбор у представителей эмиграции продолжал оставаться разным.