Чтение онлайн

В том же году сыновья Владимира Ярополк и Давыда Всеволод ходили на Дон на половцев, торков и печенегов «и бились два дня и две ночи, и пришли на Русь к Владимиру торки и печенеги [477] ». Молодые князья же «взяли три города: Сугров, Шарукан и Балин. Тогда же Ярополк взял себе жену очень красивую – пленную дочь ясского князя» [478] , а Всеволодко Давыдович женился на дочери Мономаха Агафье. К сожалению, «Всеволод Давыдович», ходивший с Ярополком Владимировичем на Дон, и «Всеволодко Давыдович», князь гродненский, женившийся на Агафье Владимировне, не поддаются несомненной идентификации.

Здесь не место излагать все (или даже немногие) аргументы исследователей (а их накопилось немало), – скажем только, что это может быть одно и то же лицо, что не слишком вероятно, но если это два разных князя, то версий – кто есть кто – можно насчитать не менее трех или четырех – хотя бы потому, что отцом (отцами) Всеволода-Всеволодка могли быть Давыд Святославич, на тот момент князь черниговский, или Давыд Игоревич – умерший в 1112 году князь волынский (дорогобужский) – тот самый, который в 1097 году ослепил Василька Теребовльского. Однако муж Агафьи Всеволодко Гродненский, по мнению ряда историков, не мог быть Давыдовичем. Как бы то ни было, этот брак несомненно имел целью вывести Гродно из орбиты полоцких князей.

И в том же году племянница Агафьи, дочь Мстислава Владимировича (внучка Владимира Мономаха) Мария была выдана за сына умершего в прошлом году Олега Святославича – Всеволода Ольговича. Он унаследовал от отца Новгород-Северское княжество – и, породнившись с Мономахом и его сыном, нейтрализовался как возможный оппонент [479] .

В 1117 году Мономах перевел Мстислава из Новгорода в Белгород-Киевский [480] (в Новгороде остался сын Мстислава Всеволод, внук Мономаха). Новгородцы вновь были недовольны – как и за 15 лет до этого, когда Мстислава пытался заменить своим сыном Ярославом тогдашний великий князь Святополк. Но Мономах – не Святополк: на следующий год новгородские бояре были вызваны в Киев, где их привели к присяге: вопрос был закрыт. Недоволен был этим переводом и зять Мстислава – тот самый Ярослав Святополчич. Он понимал, что это значит: Мономах посадил Мстислава у себя под боком с явным намерением передать (завещать) впоследствии киевское княжение – в нарушение «ряда Ярославля» сыну, а не «старшему» племяннику. Мономах уже де-факто отменил лествичное право, когда сел в Киеве [481] ; это нарушение он собирался превратить в правило.

Впрочем, «добиваться справедливости» Ярославу было трудно: решения Любечского съезда уже 20 лет назад закрепили наследственный характер княжения. Другое дело, что под Ярославом зашатался волынский трон. Возмущение Святополчича было столь велико, что он отослал к Мстиславу свою жену (его дочь) Рогнеду и стал готовиться к противостоянию. Но что он мог поделать против такого политического и военного «тяжеловеса», как великий князь киевский Владимир Мономах? Тот без труда привлек на свою сторону соседей Ярослава – Володаря и Василька Ростиславичей, а также послушного Давыда Ольговича Черниговского – и участь волынского князя была решена. Союзники осадили Владимир-Волынский и заставили Ярослава сдаться [482] . Ему милостиво позволили убраться в Венгрию. Во Владимир-Волынский на княжение был посажен сын Мономаха Роман.

Не забывал Мономах и о политике династических браков: в 1117 году он женил своего младшего (и совсем юного – 15-летнего) сына Андрея на внучке половецкого хана Тугоркана [483] .

9 июня (или июля) 1118 года в Новгороде умер посадник и заместитель князя Дмитр Завидич. Место это он занял в декабре 1117 года, после смерти своего предшественника – посадника Добрыни. Нет сомнений в том, что Дмитр принимал самое важное участие в утверждении на престоле нового новгородского князя [484] – мстиславова сына Всеволода [485] . Более чем вероятно, что когда в 1118 году новгородцев вызвали в Киев для утверждения этого решения, Дмитр поддержал Мономаха. Косвенно это подтверждается тем, что спустя 4 года после его смерти Мстислав Владимирович, овдовев, женится на дочери Дмитра – Любаве [486] Дмитревне.

В том же, 1118 году была создана окончательная редакция «Повести временных лет».

6 января 1119 года умер 4-й сын Мономаха – Роман. Эта смерть наверняка не только огорчила отца, но и расстроила его планы. Всего за год до этого Мономах посадил Романа на княжение во Владимир-Волынский вместо изгнанного оттуда Ярослава Святополчича. Учитывая, что еще с 1114 года Роман был женат на дочери Володаря Ростиславича Перемышльского [487] , это обещало Мономаху существенное повышение безопасности с запада. Теперь же пришлось срочно искать Роману замену – Мономах сажает на его место самого младшего сына – 17-летнего Андрея Владимировича Доброго. Бежавший в Польшу Ярослав Святополчич воспримет это как добрый знак и вскоре вернется с венграми и поляками для отвоевания Владимира-Волынского.

А Глеб Всеславич Минский тем временем развязал новый конфликт. Но сын Мономаха Мстислав захватил Глеба и привел его в Киев, где тот 13 сентября скончался (или был убит).

В 1120 году «приехал из Константинополя в Россию митрополит Никита и заступил место умершего Никифора, мужа знаменитого сведениями и красноречием» [488] .

А Владимир Мономах продолжал укреплять свое влияние. Когда в Новгороде умер очередной посадник, Константин Моисеевич, Мономах предпринял беспрецедентный шаг: назначил посадником киевского чиновника – Бориса. Это была первая попытка нарушить традицию назначения посадником представителя местного боярства. Авторитет Мономаха был столь велик, что, хотя это назначение, вне всяких сомнений, новгородцам не понравилось, перечить великому князю всея Руси (так титуловались киевские князья со времен Мономахова отца Всеволода) они не стали. Бориса новгородцы сместят только после смерти Мономаха.

В этом году никто серьезно Руси не угрожал – Русь сама (в «профилактических» целях) угрожала соседям: сидевший в Ростове сын Мономаха Юрий (будущий Долгорукий) ходил на Волгу к болгарам, откуда вернулся с большой добычей; другой сын, Андрей, ходил вместе с половцами из Владимира-Волынского в Польшу. Однако его поход, по-видимому, не слишком впечатлил поляков, тем более что князь-изгнанник Ярослав Святополчич всячески подбивал их на ответный поход на Волынь. Как бы то ни было, русско-польское противостояние продолжилось.

В 1121 году «Ярослав с поляками подступил было к Червеню; Мономах принял меры для безопасности пограничных городов: в Червени сидел знаменитый муж Фома Ратиборович, который и заставил Ярослава возвратиться ни с чем» [489] . Разобравшись с западной границей, Мономах обратился к восточной: в том же году «прогна Володимер береньдичи из Руси, а торци и nеченези сами бежаша». Поход, по-видимому, был настолько успешен, что когда «Ярополк после того [490] ходил на половцев за Дон, но не нашел их там» [491] .

В 1122 году Володарь Ростиславич ходил войной на поляков, нанес им ряд чувствительных поражений, но из-за предательства своего подосланного поляками «изгнанника» – воеводы Петра Власта – попал в плен. Васильку пришлось собрать огромный выкуп – 2000 гривен серебра, чтобы вызволить брата. Возможно, одним из условий освобождения Володаря было участие Ростиславичей на стороне Ярополка в его борьбе за Волынь. Иначе трудно объяснить, почему в 1123 году Володарь и Василько Ростиславичи с венграми, поляками и чехами выступили на стороне Ярослава Святополчича (против которого вместе с Владимиром Мономахом ходили за шесть лет до этого) [492] . Теперь же они помогали Ярославу в борьбе с сыном Мономаха – молодым волынским князем Андреем Добрым. Союзные войска осадили Владимир-Волынский, однако Ярослав под стенами города вскоре погиб – и Ростиславичи сняли осаду.

28 февраля 1124 года умер Василько Теребовльский, а 19 марта – его брат, воинственный Володарь Перемышльский. Сошли со сцены славные Ростиславичи.

Наступил 1125 год – год, в который по знаменательному совпадению умерло сразу несколько виднейших правителей, определявших судьбы многих стран от запада Европы до Кавказа. 24 января умер царь Грузии (1089–1125) Давид IV Строитель – тот самый, которому, сам того не желая, оказал услугу Мономах: после ряда тяжелых поражений, которые он нанес половцам, значительная часть их, ведомая ханом Атраком, ушла к Давиду. В Грузии половцев ждала привычная работа – война: они сильно помогли Давиду в его битвах с сельджуками. 12 апреля умер князь Чехии (1109–1117, 1120–1125) Владислав I. Как ближайший сосед западных русских княжеств, он не мог не принимать участия в «пограничных делах» – вспомним хотя бы участие чехов в конфликте Ярослава Святополчича с Андреем Владимировичем на Волыни в 1123 году.