Чтение онлайн

Обычно гараж был заполнен лишь наполовину, и самое почетное место по праву принадлежало черному лакированному «Мерседесу-600». Пару раз в неделю этот автомобиль с тонированными стеклами выезжал через железные ворота в сопровождении двух-трех легковушек и джипов.

Иногда в коттедж приезжала целая кавалькада машин, часть их занимала гараж, а остальные размещались прямо во дворе, под открытым небом. После этого во всех окнах особняка зажигались огни, которые не гасли до самого утра, а звуки музыки сопровождались яростным собачьим лаем.

Но на шум никто не жаловался: из полутора десятков коттеджей, выстроенных вдоль длинной улицы, обитаемыми были лишь один-два, не больше – покупка и содержание такого жилья требовали немалых затрат.

Позволить себе подобную роскошь могли только обладатели шальных денег, по крайней мере, никто из местных жителей в этом не сомневался. А потому, в очередной раз провожая взглядом колонну сверкающих лаком, никелем, хромом, увешанных дугами, антикрыльями, спойлерами иномарок, жители Пушкина многозначительно и понимающе переглядывались или матерились вслух.

Вот и сегодня около трех часов пополудни к двухэтажному особняку из красного кирпича со спутниковой антенной на крыше подкатили несколько иномарок – «Мерседес», «БМВ», «Ауди», «Тойота» и «Ниссан».

День выдался мрачный и унылый. Тоскливое свинцовое небо низко нависло над землей, уже укрытой первым снегом, а из густых плотных туч то и дело сыпались мокрые хлопья.

Под колесами машин хлюпала грязная, черно-серая жижа. Автомобили ненадолго задерживались возле ворот, а затем, взревев моторами, исчезали за высокой кирпичной оградой. Но до этого охранник уже прошел по комнатам особняка и везде включил свет.

Большая комната на первом этаже особняка своими размерами и обстановкой напоминала салон для приемов: изящная мебель на тонких, гнутых ножках, фигурки мейсенского фарфора, сверкающий лаком паркетный пол, на стенах несколько офортов с итальянскими пейзажами в дорогих резных рамках, огромная антикварная люстра из хрусталя на два десятка лампочек.

С псевдоэстетским оформлением комнаты резко контрастировали большая стойка с аудиоаппаратурой в одном углу и «домашний кинотеатр», состоявший из гигантского телевизора с экраном по диагонали восемьдесят четыре сантиметра, дорогого видеомагнитофона и тюнера спутниковой антенны – в другом.

Около полутора десятка молодых парней в очень похожих, но явно не привычных для них темных деловых костюмах, устроившись на стульях и двух широких диванах, негромко переговаривались между собой. Места на всех не хватило, и двое присели на подоконники.

Почти физически ощущалось нервное напряжение участников встречи. Переглядываясь между собой и перебрасываясь отдельными фразами, все ждали появления хозяина особняка.

Юрий Лабунов задерживался. Он прибыл вместе со всеми, но, приказав своим парням собраться в гостиной, уединился с телохранителем в собственном кабинете, на втором этаже.

Спустя несколько минут дверь в гостиной окрылась, но, вопреки ожиданиям собравшихся, вошел Ремез – бывший мастер спорта по вольной борьбе и призер чемпионата России в тяжелом весе, а ныне личный телохранитель Лабунова. В отличие от остальных он был одет в черные джинсы и синюю спортивную куртку. Его крупное, мясистое лицо не выражало ничего, кроме того самоуверенного презрения, которое часто переполняет «шестерок», заслуживших доверие хозяина.

– Ну, че? Где там шеф? – нервно ерзая на стуле с золочеными гнутыми ножками, спросил Бес.

Ремез бросил на говорившего тяжелый бычий взгляд и, засопев, сказал:

– Где надо.

– Так че делать-то? – извиняющимся тоном протянул Бес. – Скучно же…

– Ты, Бес, в последнее время че-то много возбухать стал. Сказали тебе ждать – сиди и жди. А чтоб тебе… и всем остальным скучно не было… – Ремез подошел к видеокомплексу, включил телевизор, ткнул в видеомагнитофон кассету и нажал на кнопку.

На огромном телевизионном экране появилось дрожащее зеленоватое изображение, и глуховатый голос переводчика за кадром произнес:

– Лики смерти.

– Будете смотреть любимый фильм шефа, – сказал Ремез, тяжело ступая по паркетному полу в направлении двери.

Остановившись посреди комнаты, он медленно обвел всех присутствующих своими темными глазами и, добившись желаемого психологического эффекта, внушительно приказал:

– Кучер и Ушатый, за мной!

Двое крепких, коренастых парней, сидевших рядом на диване, молча встали и последовали за Ремезом. Когда они вышли из комнаты, закрыв за собой дверь, остальные понимающе переглянулись – вызов к шефу на отдельный разговор не сулил ничего хорошего.

Едва ли не все сейчас подумали об одном и том же: уж лучше сидеть здесь, перед телевизором, и по двадцатому разу смотреть одно и то же, чем топать неизвестно куда, а точнее…

– Все, что вы сейчас увидите, – гнусавил тем временем переводчик, – это документальные кадры, сделанные в разное время и в разных странах. Их уникальность состоит в том, что никогда прежде вы не могли увидеть воочию различные способы казни и умерщвления людей…

Юрий Лабунов сидел в кресле за широким письменным столом, расслабившись и вытянув перед собой ноги.

Когда дверь почти не слышно распахнулась, и в сопровождении Ремеза вошли Кучер и Ушатый, на лице Лабунова появилась доброжелательная улыбка, но глаза при этом оставались злыми и холодными.

– Как настроение? – нарочито бодрым голосом спросил он. – Оттянулись?..

Его подчиненные молчали, старательно разглядывая носки собственных ботинок.

– Ну, что загрустили? – Лабунов встал с кресла и продолжил: – Я же все понимаю, выполнили работу – можно и отдохнуть культурно. Сколько девок вчера поимели? А, Кучер?

– Ну, так… По паре на рыло…

– Как всегда? – хитро подмигнул Лабунов и, остановившись рядом с Кучером, похлопал его по плечу. – Я слышал, у тебя мечта была про двух негритянок. Еще не осуществил?

– Да вот вчера… – почему-то засмущался Кучер.

– Осуществил-таки? – засмеялся Лабунов. – Ну, молодец! Можно сказать – дело всей жизни… А мне вот еще не доводилось…

– Так, шеф… – чуть оживился Кучер. – Можно организовать, не проблема.

– Некогда, – с притворным сожалением произнес Лабунов. – Дела заедают, текучка, заказы, клиенты… Претензии… Бизнес, он, понимаешь, жертв требует. Да ты не напрягайся, не напрягайся… Я же в фигуральном смысле.