Чтение онлайн

В ответ в двери появились еще три дыры. Вырванная последним выстрелом из двери щепка воткнулась Панфилову в правую щеку.

Он поморщился и выдернул ее. По щеке поползла струйка крови.

Долго тянуть было нельзя. Шум наверняка привлек внимание милиции, и через несколько минут сюда слетятся «канарейки», «воронки» и прочие пернатые, на которых передвигаются муровцы.

– Что хатэл, гэрой? – раздался из-за двери хрипловатый голос, не утративший поток высокомерия, несмотря на явный разгром, устроенный Панфиловым и его людьми в особнячке.

– Где Хожахмет? – крикнул Панфилов.

– Твою маму имэет, – ответил голос из-за двери.

– Сейчас ты умрешь, Руслан, – сказал Панфилов громко, так, чтобы дагестанец хорошо слышал, и, не дожидаясь ответа, выпустил длинную очередь в дверь.

В двери появилась дыра, в которую можно было спокойно просунуть голову.

Константин ударом ноги распахнул ее и ворвался в комнату.

Дагестанец, голый по пояс, лежал на полу головой к двери, широко раскинув ноги в белых кальсонах, прижав голову к ковру.

Обеими руками он держал пистолет. Ствол смотрел Константину в грудь.

– Стреляй, Руслан! – крикнул Костя. – И молись своему аллаху!

Выстрелили они одновременно.

Пуля, ударив Панфилова в грудь, вышвырнула его из комнаты и припечатала спиной к стене напротив. Но он успел увидеть, как из заросшей волосами спины Руслана брызнули фонтанчики крови.

Кряхтя от боли в груди, Жиган поднялся и вновь вошел в комнату.

Руслан корчился на боку, пытаясь согнуть правую руку, перебитую пулей в предплечье, и направить ствол пистолета на Константина.

Костя перевел автомат на одиночные выстрелы и выстрелил ему в голову.

Руслан дернулся, выпрямился и затих.

– Жиган! – услышал Панфилов крик в коридоре второго этажа. – Шухер! Мусора!

Кричал, кажется, Мельник.

Только сейчас Панфилов услышал, что стрельба прекратилась и где-то еще далеко воют милицейские сирены. Звук приближался с каждой секундой.

– Уходим! Быстро! – опомнился Панфилов. – Все уходим!

Добежав до холла, он выпрыгнул из выбитого окна и бросился к забору. Следом из дверного проема выскочил Мельник.

На железных воротах с внутренней стороны висела на крючьях штурмовая лесенка. Панфилов, а за ним Мельник перебрались на ту сторону и бегом помчались к джипу, который Сергей уже завел, и ждал их, распахнув дверцы.

– Быстро! Рвем отсюда! – крикнул Сергею Константин, падая на переднее сиденье. – Да подожди, Мельника не забудь!

Мельник втиснулся в заднюю дверцу и тяжелым мешком плюхнулся на сиденье. Джип со все еще установленным сзади гранатометом, набирая скорость, помчался вдоль Москвы-реки, к Крутицкой набережной, в противоположную сторону от приближающихся милицейских сирен.

– Мельник, наши все ушли? – спросил с тревогой Панфилов.

– Мы последние! – еще не отдышавшись, сообщил Мельник. – Тебя чуть не забыли, бля, козлы! Ну, класс был! Как рвануло, я думал, все, накроет! Нет, только шибануло малость об стену.

– Во всех домах вокруг окна повылетали, – сообщил Сергей, который был взволнован, наверное, больше, чем все остальные, именно потому, что ему повоевать не довелось. – Красиво все сделали!

– Да-а, рвануло, бля, знатно! – не унимался возбужденный Мельник, которого одолел нервный словесный понос, ведь до этого в подобных разборках, со штурмом, с фейерверком, с таким уровнем вооружения и экипировки, с такой слаженностью действий, да еще в столь удачных, – ни одного раненого, – запрудненской братве участвовать еще не приходилось.

– Я смотрю, эти пидарюги черножопые как тараканы по полу ползают, – несло Мельника, – спали уже, суки! Ну я и дал по ним, весь рожок выдавил!

– Закрой фонтан, Мельник! – оборвал его Панфилов. – Не пыли, как салажонок.

Несколько минут ехали молча.

По Новоспасскому мосту переехали на замоскворецкую сторону и по Кожевнической и Зацепе выбрались к Добрынинской площади.

Уже когда по Большому Каменному мосту перебрались на Боровицкую площадь, Панфилов вдруг усмехнулся и сказал, полуобернувшись к Мельнику, словно продолжая с ним прерванный разговор:

– Хорошо поработали сегодня. Все хорошо поработали. Но работы еще много.

– Теперь фокинцам кранты! – неожиданно заявил Мельник.

Каждый из них думал о своем.

– Только никакой самодеятельности, как тогда, в сауне! – сказал Панфилов. – Тогда фокинцам действительно кранты…

За окнами джипа промелькнул Главпочтамт, памятник Пушкину, площадь Маяковского, чуть спустя – Белорусский вокзал.

На Ленинградском проспекте Сергей прибавил газу, и джип помчался в сторону Запрудного. Проскочили аэропорт, потом развилку с Волоколамским шоссе.

Сергей помалкивал, внимательно глядя на дорогу, – несмотря на поздний час, машин на проспекте хватало.

Глядя из окна на Химкинское водохранилище, Панфилов сказал самому себе:

– Теперь меня больше всего интересует, где второй, Хожахмет…

Тихо сказал, вполголоса. Но задремавший было Мельник услышал и встрепенулся.

– Елы-палы! – Он даже в лоб себя стукнул раскрытой ладонью. – Жиган! Я забыл совсем. Мы же эта… двоих живьем взяли. Пьяные в жопу. Один так и не проснулся. Этот твой… Стас везет их в багажнике.

Панфилов улыбнулся даже.

Новость была хорошая. У него есть о чем поговорить с дагестанцами.

– Какой Стас-то? – спросил он.

– Ну этот… Большой который, – ответил Мельник, тоже улыбаясь.

– «Товарищ ушел, он лопату схватил, – неожиданно запел Костя, – собравши последние силы…»

Улыбка медленно сползла с лица Мельника. Он вспомнил следующие строчки песни.

Всей запрудненской братве было хорошо известно, какой именно смертью погиб младший Панфилов – Игнат.

В Дагестан ехали втроем.

С собой Константин взял только Сергея и Мельника. Большой группой соваться в Дагестан было бы глупо, а втроем можно было сделать дело тихо и быстро. И уходить потом гораздо удобнее втроем. Он поехал бы и один. Да, собственно, он и хотел отправиться в одиночку, но одного его просто не отпустили. Опять посидели-посовещались и практически без разногласий сошлись на том, что самый оптимальный вариант для этой карательной экспедиции – три человека.