Чтение онлайн

Территория «Бежицкого ряда» по составу населения принадлежала к исконным новгородским землям. Но образование «Бежицкого ряда» имело место едва ли ранее XI в. Это была сравнительно далеко лежавшая от Новгорода волость. Образование «Бежицкого ряда» предполагает, что территория, лежавшая к западу от него, была уже охвачена погостами. Далее на восток шли поселения не новгородские по составу населения; издавна тянувшие к Ростову. Этим был положен предел дальнейшему росту новгородской территории. Территория «Бежицкого ряда» так и осталась окраинной.

На территории «Бежицкого ряда» или близ него выросла волость Палиц, известная из договорных грамот XIII в. В 19 км западнее г. Бежецка по Вышневолоцкому тракту находим д. Палищи, а недалеко от нее — погост Иоанн Милостивый, может быть названный по именитого Иванки, которому, согласно тексту договорной грамоты 1264–1265 гг. волость «Палиць» была дана{209}. Далее по тракту встречаем д. Княжиху и д. Княжево (Княжую){210}. К северу от «Бежицкого ряда» тянулась волость Мелеча, очевидно по р. Мелече, притоке Белой, впадающей в Мологу, а еще севернее — волость Шипино, где-то «около» села Веси Егонские{211}. По М. Любавскому, волости Шипино и Егна лежали по правой стороне р. Рени, притока Мологи{212}. Волость Егна лежала, очевидно, по реке Егнице, впадающей в Мологу близ Весь Егоиска{213}. В б. Весьегонском уезде имеется и озеро Егно. За восточным рубежом этих волостей начиналась территория Ростово-Суздальской области. Территория Ростово-Суздальской области подходила и с северо-востока, судя по тому, что Устюжна на Мологе находилась за пределами новгородских владений{214}.

Если к первой половине XII в. Новгороду удалось довольно далеко распространить свою дань на юго-восток, на территорию, населенную но новгородцами или частью не новгородцами, то успехи эти объясняются тем, что представители новгородской публичной власти пришли сюда раньше представителей власти ростово-суздальской. Сопротивление новгородскому распространению со стороны Ростово-Суздальской земли начинается только в первой половине XII в., а во второй половине того же столетия она сама переходит в наступление и закрепляет свою дань на верхнем Поволжье. На юге предел территориальному распространению Новгорода был положен смоленской данью и полоцкой; успехи на юго-западе были обусловлены захватом верхней Ловати и продвижением рубежей Новгородской области до верхнего течения р. Великой. Начало этих успехов было предопределено событиями времен Ярослава и Владимира Ярославича, точнее, успехами новгородцев, новгородской знати, действовавшей в своих классовых интересах в эпоху быстрого роста Новгородской «области». Но чтобы полностью оценить успехи новгородцев в деле образования новгородской «областной» территории, необходимо остановиться на территориальном распространении Новгорода в северовосточном направлении, на распространении новгородской дани по далеким северным землям до предгорий Урала и берегов Студеного моря.

Имеем ряд доказательств того, что нарастание Новгородской территории шло как бы окружным путем, не прямо на восток от Ладоги и Новгорода, а в направлении к Заонежью. Во-первых, к востоку от Ладоги и Новгорода подымалась далеко на север территория «Ростовской области», Белоозеро было Ростовским. Во-вторых, по разнообразным признакам Двина и Вага осваивались с севера, а не с запада. Ниже вопрос этот будет предметом нашего специального рассмотрения. В-третьих, древнейшие известия о походах новгородцев говорят о движении к Прионежью, Заонежью или через Заонежьс. Об этом свидетельствует поход на емь 1042 г., с которым надо сопоставить поход 1123 г., также запись 1032 г. о том, что некто Улеб «иде» на Железные ворота и «опять мало их прииде». Поход на емь сухопутный достиг своей цели, но был сопряжен, как и второй поход, с большими трудностями: недостаток продовольствия, голод, мор на коней{215}. Под Железными воротами (1032 г.), конечно, разумеется не какое-либо урочище или поселение в далекой Печоре или в Пермском крае, а что-либо более известное новгородцам и ладожанам; Железными воротами именуются проливы в Белом море, у Соловков, близ Двинской земли и др.{216}. В-четвертых, источники XI–XII вв. дают возможность восстановить нарастание новгородской территории от северо-восточного угла Новгородской «области» в северо-восточном направлении, к Онежскому озеру и далее к р. Онеге. Обратимся к данным по этому вопросу.

Выше мы говорили, что сравнение территории «Обонежского ряда» с территорией расположения погостов, указанных в грамоте Святослава 1137 г., обнаруживает следующее: погосты грамоты Святослава не заходят на территорию «Обонежского ряда», а служат как бы ее продолжением. Они начинаются там, где кончается «Обонежский ряд». Из этого мы сделали необходимое заключение, что «Обонежский ряд», как целое в су~ дебно-податном отношении уже существовал, когда производилась разверстка 1137 г. Подтверждение этого вывода находим в самой грамоте. Из грамоты надо заключить, что св. Софии выдавалось, во-первых, «за десятину от вир и продажь» 100 гривен «из Онѣга» и, во-вторых, по отдельным погостам, начиная от Валдутова и Тудорова на Онеге и кончая погостами, лежащими по Двине и Сухоне. Почему в первом случае определялась общая сумма, а во втором — по погостам? Очевидно, в первом случае территория в отношннии «вир и продаж» была как бы на откупном положении, с нее за «виры и продажи» из Новгорода брали не по погостам. За вычетом перечисленных в грамоте погостов остается в Прионежье («из Онѣга») как раз территория «Обонежского ряда», т. е… особая в судебном отношении территория, и можно заключить, что 100 гривен в пользу св. Софии выплачивались с «Обонежского ряда». Вывод такой подтверждается еще тем, что 100 (а если не будет сполна, то 80) гривен выдавал Домажирич. В 63 км от Тервиничей, упомянутых среди поселений «Обонежского ряда», на левом берегу нижней Ояти, лежит д. Домажирово, имевшая в прошлом столетии около 300 жителей, причем приблизительно в центре древнего «Обонежского ряда»{217}. Согласно 3-верстной военно-топографической карте, к ней примыкала группа селений, составляющая на карте заселенное пятно{218}.

Территория погостов «Обонежского ряда» составляла, таким образом, первый территориальный пояс с северо-восточном направлении, примыкавший к древнейшей приволховской, ладожской территории. «Заонежская половина» Обонежской пятины охватывала, объединяла разновременно образовавшиеся территориальные слои Новгородской «области». Она простиралась от Новгорода по правую сторону Волхова к Ладожскому озеру, отсюда поворачивала к озеру Онегу и обнимала его со всех сторон, в особенности заонежскую, по отношению к Новгороду, сторону. Уже из этого можно заключить, что она — сравнительно позднее образование. Но есть и другие основания. Во-первых, Заонежская половина никогда не заходила за пределы Волхова, как полагал Б. А. Рыбаков{219}. Но погосты даже в XV–XVI вв. заходили на правую сторону реки, разрезанные по Волхову границею двух пятин. Из этого следует заключить, что «половина» по сравнению с погостами — позднее образование. Во-вторых, само название «Заонежская половина» показывает, что название, а следовательно, весьма вероятно и деление были новыми, ибо Заонежьем не могли называться ни Обоиежская, ни Волховская части пятины. Обонежская пятина составилась из части поволховской территории, из «Нагорья» (о нем см. ПСРЛ, 6986 г. VI), Обонежья и Заонежья. В-третьих, некоторые погосты «Обонежского ряда» — Воскресенский Липенский, Михайловский в Тервиничах — вошли в нагорную половину Обонежской пятины, что подтверждает позднейший характер деления Обонежской пятины на Заонежскую и Нагорную «половины». Само собою разумеется, что граница, разрезавшая по Волхову территорию погостов, могла быть проведена и ранее образования Заонежской половины. Она могла быть проведена, например, тогда, когда произошло слияние территории «Обонежского ряда» с поволховской территорией, т. е. в XIII — первая половина XV в. (это слияние имело место не ранее XIII в. когда писался «Устав о мостех», ибо в перечислении сотен, вписанных в текст устава, «обониская» и «волховьская» помечены отдельно), но до составления откупной грамоты XV в., так как в состав обонежского «суда» по грамоте входила земля по Волхову{220}.

Территория «Обонежского ряда» составлялась из территорий, на которых распространялась деятельность погостов — центров. В отличие от обонежской откупной грамоты, указывающей только приблизительно районы, входившие в состав территории обонежского «суда» («на Паши», «на Ояти», и т. д.), список «Обонежского ряда» дает указания на места, служившие судебными или судебно-податными центрами (в Юсколе, в Тервиничах, в устье Паши, у Пахитка на Паши, у Вьюнице и т. д.). Совпадения с погостами XVI в. подтверждают такое предположение: Вьюница — Веницкий погост, Тервиничи — Тервинский погост, на Масьеге — погост на Масельге, на Липне — Воскресенский на Липне. Со временем, по мере заселения территории по Сяси и Ояти и их водораздела, территория погостов делилась, расщеплялась, образовывались новые погосты и, таким образом, число их увеличивалось. Если мы взглянем на карту погостов XVI в., то убедимся, что погостов по Сяси и Ояти и в водоразделе этих рек значительно больше, чем в XII в. по данным «ряда». Что это было именно так, подтверждают наши наблюдения над погостами Шелонской пятины. Определяя размеры погостов графически на материале сборной карты Шелонской пятины, составленной Андриашевым, и сравнивая данные писцовых книг о количестве дворов и обеж в погостах, мы пришли к заключению, что размеры погостов нередко обратно пропорциональны плотности населения. Так, например, небольшие по размерам погосты идут вдоль Шелони. Чем дальше отстоят погосты от Шелони, тем они больше по размерам. Погосты по Шелони оказываются густо заселенными. Небольшие погосты видим также западнее верхней Шелони, в районе между Порховским окологороднем и Пожеревицким погостом{221}. По сравнению с погостами Должинским, Славятинским, Михайловским, Вельским, погосты, лежащие к западу от верхней Шелони и к югу от Порхова, представляются довольно заселенными: Болчинский, Облучский, Вышегородский, Жедрицкий, Карачунский, Порховское окологородие и некоторые другие. Такие образом, или с самого начала на более густо заселенной территории погосты были меньших размеров, или, по мере заселения тех или иных мест, образовывались новые погосты, территория старых дробилась, они уменьшались в размерах. Новые погосты как поселения (центры) могли быть совсем иного происхождения, чем погосты — поселения старые{222}. Но первоначально все погосты имели значение «становищ», как можно заключить из летописного текста под 946–947 гг., откуда распространялась во время объездов деятельность административно-финансовая и судебная на окружные места{223}. Отсюда понятен и термин «ночлег» как топографическое наименование, встречающееся в пределах погостов в пятинах Вотской и Обонежской.

Итак, прионежская территория осваивалась по мере распространения становищ — погостов и образования территорий, входивших в сферу деятельности последних. Каковы же были географические пределы «Обонежского ряда»?

Самым южным местом «Обонежского ряда» был погост-становище «в Липнѣ», находившийся на верхнем течении Сяси, т. е. значительно восточнее р. Волхова. В XVI в. здесь, как мы уже упоминали, был погост «Воскресенский на Липнѣ на реке Сяси»; его местоположение определяет Липенский погост, отмеченный в «Списке населенных мост Тихвинского уезда Новгородской губернии». С него брали «полъгривны», что указывает на низкую платежеспособность района. В эту сумму, конечно, не входили виры и продажи, сдававшиеся как бы на откуп; ими ведал, как мы видели, Домажирич. Судя по Уставной грамоте Ростислава Смоленского, смоленские погосты платили (за исключением вир и продаж) от 2 до 200 гривен, большинство по нескольку десятков гривен, а церкви Успения и епископу из этой суммы шла десятая часть. Платежи погостов, отмеченные в приписке к уставу Святослава, озаглавленной «а се обонѣзьскыи рядъ», приблизительно соответствуют по размерам смоленской десятине. Ясно, что это не вся остальная (за вычетом вир и продана) дань и, может быть, даже десятина не со всей остальной дани. Но что это именно десятина, которая шла св. Софии, подтверждается следующими данными: во-первых, приписка о ряде находится в рукописи, положенной «в церкви святыя София», во-вторых, в самой приписке указано, что владыке «от всее земли» во время «поезда» («въ поездѣ») полагалось 10 гривен, а попу две гривны{224}.

Далее граница «Обонежского ряда» шла на север, захватывая нижнее течение Сяси. Здесь находилось, к востоку от нижней Сяси, становище-погост «на Масиегѣ, низ Сяси», где брали полгривны. Масиега приурочивается к р. Масельге, вливающейся через Волгому в Сясь близ самого впадения ее в Ладожское озеро. Позже, в XVI в., здесь лежал погост Воскресенский на Масельге. Известен погост Масельга при речке Масельге в б. Новоладожском уезде Санктпетербургской губернии{225}. Междуречье Волхова и нижней Сяси, где позже лежал погост Троицкий на Златыни, видимо, не входило в состав Обонежского ряда.

В северо-восточном направлении, территория «ряда» охватывала течение р. Паши, но Кожела, где позже, в XVI в., был погост Егорьевский на Кожеле, отмеченная в откупной грамоте XV в., в составе «Обонежского ряда» еще не значилась. У Пахитка на Паши брали полугривну, а в устье Паши — гривну; в XVI в. близ устья Паши лежал погост Рождественский на р. Паше. Может быть, Пахитка соответствует погосту на Кожеле.

Северо-восточнее от течения Паши несколько погостов-становищ «ряда» находились на р. Ояти или близ нее. Наиболее значительный из них — в Тервиничах, где брали 3 гривны. Он лежал в 8 км к югу от среднего течения Ояти, в междуречье Ояти и Копши, где находился Тервинский погост с тремя церквами в б. Тихвинском уезде Новгородской губернии{226}. В XVI в. здесь был погост Михайловский в Тервиничах{227}. В верховье Ояти «у Вьюницѣ» брали гривну. Здесь в XVI в. существовал погост Ильинский в Веницах на р. Ояти. Его местоположение определяется Винницким погостом на Ояти{228}. Ниже по Ояти, может быть, следует искать Кокорку, у которой брали полгривны; по крайней мере по Имоченской дороге на Ояти лежит д. Коковичи{229}. Но она едва ли совпадала с погостом XVI в. Никольским на Ояти, который в писцовой и изгонной книгах помещается между погостами Введенским и Имоченским на Ояти{230}. Несколько северное нижней Ояти, где-то в верховьях Шатуксы и близ Савозера, находилась Кукуева гора, где брали гривну. В верховьях Шатуксы и недалеко от Савозера находим деревни Кукуй{231}, Кокоева{232} и Кукуй{233}.

Далее на северо-восток тянулись поселения по течению Свири, на которые распространялась деятельность погоста-становища «на Свѣри», где брали гривну. Район «на Свѣрѣ на рѣкѣ» знает и откупная обонежская грамота XV в. Невидимому, этот район заходил на территорию только двух погостов XVI в. — «Пиркиничского на Свери» и «Воскресенского в Важенях на Свери», так как Остреченский погост назывался «погост Рожества пресвятые в Остречинах» и, видимо, лежал за пределами старой территории «на Свери»{234}.