…Неуследима молодость, неуследима,в клубах параболлического дыма,и осторого, как перец, перегара,и быстрого, и легкого загара…И вспоминать (не соглашайся!) больно.Ты написал мне налету из Кельна.Неужто дни еще не сочтенылюбителей совместной старины?«Сопляжники» из довоенной Гагры,куда волной взрывной вас отнесло?Другие – потребители виагры —перехватили в лодке их весло.Куда плывем в бесцветной этой хмари?Ты был, передавали мне, у Варипроездом в фестивальный Эдинбург.Простой небезызвестный драматург —уж если не Шекспир, то явно – Чехов…Язвительность моя уже не та:от смеха умирать или от чиха —актрисе бывшей спишутся счета.Подштопанная кукла и банкирша —теперь сыграть могла бы только Фирса!Ты помнишь Павла? Был такой юнец —сидел на осветительных приборах.Он страстью измотал меня вконец.Хранил сухим в пороховницах порох.Но оказалось, выкован из стали:банкиром стал. Теперь так звезды стали.Он из другого теста: деньги, риск…Но вот прилип ко мне, как банный лист.Я не могу (поверь!), хоть нету спасу,вернуть любовь ему, как деньги в кассу.Теперь мой путь определен, и тяжекв контексте косметических подтяжек.Я представляю, чтоб сейчас изрек ты…Ну да, он финансирует проектымои: в Москве шумнула антреприза —классическая (ставила сама!).Все вспомнили, какая я актриса,а я стяжала горе – от ума…Ты пишешь мне, а значит жив, не так ли?(Ужасна смерть великого Петра).Варвара? Ставит радиоспектакли?А прежде – ни ногою со дворав какой-то там английской глухомани.Как можно жить от Родины вдали?!Такую нам судьбу накуковали:любовь не обменяешь на рубли.Она любима, тут не надо слов.Пригож ее ученый богослов?Сестринство наше прежнее и братство,и свыше неусыпная опека…Как может Вестминстерское аббатствоне повидать такого человека?! [1]Я к ней на Рождество лечу, Алеша!Будь счастлив и здоров.(В Москве уже пороша…)
1
Цитата из В. Соколова.
Письмо Аглаи Павлу
(из Кента в Майями)
Закормленная рябчиками с ананасом,я все-таки капну тебе на темя:я не понимаю, зачем лететь первым классом,если прилетаешь вместе со всеми!Ты, конечно, новорожденный миллионер,но сообразил бы, что это дурость!В скором поезде, например,платишь, прежде всего, за скорость.Если кто и урвал даровой ломоть,то жаждет и тут, по причине веской,если не выделиться, то хотьотделиться застиранной занавеской!Но это к слову. И мне все равно,и ты это знаешь (равно и Варваре),встретят меня на стареньком «рено»или на перламутровом «ягуаре».Это для прочих и для иных,обожествивших корысть и скорость:гнать на каурых и вороных,ноги укутав в медвежью полость.Как долетела? Могла бы потише.А остальное и сам все знаешь:здесь не Рождественнский вечер в Париже,ночью – кутеж, а наутро – залежь!К Джону приехали на постой —только родня, а к Варваре – я вот.Эти эсквайры – народ простой:шубу соболью зрачком не дырявят.Всенощной службы свечная пурга.Звездная россыпь. Дыханье органа.Ветер псалмов. Покаянья туга.Польская кровь ли моя окаянна —слишком бурлила, наделала бед.Страшно предстать во грехе уличенным…Днем состоялся семейный обед,с жирной индейкой и пудингом черным.Тишь над равниной. Вселенский покой.Словно бы мир – в покаяньи и вере.Как соответствовать этой благойи расслабляющей атмосфере?Скоро закатится за окоемгод високосный с тремя нулями…Как ты банкуешь там доллар с рублем,и оседлал ли волну в Майями?Дом у Варвары? Внутри и во вне —очень английский, а как иначе?Не прикупи там, по случаю, мневиллу парчевую – от Версаче!Варя все пишет, пашет, как негр —словно бы ангел стоит за спиной…Ладно,прощай, расхититель недр,мой оборотистый и родной!P.S.Слыхать, на Кристи выставляешь лоты.Бюджет трещит, по швам уже распорот?Интрижку не завел с женою Лота?Смотри, не оглянулась бы на город!
Письмо Варвары
Я сегодня глаз не сомкнула, ночь не спала,задала работу сердцу и уму,как Джейн Остин, на краешке обеденного стола,пиша сию эпистолу (кому?).Лунный свет облепил меня с головы до пят —Рождество безоблачное в этом году.Во всех комнатах дома гости спят —и с исподу и на поду.Все какая-то близкая нам родня,но запомнить всех – не могу.Спит в моем кабинете Аглая. Длянее это лыко в строку.Вот пристала вчера с разговором о,как ни странно, постной еде:и здорово ли это иль здорово —мне на хлебе сидеть и воде,не мирское ли это тщеславие,скуден веры моей исток,а в России столпы православияи не пустят меня на порог.Как цыганка, звенела монистами,поучала меня спрохвала.И смотрела глазами мглистыми:видно, бренди перебрала.Волновалась, милая, путалась,говорила, что я не всерьезза сутану от жизни спряталась —в тихий омут азалий и роз,что родня эта мне – не компания,что не все мосты я сожгла:от гордыни да от унынияя до края света дошла.И про пьесы мои в Японии,и про бывший большой кураж…От ее речей пеларгонияна окне почернела аж.Это ж надо так метко целиться —тут воистину Божий дар…Я и впрямь, как ни глянь, отшельница:разучилась держать удар.От житейской раскисла сласти яи не сдюжила общий гуж…Не любовь ли – ее пристрастие?Только очень большая уж!Я молитвою ночь эту удлиннюСгинут прочь пузыри земли.Джон уж встал на свою заутренюи по требам – до новой зари…
Малый комментарий
Зимний промозглый земной неуют,в доме, в душе ль неполадки…Дверь отворяешь – там дети поютРождественские колядки.Нет ни морозов, ни снежных порош,лишь хрусталь ритуального пенья.А маленький самый, как ангел хорош,и сияет его оперенье…Звезды бумажные, шапки волхвов,сласти – с ванилью, с корицей…Все выпекалось десятки вековв лоне британских традиций.Душа на чужбине не станет нежней,но и не ощерится дико…«Богу виднее, где вы нужней», —сказал, как отрезал, Владыка.Как по мирским ни хлопочем делам,все нам выходит боком…А Родина разве – не Божий храм,не всюду ли мы – под Богом?Не помянуть ли библейских жен,верных мужьям донельзя…Дверь отворяется – входит Джон,только что из Уэльса.
Сон Варвары Суховей
(1988 год, Москва)
Во сне она летала. Нагишом.
Поскольку сон вершился в полнолунье.
И приземлилась возле самой клуни
на дедов двор, заросший спорышом.
Трава – как бархат под босой ногой.
А третьи петухи еще не пели…
Она металась в скомканной постели:
ей стало стыдно быть сейчас нагой.
Вовсю светила полная луна.
Вдруг во дворе Варвара не одна?
Она прикрыться чем-то захотела,
украдкой двор просторный оглядела,
как детство незабвенный, но увы…
И увидала… Книжные шкафы:
они образовали во дворе
огромное дубовое каре!
Не ульи, не рогожные мешки,
что так уместны во дворе крестьянском,
а золотые блещут корешки
на русском, на французском,
на испанском!
Не чечевица или там фасоль
горой лежали у беленой хаты,
а выставляясь всяк на свой фасон,
тисненые теснились фолианты.
А хутор спал. Молчали петухи.
Луна смотрела вниз на эту небыль.
Но за какие, собственно, грехи
стояли книги под открытым небом?
Скользя по оксамиту спорыша,
приблизилась она к шкафам огромным.
Саднила оголенная душа,
взалкавшая Брокгауза с Эфроном.
И как ей сон от яви отличить,
а женственность свою – от малолетства?
Когда б ей эти книги получить
все разом, задарма (сиречь – в наследство).
В конце концов, ни золото монет,
ни жемчуга, сапфиры и топазы,
ни рослый дог и ни шотландский плед
не тронули ее души ни разу.
А зависти в ней не было и нет.
И как бы ни жила она убого,
роскошный ни один аппартамент
не вызвал нарекания на Бога.
Единственное, что ее влекло,
что привносило в жизнь немного света,
что возбудить желание могло:
шагреневая кожа раритета!
Те книги вожделенны и важны,
какими ей не обладать от веку:
три поколенья, минимум, должны
такую собирать библиотеку!
За что же ей страдания сии,
тяжелые душевные вериги?
Ведь часто, отрывая от семьи,
отец и мать ей покупали книги.
И много книг.
Но книг обыкновенных:
нет букинистов в городках военных!
Отец бы мог, не надрывая жил,
скопить для дочерей добра немало,
когда бы дослужился и дожил
до должности штабного генерала.
Под хвост попала как-то раз шлея:
женился на молоденькой литовке.
Его взнуздала новая семья.
Он был теперь полковником
в отставке.
Рыб покрупнее – ловят на блесну…
Тут мало отношения ко сну,
все это просто так пришлось ко слову.
Любой стежок ложится на основу.
Варвара спит.
Ей снится сон, вестимо,
о том, что жизнь с мечтой несовместима.
Такая тут взяла ее тоска!
Такой сквозняк в душе, такая свара!
Кольнуло ниже левого соска.
В слезах проснулась бедная Варвара.
Такие сны – кромешная беда.
Она с усильем подавила всхлипы.
…За стенкою Аглая, как всегда,
гоняла новые видеоклипы…
Часть вторая
Страсти по России
Письмо Алексея Варваре
(январь 2001 года)
Сыт я духовной снедью нашей Москвы престольной:крупной тут ловят сетью, крупною солят солью.Пьеса прошла здесь вяло – еле партер заполнен,(ты меня уломала, я как дурак исполнил).Но бенефис Аглашки – бешеный, против правил!Тихо и без огласки был арестован Павел.Не было в прессе травли (этот народ – наушкан!).Что же я понял в Павле – мальчике на побегушках?Страстная кровь семита, трезвая – армянина…Но она для него – Лолита, и Виардо Полина.Если заглянешь в недра: любит от сих – доколе? —она для него и Федра (в смысле заглавной роли).Словно не видел краше (вот уж чего – навалом!),лет на десяток младше, а с ней – как с ребенком малым.Был бы судья под знаком этой любви – да где там! —будет судить по бумагам, или скорей – по дискетам.Было уже однажды – он налетел на пули,яростный, бесшабашный, явный – мертвец в отгуле!К новым властям, пожалуй, не перенес притирки.Грузят товар лежалый для биржевой Бутырки…Северный ветер сучий бьет по последним листьям!Ты же с тебе присущей благостью – помолись там…