Чтение онлайн

Сама Алена из Пскова; восемь лет назад она в родном городе познакомилась с молодым петербуржцем Романом Ковалевым. Любовь, свадьба, все как положено. Он привез ее в Петербург, в комнату на Большом проспекте, в которой жил - так вышло - вместе с отчимом Сергеем Ивановичем. Эту комнату, собственно, и получал Сергей Иванович, электрик золотые руки, двадцать лет назад. Бывшая супруга его, мать Романа Раиса Михайловна - тоже многодетная и тоже дворник, за упорный, терпеливый дворницкий труд она получила еще две комнаты здесь же, на 11-й линии, прямо у метро, где магазин «Белочка», - и уехала с детьми, оставив старшего взрослого сына и стремительно спивающегося супруга. Когда Алена приехала в Петербург, Сергей Иванович уже пребывал в глубоком деградансе, - собирал бутылки по дворам, сдавал, ночевал где упадет, практически бомжевал, кормился с помоек. Молодые супруги устроили его дворником на соседний участок, работник он, конечно, неважный, «так, выйдет, потопчет помойки», в основном приходилось работать за него, однако на эту зарплату Сергея Ивановича можно было содержать, еда, белье - все требует денег.

Всего 58 лет Сергею Ивановичу, два года до пенсии. Человек хороший, добрый, одна проблема: с утра не помнит, что делал вечером. Надевает на голову тяжелый точильный круг. «Как тебе, Алена, - серьезно так говорит, - моя новая шляпа?» - «Прекрасно, - отвечает невестка, сглатывая ужас, - вы прямо как Дон-Кихот». Голова качается, но не падает, он ходит так целый вечер - нравится быть Дон-Кихотом. Но точильный круг это ладно, а вот случаются приступы ярости - во время разговора вдруг кидается на Алену и начинает ее душить - прямо при муже. Оттаскивают, ругают. Утром он удивляется: а что это у тебя, Ален, шея синяя? Да ты что? Нет, я не мог такого сделать, да ты что. А так, конечно, безобидный человек, очень хороший. Броситься может в любой момент.

Да, тяжелое детство. У Сергея Ивановича на одной ноге почти нет ступни, и сухая голень - последствия детского полиомиелита, документы на ВТЭК он подал 20 лет назад, донести донес, но так и не дошел до комиссии. Ходить в назначенное время, добиваться - это тяжелая работа, ну ее. Вот попал с ногой в институт имени Бехтерева, там диагностировали водянку мозга, направили представление в психоневрологический диспансер, однако на учет так и не поставили, потому что выяснили: стоит на учете в наркологическом диспансере; Алена говорит - это такая негласная политика: не регистрировать алкоголиков по психиатрической части, либо ты псих, либо алкаш, для биографии надо выбрать что-то одно. А то он, значит, будет всю жизнь водку жрать, а государство, нате пожалуйста, плати ему пенсию по инвалидности, - не жирно ли?

Сергей Иванович - сознательный, понимающий человек: последнее время он живет по друзьям, наведывается к пасынку только в гости. Освободил, так сказать, жизненное пространство для молодежи. Можно жить, дышать, не бояться за детей, - и, наверное, не пошла бы Алена к Смольному, если бы Сергей Иванович не объявил, что возвращается после Нового года на законную площадь. Друг, у которого он гостевал, уезжает в деревню, квартиру сдает, и Сергей Иванович теперь будет жить согласно прописке.

Нужно срочно эвакуироваться - но куда? Когда была одна Ульяна, снимали комнату; сейчас, с тремя детьми, - совсем не по деньгам.

Алена поплакала и пошла рисовать плакат.

В 15- метровой комнате помещаются: шкаф, диван, двухэтажная кровать, компьютер, маленький стол. В комнате проживают супруги Ковалевы, трое детей и бабушка Алены Валентина Никифоровна, приехавшая из Гдова, где обвалился потолок, -поскольку квартира приватизирована, гдовские власти отказались ее ремонтировать. Соседи выехали к родственникам, к детям, 76-летняя Валентина Никифоровна - к внучке и правнукам. Больше у нее никого нет.

Ковалевы стали очередниками только в прошлом году, уже будучи многодетной семьей. До этого они много лет пытались распутать регистрационно-бюрократический детектив - с одной стороны, незамысловатый, с другой - совершенно неразрешимый: в нем участвовали разные виды собственности, переименования и гибель контор, затерянные документы и мнемонические провалы ответственного квартиросъемщика.

Чтобы попасть в жилищную очередь, необходимо перевести комнату из служебного фонда в муниципальный. Для этого надо было знать, как минимум, кто комнату выдавал. Сергей Иванович напрочь не помнил своих работодателей, всех не упомнишь, а ордера у него не было, не сохранил (какой ордер, когда у него много лет и паспорта-то не было). Единственное, что помнил, - он работал электриком в разных поликлиниках. Так Алена вступила в большую эпистолярную эпопею - она писала запросы и в Министерство здравоохранения, во всевозможные жилкоммунхозы, и в наследные организации, - и отовсюду приходил отказ от комнаты, - 15 квадратов служебной жилплощади оказались ничейными, как бабушка из Вороньей слободки. Уже через несколько лет, совсем случайно, свекровь Алены нашла в старых бумагах копию ордера, - выдавала его организация со сложной аббревиатурой. Организацию ликвидировали лет пятнадцать назад, и просить разрешения было не у кого.

Тут наступает 2005 год. В квартире умирает сосед, освобождается комната, вся коммуналка в вожделении.

На комнату претендует Алена - и одновременно - соседская семья Медведевых, тоже многодетная, живущая, правда, в двух комнатах. Они так долго ждали расширения, что дети уже выросли, работают. Алена, по вышеизложенным причинам, - еще не очередница, а Медведевы - заслуженные очередники. Комнату отдали им. Вроде бы все по справедливости.

Алена снова прошла все инстанции, мыслимые и немыслимые, билась как птица, - и в жилищном отделе городской администрации ей объяснили, что район, мягко говоря, был неправ. Потому что перевод всех служебных помещений в муниципальный фонд произошел, оказывается, еще в 1999 году, а с их комнатой решили не возиться, не могли найти - и не стали искать - следы ликвидированного собственника. Она так и зависла в бесхозном состоянии, ни себе ни людям. Кто-то поленился, кто-то отмахнулся от дополнительного усилия, - и нет тебе, девушка, никакой очереди.

Что же делать? Подавать в суд на районную администрацию. Это их ошибка, пусть исправляют.

За дело взялась лучший адвокат Василеостровского района.

Ковалевы влезли в долги, в громадные, неподъемные. Гонорар адвоката - 165 тысяч плюс еще 60.

Дело они проиграли.

Почему? «Потому что нельзя верить репутациям, - тихо объясняет Алена.
– Вот нам все говорили: о, какой у вас адвокат, о, наверняка выиграете. Но она как-то так спокойно отнеслась, и дошло до того, что я сама писала иск…» Деньги канули, долги остались, отношения с Медведевыми (они выступали ответчиками второй очереди) стали, мягко говоря, не сердечными. (Драма борьбы за освобожденную комнату - архетипический василеостровский сюжет. Недавно Владимир Шевельков снял сериал о такой битве, сериал называется «Васильевский остров».) Один раз дошло до драки и вызова милиции (ночная музыка, разборки), впрочем, спохватывается Алена, люди они все равно очень хорошие, это такая коммунальная жизнь, такие обстоятельства. У нее вообще все хорошие, просто жизнь складывается так, как она складывается, а если персонально, то никто не виноват.

Вот и администрацию Василеостровского района нельзя обвинить в том, что она проявила черствость и бездушие. Несмотря на судебную тяжбу - не проявила, а совсем даже напротив. Во-первых, на очередь их все-таки поставили, - но только в прошлом году. Во-вторых, «наедине-то они все признают свою неправоту и по-человечески мне очень сочувствуют», - говорит Алена. Ломают голову, как помочь. Дошло до того, что глава администрации Исаев поговорил с Аленой и лично! собственноручно!
– написал ходатайство вице-мэру о внеочередном предоставлении жилья семейству Ковалевых.

Не помогло.

Да и с чего бы помогло? Многодетных очередников в Петербурге на декабрь нынешнего года - 8 077 семей, бесплатными квартирами в этом году обеспечиваются только те, кто имеет пять и более детей. Читаю интервью Юниса Лукманова, председателя жилищного комитета Петербурга: семьям с тремя и более детьми тоже положена бесплатная квартира - в том случае, если дети, не создавшие своей семьи, живут с родителями, и при условии, что семья встала на учет до 1986 года.

То есть двадцать два года назад.

Дают квартиры и двойням - принятым на учет до 1988 года.

То есть двадцать лет назад.

Таков стандартный режим ожидания: дети должны вырасти - тогда у них будет дом.

И нарушать его для Ковалевых, стоящих на очереди всего-то с прошлого года, нет решительно никаких оснований.

А что над тремя детьми нависает пахучая тень Сергея Иваныча с нимбом точильного круга, - так это не причина идти в обход. У нас в каждом втором семействе свой Сергей Иванович со своим топором.