Чтение онлайн

Я, перебирая руками за сетку, подобрался поближе к Тамаре, заглянул из-за ее спины. Хотелось поглядеть на тактический экран, как происходит бой.

Тамара на меня никак не отреагировала, она была вся целиком поглощена тактическим экраном. Из-за ее спины было видно, основная проблема в том, чтобы устоять на ногах. Вездеход потряхивало.

Змейка синих коробочек-вездеходов уже почти вся переползла реку, и медленно втягивалась в дорогу на равнине. А город, серая штриховка развалин, пересекаемая черными линиями высот и тусклыми зелеными линиями масштабной сетки, был весь в красных оспинах противника. Система подумала, что-то переключилось, и пятно бывшего города обвелось красной тусклой чертой и окрасилось внутри слабо-розовым.

Колонна постепенно проходила через реку.

Три вездехода осталось, два, один… Последний нырнул, его было видно на визуальном экране с беспилотника. Скошенная по углам коробочка вездехода переплывала болотистую неглубокую реку, в него тыкались мелкие льдинки. Похоже на рисовую кашу на молоке, которую так любили готовить в детских садах. Просто, вкусно, полезно, никому не нравиться.

Красные точки смещались за нами, но в воду пока что лезть не торопились. Их все больше и больше, больше и больше. Собираются на берегу, чего-то ждут, твари такие.

С беспилотника увеличение, в развалинах видны амфибии. На этот раз на них что-то вроде сбруи, широкие ремни, перпендикулярно им петли, в которых закреплены гнусно выглядевшие цилиндры. Бомбы, наверное.

Не разглядеть, мокрые или нет.

Кадр ушел, беспилотник отправился в сторону дороги, по которой нам предстояло идти.

Последний вездеход выбрался на берег, урча мотором.

— Всем приготовиться, огонь по команде! Сначала первый… — Тамара щелкнула по экрану, выделив вездеход.

Залпа гранатомета я не услышал, все схематично. Зажигательные гранаты ударили по городу, серия, несколько штук. На тактическом экране перед Тамарой отразились результаты попадания, несколько концентрических кругов с обозначениями, и только. В реальности это выглядело бы гораздо красивее. Зажигательные гранаты, большие, не такие, как у нас в АСВ. И зона поражения приличная…

Все точки пришли в движение, разом. Один за другим, как лавина, они ринулись в реку, через пляж. Тактический экран следил за ними, пока еще выделяя отдельные точки, но уже сливая их в ту самую светло-красную зону. Прошли береговую линию, и пошли через реку.

— Они амфибии. — Сказал Иванцов по трансляции. — Тамара Ивановна…

Тамара занесла пальцы правой руки над экраном. Машинально я отметил, что она без перчатки, манжета не застегнута.

— Ждать… Ждать! Пулеметы…

Перестук пулеметов был слышен через броню, легкий такой тук-тук. Не громко, совершенно. Всего два пулемета, просто перепахали берег, на тактическом экране особого ущерба не заметно.

Тамара опустила руки на экран. Второй залп лег кучно в реку.

Никакого эффекта, не слышно, не видно ничего из стальной коробки. И беспилотник улетел, он сейчас передает картинку дороги, по которой катит дозорный «Варан» с Ленкой. Она слишком далеко для внутренней связи, я ее не ощущаю.

На тактичке расползлись такие же концентрические зоны поражения, маркированные как зажигательные заряды. Заряды огнеметов на воде не горит, они оседают, растекается и пылает уже на ней. Я это и без системы знаю.

«Вот это да» — Донеслось от Лешки.

Мне пришла картинка. Река, через которую мы переправились, пылала от края до края ярким бездымным пламенем. Пылал и город, пляж. Море огня, рассыпающееся на отдельные костерки, которые то затухают, то снова ненадолго разгораются. Где-то вверх тянется чадный дым, там, где есть чему гореть.

Ничего не видно. Только контуры местности под покровом пламени и редкого дыма. Воздух над пожарищем плывет, дрожит. Вот так вот оно выглядит, пожарище. Часто слово-то слышал, а не знал, что за ним стоит. Вот что стоит. Горящие берега и река, синеватый дым, плавящийся и парящий снег, чадные головешки, оставшиеся от плоти и крови.

Тактический экран полностью засветился, показал зону поражения, вычислил температуру там. Сто сорок градусов общей, отдельные очаги поражения до пятисот градусов.

Готово, никто не выжил.

— Продолжаем движение, придерживаться маршрута! — Отдала приказ Тамара по трансляции.

Так у нас еще и маршрут есть, оказывается? Когда только успели… А мне казалось, что это как раз разведывательная…

«Леш что там»

«Горит все картинку хочешь»

«Давай»

Тот же пожар, ничего не видно и не понятно.

Вездеходы стали один за другим выстраиваться в колонну и выходить на дорогу.

Вечерело, когда с беспилотника увидели скопление домов дальше, в стороне от дороги. Туда вела маленькая тропка, заросшая и занесенная снегом. Не до конца, ее контуры видно. Небольшая такая полоска, как бы вдавленная в бескрайнее снежное поле.

За ним, где-то вдалеке, видны старые постройки. Не разрушенные. Беспилотник, сделав пару кругов над «населенным пунктом», выдал обычные картинки заброшенной лет на двести деревеньки. Немного похоже на то, что мы видели в Ачинске. Только в Ачинске не было таких снегов и лесов вокруг.

А тут почти все заросло. Но крыши домов еще целы, как и небольшая изгородь из натянутой на столбы сетки вокруг деревни. Просто никого не видно больше, ни следов, ничего.

Беспилотник спустился, сделал пару кругов, сканируя все в самых разных диапазонах.

Ничего не видно.

Сначала туда свернул вездеход с Ленкой на броне.

Поехали медленно, смеркалось уже.

Снег в городе и снег за городом две большие разницы. Тяжеленный «Варан» на широченных колесах держался «на плаву», комплекс обнаружения следил за подземными пустотами, здоровенные колеса, полуспущенные, продавливали не очень глубокую колею.

Медленно и осторожно вездеход подполз к околице.

— Тут забора нету. — Сказал Лешка.

— Что? — Повернулась к нему Тамара.

— Те деревни были с забором, почти со стеной. С частоколом. А тут нету ничего, какая-то сетка только, да и то сгнила почти. И это рядом с дорогой? Почему они сюда не лезут?

— Придется выяснить на месте.

Разведчики слезли с брони, разделились на тройки (Ленка пошла одна), углубились в улочки-переулки.

Деревенька, которую мы нашли, была пуста. И пуста уже давно, лет двести, не меньше. Наверное, с самого конца войны. А то и с начала. Дома пусты, двери занесены снегом и землей.