Чтение онлайн

В 1582 году Мария Федоровна Нагая, последняя супруга Ивана IV, родила сына Дмитрия. После смерти Ивана IV Дмитрий жил со своей матерью в качестве удельного князя в Угличе, на Волге. Царь Федор сослал туда сводного брата и его мать. Инициатором был Борис Годунов. Он опасался влияния Марии Нагой при дворе и распространял слухи, будто бы она сварлива и раздражительна. С высылкой Дмитрия из столицы был удален конкурент в борьбе за трон. В Угличе Мария Нагая не имела никакой власти. Там властвовал ставленник Годунова Битяговский. Между царской вдовой и Битяговским развивалась затяжная ссора, полная личных нападок и злобы. Дмитрий был воспитан в ненависти к Годунову. В мае 1591 года Дмитрий совершенно неожиданно умер. Царица обнаружила его во дворе, истекающего кровью от смертельной раны на шее. Мария Нагая обвинила в убийстве Битяговского. Боярин вместе с сыном и десятью своими сторонниками был убит разъяренным народом. Годунов направил в Углич следственную комиссию. Ее возглавил Василий Шуйский [3] . Комиссия сообщила, что царевич с друзьями играл в ножички. В результате припадка эпилепсии он сам себе нанес рану. Мария Нагая обвиняла Битяговского в убийстве и призывала народ к кровавому восстанию против царя. Московские бояре признали царскую вдову виновной. Мария должна была принять постриг под именем Марфы и уйти в монастырь. Остальные члены семьи были сосланы. Царевич был торжественно похоронен в кафедральном соборе в Угличе. Гибель Дмитрия так и не была до конца расследована и последующие годы давала повод для политической борьбы за власть.

Борис Годунов и Ирина впервые вступили в конфронтацию, когда в январе 1598 года умер царь Федор Иванович и трон «осиротел». Царь, что было довольно необычно, назначил Ирину наследницей престола. Для бездетного монарха это была единственная возможность. Бояре настаивали на том, чтобы Ирина стала преемницей царя. Любой ценой следовало воспрепятствовать вступлению на трон Годунова. Однако Борис Годунов был сильнее. Через девять дней после смерти Федора Ирина объявила, что отказывается от престола, и как монахиня Александра ушла в московский Новодевичий монастырь. Она по своему желанию освободила дорогу своему брату. Боярская дума тотчас приняла на себя обязанности регентского совета. В совете участвовал и патриарх Иов, который сам выступал в качестве правителя. То, что Борис Годунов будет бороться за царскую корону, было ясно из всех предшествовавших событий. Серьезными конкурентами были представители семьи Романовых. Притязания Романовых строились на том, что Анастасия Романовна была первой супругой Ивана IV.

Борис Годунов не мог похвастаться прямым кровным родством, кроме, разве, того факта, что его сестра Ирина была супругой царя Федора, но тем не менее у него были более сильные карты. Именно теперь оправдало себя то, что он предоставил привилегии служилому дворянству. Он мог рассчитывать и на симпатии патриарха. Иов собрал 17 февраля 1598 года Земский собор и представил Бориса Годунова как единственного претендента на престол. В заседании Собора принимали участие патриарший совет, Боярская дума, представители служилых людей, а также московских торговцев и ремесленников. Однако объявился и встречный кандидат – Федор Никитич Романов, племянник царицы Анастасии и старший сын Никиты Романовича. Но влияние патриарха Иова не оставило ему шансов. Первое после брака Анастасии с Иваном IV наступление Романовых на царский престол было отражено. С этого момента семья Романовых больше не прекращала новых и новых попыток добиться трона.

Земский собор единогласно избрал Бориса Годунова. Шествия просителей от населения к Новодевичьему монастырю, куда Годунов сопроводил царицу Ирину, подтвердило одобрение Годунова. Ирина благословила его. Впервые в русской истории дворянин был избран царем всея Руси на государственном собрании, в котором участвовали представители различных сословий. 1 сентября 1598 года Борис Годунов велел официально короновать себя на царство. Время его царствования было не слишком счастливым. Преследования и акты насилия вызывали страх возвращения опричнины. Бояре роптали, города только с большой неохотой подчинялись государственной монополии на экспорт и импорт. Неудовольствие консерваторов породило попытки царя Бориса укрепить связи с заграницей на Западе. Серьезными были последствия голода между 1601 и 1603 годами. Публичные раздачи еды и денег не спасали ни от эпидемий, ни от голодных бунтов.

Все эти явления в хозяйственной, политической и внешнеполитической области свидетельствуют о том, что способность Годунова действовать в качестве царя Руси была ощутимо стеснена. А ведь это несмотря на то, что Годунов был очень набожный, помазанный царь. Тем не менее аристократы никогда не простили ему низкого происхождения. В столице один за другим организовывались заговоры против него, в которых принимали особое участие члены семьи Романовых. Ее глава, Федор Никитич Романов, был под именем монаха Филарета сослан в монастырь, то же произошло и с его женой. Только маленького сына Михаила царь Годунов считал слишком незначительным, чтобы обращать на него внимание. Позднее Филарет и Михаил выводили Русь из глубокого и запутанного кризиса.

Неуверенности царя способствовал в первую очередь груз прошлого. В начале XVII века появились слухи, будто бы в 1591 году царевич Дмитрий не был убит. Слух получил живое воплощение. В Польше появился молодой человек, который выдавал себя за подлинного царевича Дмитрия. В этот период наряду с Борисом Годуновым были живы три царицы, которых должно было интересовать появление Дмитрия: монахиня Марфа (Мария Нагая), мать подлинного Дмитрия, монахиня Александра (Ирина Годунова), сестра Бориса Годунова и бывшая супруга царя Федора, Мария Скуратова, супруга Бориса Годунова и мать родившегося в 1589 году сына Бориса Годунова – Федора, который мог рассматриваться как потенциальный наследник престола. Они осознавали, что Романовы и Шуйские стремятся к тому, чтобы свергнуть Бориса Годунова с престола и что единственным легитимным средством для этого может быть возвращение законного наследника трона.

Новым претендентом был дьякон по имени Григорий Отрепьев, бежавший из Чудова монастыря, расположенного недалеко от Москвы. В 1601 году Отрепьев через Киев отправился в Речь Посполитую, чтобы там получить военную помощь для свержения Годунова. Его путь, мотивы поведения и сопровождающие – все это осталось совершенно неизвестным. Сначала Отрепьев объявился у князя Адама Вишневецкого и через него добрался до польского аристократа Мнишека, который принял его в своем замке в Сандомире. У Мнишека была дочь по имени Марина. В марте 1604 года Отрепьев получил частную аудиенцию польского короля Сигизмунда III. Отрепьев сообщил, что в Угличе он избежал подосланных Годуновым убийц и теперь хочет добиваться принадлежащего ему по праву московского трона. Король Сигизмунд сначала прореагировал сдержанно. В апреле 1604 года православный монах принял католичество и с этого момента стал именовать себя Дмитрием.

В Сандомире он с помощью воеводы Мнишека, его дочери и других польских дворян сумел собрать войско. Одновременно эмиссары от казаков вели подстрекательство против Бориса Годунова. Сигизмунд III поддержал Дмитрия войском. Польский король воздерживался от публичных обязательств перед Дмитрием. В начале 1605 года польский сейм отклонил военный поход на Москву, так что в исторических исследованиях этот поход воспринимается как частное предприятие польской аристократии. Именно воевода Сандомирский, Юрий Мнишек, обручивший свою дочь Марину с Дмитрием, был заинтересован в военном походе, чтобы в случае успеха избавиться от своих финансовых затруднений. Это подтверждает договор, в котором Дмитрий обязуется после заключения брака передать в свободное пользование Новгородское и Псковское княжества. Воевода получал обширные земельные владения и денежные средства. Дмитрий намеревался выполнить свои обязательства перед невестой и будущим тестем в течение года.

Он двинулся на Москву из Сандомира, мимо Киева в направлении Чернигова. К весне 1605 года он, продвигаясь с переменным военным успехом, достиг окрестностей Москвы. В начале апреля Годунов обратился к польскому королю, чтобы тот отказался от поддержки военного похода. Сигизмунд отклонил это требование. Русские военачальники отвернулись от Годунова. 13 апреля 1605 года Борис Годунов умер. Сейчас же на трон был посажен его шестнадцатилетний сын Федор. У Руси был царь, но это был правитель без власти. Попытки царицы Марии повлиять на правление только приблизили и без того скорый конец Федора. На ней клеймом пристали преступления опричников, и бояре не сдерживали своей ненависти по отношению к женщине. В начале мая русские части стали переходить на сторону самозванца. Московские бояре и воеводы велели войску принести присягу «Дмитрию». Князь Василий Шуйский, в противоречие к своему докладу от 1591 года, официально заявил, что царевич Дмитрий жив и вернется в Москву [4] . В столице же царь Федор был арестован во время спровоцированного изменниками-боярами бунта и 10 июня 1605 года вместе с матерью убит.

Десятью днями позже Дмитрий вошел в Москву. 21 июня 1605 года в Вознесенском соборе Кремля он был коронован «царем всея Руси». Дмитрий I был узурпатором без традиций и династии, окруженный иезуитами и поддерживаемый польской знатью. Внезапная смерть Бориса Годунова, пособничество боярской верхушки и польские мушкеты возвели его на трон. Но утверждать власть и править Русью – совсем другое дело. Московские бояре призвали «Дмитрия», преследуя собственные цели.

«Дмитрий» велел привезти в Москву Марию Нагую, чтобы она признала его сыном. Почтенная монахиня Марфа доставила ему это удовольствие. «Дмитрий» велел вернуть сосланных бояр – прежде всего Романовых и Нагих. Но восторг солдат, казаков и дворян по поводу «Дмитрия» быстро исчез, когда они заметили, что новый правитель ведет свою игру с традициями при московском дворе. Он окружил себя гвардией из иностранных наемников. Лжедмитрий часто и охотно говорил о своем «отце» Иване IV и выступал с воспоминаниями, при которых каждый внимательный слушатель понимал, что это ложь. Когда в 1584 году умер Иван IV, настоящему Дмитрию было всего несколько месяцев. Боярин Василий Шуйский, в отличие от прежних своих утверждений, открыто высказывался о том, что царь – не царь, а шарлатан, продавший Русь Польше. И не играло роли то, что эта правда уличала мать Дмитрия в лжесвидетельстве.