Чтение онлайн

В случае сильного тока каолин плавится и испаряется с такой же скоростью, как сгорают угольные проводники, и оба световые эффекта складываются, как в свече. В случае большого напряжения тока проскакивание искр через пластинку каолина вызывает следующее физическое явление: тело становится проводящим всюду, где на него действовала искра, и через несколько секунд ток начинает свободно проходить по телу, по которому раньше он пройти не мог. Искра как бы пробивает току путь, делая проводящими точки тела, которых она касается. На пути тока вещество между проводниками накаляется, испуская яркий, ровный и спокойный свет… Одним словом, ток может проходить по телам, считавшимся до сих пор изолирующими, которые одновременно накаливаются и становятся проводящими…

Это действие искры высокого напряжения на тугоплавкое тело, помещенное на ее пути, имеет совершенно общий характер и относится ко всем известным доныне искрам, получаемым или от гальванических элементов (сухих или мокрых), или от магнитоэлектрических и динамоэлектрических машин, или от индукционных катушек, или от электростатических машин, или даже от естественных источников электричества [ 15 ].

Резюмируя, я предлагаю устройство электрической свечи из двух металлических стержней, между которыми помещена пластинка из тугоплавкого тела, например, магнезии, циркона, мела и т. п., накаливаемая индукционной искрой».

Лампа, построенная Яблочковым на этом принципе и именуемая им также «электрической свечей», хотя она коренным образом отличается от его первой свечи с вольтовой дугой, состояла из двух металлических пружинок, присоединенных к зажимам источника тока, между которыми была помещена каолиновая пластинка.

«Источником света в моей лампе, — говорит Яблочков, — служит каолиновая пластинка, которой придают различные размеры, в зависимости от желаемой силы света. Пластинка может быть помещена в стеклянный шар и снабжена рефлектором для получения желаемого распределения света».

На фиг. 7 дано несколько форм каолиновых калильных тел, предложенных для ламп Яблочкова.

«Каолиновая лампа» Яблочкова встречена была с большим интересом. О ней делались многочисленные сообщения, в частности, в Парижской академии наук. Есть некоторые сведения, что она испытывалась в Кронштадте для нужд флота. Однако, практического применения она не получила и была основательно забыта. О каолиновой лампе Яблочкова вспомнили много лет спустя, когда была изобретена лампа Нернста, основанная на том же принципе, но отличавшаяся по конструкции, тщательно разработанной и приспособленной для обычного употребления, Именно по форме она была подобна обычной лампе накаливания, снабжена эдисоновским цоколем и т. д. В стеклянных колбах первых ламп Нернста были сделаны отверстия, так что тугоплавкие стерженьки для придания им электропроводимости подогревались простой спичкой (зажигались спичкой). В последующих типах этих ламп предварительный нагрев стерженька делался посредством электрического нагревателя, и для предохранения стерженька от перегорания при повышении напряжения у зажимов лампы в каждую лампу помещался предохранитель из железной проволоки в стеклянном сосудике, наполненном водородом{3}. В таком виде лампа была, конечно, гораздо удобнее для употребления, чем примитивная «каолиновая лампа» Яблочкова, но несмотря на шумный начальный успех, она была скоро вытеснена другими, более простыми и более экономичными лампами.

Сходство ламп Нернста с лампами Яблочкова было настолько очевидно, что во многих странах Нернсту было отказано в выдаче привилегии на том основании, что предлагаемые им лампы были ранее изобретены Яблочковым.

Одной из причин неуспеха «каолиновой лампы» Яблочкова могла быть и та, что сам Яблочков, увлеченный успехом своей свечи, обратил все свое внимание на усовершенствование этой свечи и не возвращался уже в дальнейшем к каолиновой лампе. Впрочем и все видоизменения свечи, предлагавшиеся Яблочковым и его последователями, имели мало значения. Наибольшее распространение получила и мировую славу изобретателю дала самая простая конструкция свечи: две параллельные угольные палочки, разделенные слоем изолирующей массы. Слава эта пришла очень быстро. Уже летом 1876 г., т. е. меньше чем через год после приезда в Париж, Яблочков направляется в Лондон в качестве представителя фирмы Бреге на Лондонскую всемирную выставку физических приборов и на этой выставке впервые публично демонстрирует свою свечу в самом первоначальном виде: два вертикальных угольных стерженька, из которых один окружен фарфоровой трубкой. Свеча возбудила громадный интерес к себе. О ней заговорили и в технической и в общей прессе всего мира. Проф. А. Д. Лачинов, один из русских пионеров электротехники, писал: «Свеча Яблочкова фигурировала на Лондонской выставке и приводила в восторг англичан, сумевших оценить по достоинству всю оригинальность этого изобретения».

К сожалению, «оригинальность» и вообще достоинства изобретения Яблочкова оценили иностранцы, а не его соотечественники. Даже передовые люди в России не имели достаточно широких взглядов, чтобы, если не понять, то почувствовать, значение изобретения Яблочкова. Вот, что, например, записывает в своем дневнике один из русских ученых экономистов, впоследствии академик, находившийся в Лондоне в ученой командировке в то же время, когда там находился Яблочков и когда о его изобретении «кричали», по выражению будущего академика, лондонские газеты.

«В двух шагах от меня проживает в одном пансионе целая русская колония, в которой есть даже две дамы и одно семейство с детьми. Эти две дамы (обе молодые и одна почти красавица) — жены двух довольно интересных субъектов. Первый самоучка-механик, бывший телеграфист, некто Яблочков, изобрел удивительную вещь: электрическую свечу, которая должна заменить всякие фонари и лампы для освещения улиц и больших зданий. Он продал свою выдумку в Париже какой-то компании за значительный куш денег и сверх того постоянное жалование в 2000 франков в месяц. Сюда в Лондон он приехал по поручению Компании распространять свое изобретение и делать опыты в разных местах и о нем уже кричат местные газеты».

В другом месте того же дневника записано: «в том же доме, где живет профессор Усов, живет и некто Яблочков, техник-изобретатель электрической свечи. Его находку пробуют в настоящее время в Вест-индских доках и на мосту Ватерлоо в Кенсингтонском и Британском музеях. С ним молодая жена…». Вот все, что нашел сказать об изобретении своего соотечественника «интересного субъекта» и его «выдумке» русский ученый-экономист. Его больше заинтересовал куш, полученный русским изобретателем, об изобретении которого, по его словам, «кричали местные газеты».

Русский экономист и не подозревал, началом какого экономического сдвига является изобретение его соотечественника. Впрочем, в ту эпоху это была судьба всех русских изобретателей и их изобретений: интересовать французов, американцев, англичан, но только не русских.

На Лондонской выставке Яблочков познакомился со знаменитым английским физиком Варрен-Деларю, который высоко оценил изобретение Яблочкова и предоставил ему для демонстрации свою лабораторию. В дальнейшем Яблочков при всех поездках в Лондон пользовался гостеприимством Варрена-Деларю, работал в его лаборатории и там же производил свои демонстрации. Общение с таким крупным физиком, несомненно, не прошло бесследно для молодого изобретателя.

В Россию первые сведения о появлении свечи Яблочкова дошли весьма скоро. Они были привезены в Петербург профессором Санкт-Петербургского университета, Федором Фомичем Петрушевским, посетившим Лондонскую выставку физических приборов и имевшим случай видеть на выставке свечу в действии.

В протоколе № 39 Русского физико-химического общества от 5 октября 1876 г. записано: «проф. Ф. Ф. Петрушевский рассказал также устройство электрической горелки Яблочкова, весьма простой и дешевой». Русские физики отнеслись к изобретению Яблочкова с большим вниманием и через 4 месяца, 1 марта 1877 г., Петрушевский вновь делал сообщение о свечах Яблочкова, демонстрировал 4 свечи и прочитал следующую выдержку из письма, полученного им от Яблочкова:

«посылаю Вам 4 свечи для работы с машиной Аллианс [ 16 ], одну с углями в 8 миллиметров в диаметре, вторую в 7 миллиметров и две в 6 миллиметров. Последние можно поставить обе сразу, если машина имеет достаточное напряжение. Делая свечи малого диаметра и ставя машину всю в напряжение [ 17 ], я жгу по 6 свечей. Для всех моих опытов я предпочитаю машину с переменным током. В машинах этой системы при особых приспособлениях я имею возможность получить практически до восьмидесяти (80) светящихся точек от одной машины. Основанием этого разделения служит найденное мною свойство глины и вообще земель при высокой температуре делаться проводниками тока, который, проходя, раскаливает их до бела и производит яркий ровный свет с пламенем или без пламени по желанию. Теперь опыты совсем закончены».