Чтение онлайн

– Мы можем вдвоем поговорить? – спросил, помолчав, Виктор. Когда Муса и Марк вышли, Сысоев подсел к телефону и набрал по мобильному Сашу Пасько.

– Тут небольшая проблема, Саша, – сказал он. – Наш главный хочет знать, с кем я работаю. Просто за горло берет.

– Понятный вопрос, – без удивления отреагировал граф Пасько. – Как ему позвонить?

Виктор назвал номер Платона, попрощался и положил трубку.

– Ты что, Марика не знаешь? – спросил он. – Или тебе непонятно, из-за чего весь сыр-бор?

– Ты мне лучше объясни, на кой черт ты поперся к Мусе? Ларри обиделся насмерть.

– А что я мог сделать? Марик просто под дверью караулил, чтобы на контракт печать не поставили. Тебя не было. Ларри не было.

– Надо было сесть на самолет, полететь в Германию и там все решить с Ларри, – разъяснил Платон. – Тогда все было бы нормально. А так ты сам себе понасоздавал... черт знает что. Я сколько раз говорил, что в бизнесе мелочей не бывает? Тыщу раз! Если бы я так же подходил к отношениям с людьми, мы бы до сих пор с хлеба на воду перебивались.

Зазвенел звонок. Платон схватил трубку.

– Э-э... здравствуйте, – произнес он, и на лице его изобразилось изумление. – Здравствуйте... очень приятно... да... да... спасибо большое... спасибо вам за звонок... до свидания.

Повесив трубку, он какое-то время смотрел в окно, барабаня пальцами по столу, потом схватил листок бумаги, нацарапал на нем несколько слов и протянул Виктору.

– Этот?

Виктор прочел и кивнул.

– Ничего себе... – протянул Платон. – Это интересно... Очень интересно. Ладно. Давай так. Со всеми вопросами – только ко мне. Марку я скажу, чтобы отстал. И попробуй урегулировать с Ларри.

Еще какое-то время Марк пытался вскочить на подножку уходящего поезда – вызывал директоров, пытался выведать у них, что, собственно, происходит, тормозил платежи, периодически забрасывал факсами Штойера, интересуясь прохождением денег, – но поезд все-таки ушел без Цейтлина. Виктор стал для Марка врагом номер один. Хотя внешне все выглядело вполне благопристойно.

И началось. Сквозь брешь в таможенной границе, определенную президентскими указами, рекой текли деньги и акцизные товары. По таможенным постам вовсю гуляли добытые правдами и неправдами копии с льготных внешнеторговых контрактов: для многих фирм главное было – добыть такую копию, а уж подделать прочие документы, чтобы соответствовали, – дело техники.

Руководство фондов и ассоциаций, облагодетельствованных президентом, реально контролировало не более трети поставок. На остальном беззастенчиво грели руки фирмы-однодневки и бандитские "крыши". Подходило время считать деньги, а денег не было. И кто-то должен был за это ответить. Но сначала следовало остановить льготную вольницу.

Легко сказать! Разве не понятно, что такие указы сами собой не пишутся и такие поблажки на кого попало с неба не сыплются? А ну попробуй, останови.

Таможня прекратила давать "добро" в конце августа. Действие президентского указа было приостановлено на неопределенный срок. До перерегистрации всех действующих контрактов. А когда действие указа – несколько измененного – возобновилось, стало ясно, что лафа с беспошлинным ввозом накрылась. Хватит, льготнички, погуляли... Теперь заплатите все, что положено. Но не сейчас. Отсрочку вам даем, на полгодика. Возите как возили, а рассчитываться будете позже.

– И как теперь быть? – спрашивал Виктор у полковника Беленького.

– А что ты дергаешься? – отвечал полковник. – Ты давай таскай машины. Никто же сейчас пошлин не требует. Только со мной не забывай вовремя расплачиваться.

– Погоди, – возражал Виктор, – тебе ведь теперь пошлины начисляют в полном объеме, а ты мне машины отдаешь по той же цене, что и раньше. Как ты будешь отчитываться, когда отсрочка по таможне кончится?

– Никак не будем отчитываться, – бурчали графья, когда полковник, утомленный непонятливостью Сысоева, разводил руками. – Отвяжись, ради бога. Ну плохие мы коммерсанты. Покупаем дорого, продать норовим подешевле. В убыток работаем. Так и скажем, что проторговались. Не дергайся.

Однако не все рассуждали так, как полковник. Испуганное сгущающимися тучами общество инвалидов, которое попало в указ явно за компанию, резко свернуло работу по льготам. Сотрудничавшие с ними коммерсанты стали нести огромные убытки. Сначала инвалидов пытались переубедить, но потом, столкнувшись с явным непониманием ситуации, коммерсанты объявили, что отныне будут говорить по-другому. Начался отстрел непокорных. Строптивых сотрудников фондов гасили из армейских карабинов и пистолетов иностранного производства, взрывали в машинах и подъездах, поджаривали утюгами и паяльниками. Министерство внутренних дел, знакомое с разгулом уличных войн только по методическим пособиям, зашевелилось всерьез, но сделать ничего не могло. Нужна была свежая мысль, а ничего такого в голову не приходило.

– Ты что такой нервный? – спросил Виктор у полковника, заскочив к нему как-то на Старую площадь.

Полковник, беспорядочно передвигавшийся по кабинету на поскрипывающих протезах, цветисто выматерился и погрозил в окно кулаком.

– Да ну их всех! – объявил он. – Городят невесть что.

– Есть проблемы? – встревожился Виктор, у которого на подходе был очередной миллион на колесах. Полковник махнул рукой.

– Ты же видишь, что творится. Заварили эту дурацкую кашу с отсрочками... Льготники напугались, боятся, что потом взыщут. И объяснить им никак нельзя. А у людей из-за них бизнес встал. Конечно, никто не будет этого терпеть. Позавчера еще одного в подъезде грохнули, слышал? Короче, меня вызвали и приказали что-нибудь придумать. Чтобы льготники перестали трястись и смогли нормально работать. А что я им придумаю? Я кто – финансист, что ли? Я говорю, давайте отсрочки отменим на хер, будем работать как работали. Нет, говорят, нельзя.

Он снова выругался.

– Слушай, Вить, а этот твой главный... Он же толковый мужик вроде. Если его попросить... Можешь сделать?

На встречу с полковником Платон согласился мгновенно, что при его загрузке было просто удивительно. Выслушав по-военному четкий рассказ Беленького, он сразу оценил ситуацию.

– Ни с кем не соединяйте, – приказал Платон администратору клуба. – Значит, так. Сначала была отмена всех таможенных платежей. И льготники работали нормально. Потом сказали, что за таможню придется платить. Через полгода. Так? И льготники напугались. Я правильно понимаю, Паша?

– Правильно, – кивнул Беленький, прихлебывая апельсиновый сок.

– А теперь на них из-за этого наехали, и начался беспредел. Верно?

– Все верно.

– У нас в связи с этим проблемы есть? А, Вить?

– У нас нет.

– Угу. Тогда при чем здесь я?

– Мы все по одному указу идем, – напомнил полковник. – А сейчас уж больно напряженная обстановка. Мне сказали тут... – Он ткнул пальцем за окно. – Короче, если не возобновится нормальная работа, все могут прикрыть. В МВД уже справку готовят. Лично для Самого.

Платон задумался.

– Я просто так ничего делать не буду, – объявил он. – Какой у нас будет интерес, если я скажу, как надо поступать?

– Процент хочешь? – догадался Беленький. – Это нормально. Могу переговорить. Думаю, что договоримся.

– Паша, – сказал Платон, размышляя о чем-то, – мне как-то один человек звонил... Когда все начиналось... Помнишь? Ну насчет тебя... Пусть он мне еще раз позвонит. Это ведь и в его интересах, правда?

– А чего ж не позвонить? – согласился Паша и выудил из внутреннего кармана мобильный телефон. – Сейчас сделаем.