Чтение онлайн

Недалеко от деревни русских встретило человек двадцать во главе с начальником, одетым в пестрое шелковое платье китайского покроя. Крузенштерн подарил начальнику кусок оранжевого сукна, остальным различные мелочи и старался втолковать, что у них нет никаких враждебных намерений, они даже не войдут в дома, а только посмотрят селение. В доказательство дружелюбия он снял свою саблю. Посоветовавшись друг с другом, туземцы, повидимому, решились не удерживать более путешественников.

Осмотрев селение, Крузенштерн вернулся со спутниками на корабль, снялся с якоря и направился к югу на розыски устья Амура. Он намеревался спуститься по северному каналу, отделяющему Сахалин от материка, до самого устья Амура, придерживаясь берегов Азии. Он предполагал найти устье Амура, а затем, продвигаясь по каналу между материком и Сахалином, определить, соединяются они между собою перешейком или разделены проливом.

Воды, омывающие Сахалин, не посещал никто из европейских мореплавателей, кроме француза Лаперуза и англичанина Броутона. О Сахалине и побережье Азии около него европейцы ничего не знали. Лаперуз и Броутон были поражены дикостью и недоступностью береговых скал северной части Японского моря, с другой стороны — богатством флоры и фауны. Край этот был почти необитаем. Лаперуз не видел здесь ни одной лодки, которая отваливала бы от берега. Эта страна покрыта прекраснейшей растительностью, свидетельствовавшей о необыкновенном плодородии почвы.

Лаперуз описал юго-восточную часть Сахалина и названный его именем пролив, отделяющий Сахалин от острова Иессо. Он намеревался проникнуть к северу дальше лимана Амура, в Охотское море, но безуспешно и принял Сахалин за полуостров. Такой же неудачей окончились и попытки Броутона. Авторитет этих знаменитых мореплавателей укрепил всеобщее ошибочное убеждение о недоступности с моря лимана Амура и бесполезности, следовательно, для России этой реки, не дающей выхода в океан. Все же экспедиции Крузенштерна было предписано отыскать устье Амура и вообще исследовать восточный берег Сибири. Как уже сказано, Крузенштерн обогнул северную оконечность Сахалина и стал спускаться к югу по каналу между Сахалином и материком для отыскания устья Амура. Вскоре он встретил противное течение и пресноватую воду и заключил по этим признакам о близости лимана. Однако неоднократные попытки пройти к лиману на «Надежде» не удались, этому мешали очень сильные противные течения, ветер и малая глубина канала.

Видя невозможность проникнуть в глубь канала на корабле, Крузенштерн отправил на розыски устья Амура баркас под командой лейтенанта Ромберга. Баркас этот был специально оборудован: он мог итти и под веслами и под парусами, двадцать человек гребцов были хорошо вооружены и снабжены продовольствием, одеждою и разными инструментами. По мере продвижения баркаса по каналу к югу Ромберг убедился в значительном уменьшении глубин и в наличии отмелей. Пройдя несколько десятков километров и не отыскав устья Амура, он возвратился на «Надежду». На основании его донесения Крузенштерн пришел, подобно Лаперузу и Броутону, к выводу, что Сахалин — полуостров.

Спустя сорок лет Российско-американская компания сделала еще раз попытку исследовать устье Амура и послала для этого корабль «Константин» под командой Гаврилова. После долгих изысканий Гаврилов пришел к тому же заключению, что с Амура нет доступа к океану даже для мелководных судов.

Изыскания Лаперуза, Броутона, Крузенштерна и Гаврилова убедили, казалось, всех, что Амур в своем устье не судоходен, что доступ к его устью очень затруднителен, почти невозможен, что

дальнейшие исследования совершенно праздны. Однако через пять лет после попытки Гаврилова нашелся человек, который не поддался всеобщему убеждению. Это был капитан-лейтенант Г. И. Невельской. На транспорте «Байкал» он произвел тщательное исследование вод, омывающих Сахалин, и нашел лиман и устье Амура, доступные не только для мелких, но и для морских судов.

Он доказал, что Сахалин — остров, а не полуостров, как утверждали старые известные мореплаватели.

Закончив работы по исследованию Сахалина, Крузенштерн направился к Курильским островам. Проверив положение некоторых из них и определив положение острова Св. Ионы, Крузенштерн пошел к Камчатке. Сделав съемку наиболее замечательных пунктов на восточном ее побережье, он после почти двухмесячного плавания прибыл 30 августа в Авачинскую губу.

За время плавания в Японском и Охотском морях Крузенштерном была выполнена огромная и чрезвычайно, ценная работа. Он проверил в натуре все существовавшие старые карты, сличил их между собою, уточнял положение различных мест и вносил свои исправления. Более ста географических пунктов в этих морях были определены астрономически, многие из них получили свои названия,

В Петропавловске Крузенштерн рассчитывал встретить «Неву», но она еще не приходила и известия о ней были тревожные. Рассказывали, что она выдержала на Ситхе сражение с туземцами, причем потеряла несколько человек убитыми и ранеными.

Подготовка «Надежды» к обратному плаванию в Кронштадт, перегрузка трюма и пополнение запасов провизии, доставленной из Охотска и Якутска, задержали Крузенштерна в Петропавловске более месяца. Приняв провизию и груз меховых товаров Российско-американской компании, Крузенштерн вышел из Авачинской губы 9 октября и пошел к берегам Китая. Несмотря на осеннее время года, он намеревался исследовать по пути те места, где на старинных картах значились острова, существование которых новейшими географами считалось сомнительным. Многих из показанных на карте островов действительно не оказалось, другие нанесены были неверно.

Перед входом в Макао моряки увидели флотилию джонок (около трехсот), стоявших на якоре. Предполагая, что это рыбачьи суда, Крузенштерн прошел мимо, нисколько не беспокоясь. В Макао Крузенштерн сделал визит коменданту крепости и узнал от него, что флотилия эта была пиратская. По словам коменданта, пираты грабили суда вдоль всего побережья Южного Китая. Около Макао они стояли уже три недели и незадолго до прибытия «Надежды» захватили одно американское и два португальских судна. На одном из них все люди, взятые в плен и отказавшиеся примкнуть к пиратам, были перерезаны. Некоторым из оставшихся в живых удалось бежать. Они потом рассказывали, что разбойники сжигали все взятые ими суда. Эти пираты были бы еще опаснее, если бы обладали большим искусством в военном и морском деле. Когда случалось сойтись на абордаж [28] с судном, лучше их вооруженным и укомплектованным храбрым и опытным экипажем, они большею частью терпели поражение.

Между Макао и Кантоном английские суда ходили только под конвоем нескольких гребных хорошо вооруженных судов, принадлежавших к стоявшей в этих водах английской эскадре. За несколько дней перед прибытием «Надежды» два вооруженных португальских корабля пробили себе путь, отразив нападение восьмидесяти одного разбойничьего судна.

Покинув 20 июня Сандвичевы острова, «Нева» направилась в северную часть Великого океана, к острову Кадьяк близ полуострова Аляски. Этот переход был очень спокойный.

8 июля приблизились к берегам Америки и увидели остров Чирикова, названный именем сподвижника Беринга, открывшего его в группе Алеутских островов.

Одиннадцать месяцев и трое суток плыл корабль «Нева» из Кронштадта до берегов Русской Америки. Этот дальний и трудный путь он совершил, «не только не имея на корабле своем ни одного человека больного, но с такими людьми, которые были тогда еще здоровее прежнего».

10 июля подошли, наконец, к острову Кадьяк. Берега его были гористы, на вершинах лежал снег. Когда в четыре часа пополудни проходили гавань «Три святителя» навстречу «Неве» вышла туземная байдара. В ней находились один русский промышленник и восемь алеутов. Моряки «Невы» приняли гостей и были очень обрадованы их подарку: большой корзине прекрасной свежей рыбы. Так как «Нева» должна была итти далее — в гавань Св. Павла, базу Российско-американской компании, то гости уехали. По пути к Павловской гавани попадалось много уток, топорков и зарослей морской капусты.

При подходе «Невы» к Павловскому селению крепость салютовала из пушек, а собравшийся на берегу народ восторженными криками «ура!» долго приветствовал балтийских моряков.

Едва «Нева» вошла в гавань, как явился помощник главного правителя колоний Бадер поздравить моряков с благополучным прибытием в Русскую Америку и высказать свое восхищение их плаванием.

Все на «Неве» были уверены, что их ждет здесь отдых после долгого плавания, но на другой день по прибытии Бадер вручил Лисянскому бумагу от главного правителя колоний Баранова, в которой, сообщая о восстании индейцев племени колюж и о захвате ими русской Ситхинской крепости и селения при ней, Баранов просил помощи. Бадер дополнительно сообщил, что Баранов еще ранней весной отправился на Ситху со ста двадцатью русскими промышленниками на четырех парусных судах и девятьюстами алеутов на байдарах.