Чтение онлайн

Теперь о разных трактовках спорных вопросов. Не вполне ясно, кто именно и на каком уровне принимал решение о реорганизации появившихся братств, почему инициаторы избрали способ их «усыпления», если можно было ограничиться такой мерой лишь в отношении подозреваемых лиц, как проходил конкретно процесс отмирания прежних ассоциаций и зарождение новых, согласовали ли инициаторы свои шаги с иностранным центром и каким образом, наконец, какие хронологические рамки заняла сама трансформация одних ассоциаций в другие? Точно на все это при нынешнем состоянии источников ответить затруднительно. Приходится ограничиться наиболее вероятными предположениями.

Если начать с относительно простого вопроса хронологии, то полагаем отнести начало «усыпления» к первой половине 1910 г., а появление новых лож с совершенно иными названиями к середине 1911 г. В число инициаторов, вероятно, входили адепты бывших структур, перешедшие на ведущие посты в новые, в том числе А.И. Браудо, А.М. Колюбакин, Н.В. Некрасов, А.А. Демьянов, С.Д. Мстиславский, С.Д. Урусов, что устанавливается сравнением членов «Полярной Звезды» и ложи Верховного Совета новой организации, названной Великим Востоком Народов России188. Представляется, что какое-то согласование «перестройки» с французами имело место на самом высоком уровне, причем зарубежные менторы могли посоветовать «усыпление» целых лож вместо часто практикующегося масонством отстранения только неугодных адептов. Речь шла именно об основании принципиально новой организации, а не о фиктивном роспуске прежних лож ради избавления от ненадежных элементов, как утверждают Б.И. Николаевский и вслед за ним А.И. Серков, добавивший, будто одной из причин стала боязнь провокаторства189. Но поче-му-то другие подпольные группировки, действительно кишевшие провокаторами, вроде Азефа у эсеров, ничего подобного не опасались.

Тем самым вместо законных и инсталлированных филиальных лож Великого Востока Франции, вопреки масонским регламентам, в России возникло совершенно иное общество, которое лишь сугубо условно можно отнести к Ордену «вольных каменщиков», что и зафиксировано в разных материалах и свидетельствах очевидцев. «Записка» Каидаурова перечисляет1 следующие его особенности. «Имелся Верховный Совет, но не в смысле догматического учреждения, как в шотландском франкмасонстве, а в смысле чисто административного органа, члены которого в количестве 7—9 избирались на три года и возобновлялись выборами по третям. Главы организации, собственно, не было, все дело держалось на энергичном брате Колюбакине и на секретаре Верховного Совета А.Я. Гальперине, ныне живущем в Лондоне и занимавшем должность секретаря во все время существования организации. Верховный Совет собирался в Петрограде и контролировался ежегодным Конвентом, для разрешения же местных вопросов собирались также областные Конвенты. Ввиду политического характера организации и связанной на этот раз с принадлежностью к ней (не как в ложах 1909 г.) серьезной опасностью, посвящаемые приносили присягу в безусловном повиновении. Для лучшего сохранения тайны члены одной ложи не могли ни знать фамилий членов других лож, ни посещать их собрания». Составителями цитируемого документа допущена важная неточность. Секретарем до конца 1912 г. и в 1915 г. был Некрасов, с лета до конца 1914 г. Колюбакин, в 1915—1916 гг. Керенский, и только с лета 1916 г. Гальперин*. Мало того, в новый союз не пригласили значительную часть прежних отцов-основателей братств, принявших посвящение во французских ложах. Место их заняли преимущественно политические деятели левого толка.

Перейдем к свидетельствам непосредственных участников, данных отчасти в разные годы и при неоднозначных обстоятельствах. Арестованный в СССР Некрасов показал следователю НКВД 13 июля 1939 г.: «Я был принят в масонство в 1908 г. ложей под председательством А.А. Орлова-Давыдова на квартире профессора М.М. Ковалевского. Ложа эта принадлежала к политической ветви масонства и была создана первоначально французской ложей (на самом деле административным центром. — О. С.) Великого Востока Франции, но уже с 1910 г. русское масонство отделилось и прервало связь с заграницей, образовав свою организацию «Масонство народов России» (ее название было иным. — О. С.). В 1909 г. для очистки новой организации от опасных по связям с царским правительством и просто нечистоплотных морально людей организация была объявлена распущенной и возобновила свою деятельность уже без этих элементов (князь Бебутов, М.С. Маргулиес...). Новая организация была строго конспиративна — она строилась по ложам (10—12 человек), и во главе стоял Верховный Совет, выбиравшийся на съезде тайным голосованием, состав которого был известен лишь трем особенно доверенным счетчикам». По утверждению Некрасова, они сразу поставили себе боевую задачу: «Бороться за освобождение родины и за закрепление этого освобождения». Имелось в виду не допустить при революции повторения ошибок 1905 г., когда прогрессивные силы сразу раскололись и царское правительство легко их по частям разбило. За численностью не гнались, подбирая людей морально и политически чистых, а больше всего пользующихся политическим влиянием и властью. «Масонство было надпартийным, т.е. в него входили представители разнообразных партий, но они давали обязательство ставить директивы выше партийных», чего реально не наблюдалось. Оказывается, меньше всего было большевиков. Это И.И. Скворцов-Степанов и примыкавший к ним присяжный поверенный Н.Д. Соколов. Далее на-зывались члены народнических групп, меньшевики, кадеты190.

В беседе с Николаевским Гальперин поведат в 1928 г.: «Я сам вошел в ложу, кажется, в 1911 г. Привлекли меня Керенский и Барт, сын Г.А. Лопатина. Во время первых разговоров речь шла о моем отношении к вопросу о желательности создания организации, которая согласовывала бы действия разных политических партий, поскольку они борются против самодержавия». Тот выразил готовность вступить туда и перед посвящением сообщил о масонском характере. В итоге его приняли в братство иод председательством А.А. Демьянова, название которого не установлено. Далее освещаются особенности общества, совпадающие в главном с рассказом Некрасова. Тремя годами раньше известный лидер меньшевиков С.Н. Чхеидзе сообщил Николаевскому: «Как-то раз — это было в 1910 г. — ко мне подошел член Государственной думы Степанов, левый кадет, и спросил меня, не нахожу ли я возможным вступить в организацию, которая стоит вне партий, но преследует политические задачи и ставит своей целью объединение всех гцюгрессивиых элементов». Чхеидзе догадался, что именно коллега имел в виду, и дал согласие. Таким путем он стал масоном и даже был позднее кооптирован в Верховный Совет. Затем он вовлек туда земляка из меньшевиков Е.П. Гегечкори191.

Наконец, гораздо позже А.Ф. Керенский изложил в мемуарах собственную версию. «О моем участии попросили в 1912 г., сразу после избрания в IV Думу. После серьезных размышлений я пришел к выводу, что мои собственные цели совпадали с целями общества, и принял предложение вступить в него. Хотел бы подчеркнуть, что наше общество было неправильной масонской организацией. Во-первых, необычность его состояла в разрыве связей со всеми иностранными обществами и приеме женщин. Сложный ритуал с системой степеней отменялся и только сохра-иилась внутренняя дисциплина, которой поддерживалась мораль членов и их способность хранить тайну. Не составлялось ни письменных протоколов, ни списков членов, и эта секретность объясняет факт отсутствия информации о целях и структуре общества». Масоны направляли все усилия к «установлению в России демократии, основанной на широких социальных реформах и началах государственной федерации»192. Адвокат Керенский в свое время защищал обвиняемых на крупных политических процессах. В конце 1905 г. подвергся аресту в связи с делом боевой дружины эсеров, но вскоре был освобожден. Избранный в Госдуму от трудовиков, поддерживал связи с кадетами и другими группировками.

Нельзя пройти мимо путаной вводной статьи В.В. Поликарпова, публикатора показаний Некрасова, с голословными утверждениями, будто те были «полностью сфабрикованы в соответствии с заранее выработанным сценарием» костоломами от НКВД, а советские ученые, дескать, попались на удочку193. И невдомек автору сентенции, который, кстати, неплохо разбирается в проблеме, ибо [юдактировал немало соответствующих статей, что узник Некрасов ничего не выдумывал и не действовал по сценарию, который просто не могли разработать невежественные следователи карательною ведомства. Ведь его сведения по существу совпадают с отрывками сообщений эмигрантов. Право, стыдно за подобную .эскападу коллеги, который походя бросил тень на безвинно расстрелянного видного отечественного деятеля Н.В. Некрасова. Достойный ответ оппоненту дал в редакцию уважаемого журнала В.И. Старцев, крупный масоновед, к сожалению, безвременно покинувший нас («Вопросы истории»).

Конституирование нового масонского союза состоялось летом 1912 г. в Москве при участии Верховного Совета из 25 адептов, включая Балавинского, Брауде, Гальперина, Гегечкори, Керенского, Колюбакина, Коновалова, Мстиславского (Масловского), Некрасова, Оболенского, Чхеидзе и других, а также представителей ряда лож. В докладе Некрасова сообщалось о наличии тогда

в России до 14—15 братств, в том числе в столице империи 5, 3—4 в Киеве, 1—2 в Москве, по одной в Нижнем Новгороде, Одессе и Минске, что считалось достаточным для выделения русских масонов в самостоятельную организацию. Отдельные делегаты сомневались относительно возможности этого без предварительного согласия ВВФ. И предполагали возможность получить такую санкцию впоследствии. Однако большие споры разгорелись по поводу названия общества. Если подавляющее большинство делегатов отстаивали наименование «Великого Востока России», то украинцы, в первую голову известный историк, националист М.С. Грушевский, требовали исключения последнего слова. В результате с трудом достигли компромисса на названии «Великий Восток Народов России». Конвент поручил своему исполнительному органу выработать устав и разослать его для ознакомления ложам, дабы в последующем его утвердить. Верховный Совет занимался в основном созданием лож, контролем за приемом новых членов в старые ложи и рассмотрением других органи-зационных вопросов. Образуемые братства стремились группировать по роду занятий большинства членов, что привело к появлению думской ложи, литературной, военной и др. Исключительно большое внимание Верховный Совет уделял первой из них, куда входили депутаты Ефремов, Коновалов, Волков, Степанов, Ко-любакин, Орлов-Давыдов, Демидов, Некрасов, Керенский, Чхеидзе, Скобелев, Гегечкори, Чхенкели1.

Уже из приведенных сведений Гальперина явствует наличие некоего внутреннего ядра ВВНР в лице далеко не всех лидеров кадетов, прогрессистов, трудовиков, меньшевиков, эсеров, народнических групп, которые, конечно, были в состоянии оказывать влияние на выработку линии своих партий, но она не могла быть определяющей. Вне масонов оставались такие видные либеральные и левые деятели, как Милюков, Набоков, Гучков, Плеханов, Мартов, Дан, Гоц, Церетели и многие другие, никогда не позволившие бы руководить собой со стороны пусть и масонского общества. Так в дальнейшем и оказалось.

Следующий масонский конвент состоялся летом 1913 г. в Петербурге. Он принял предложенный проект устава и поручил

Верховному Совету издать его конспиративно в виде книги об итальянских революционных карбонариях начала XIX в., которую якобы написал Мстиславский под псевдонимом Сидоренко1. Этот документ, впервые введенный в научный оборот В.И. Старцевым по коллекции Б.И. Николаевского, заслуживает отдельного рассмотрения. Датирован он второй половиной 1912 г. Задачи и цели Ордена (без указания названия) сформулированы так: «Создание связанного моральной общностью и взаимным доверием братского ордена; братья сохраняют свободу политического действия, но стремятся к утверждению и защите прав человека и гражданина». Он состоит из братьев и сестер, посвященных одной из лож, или делегации Верховного Совета, имеет две степени: ученика и мастера. Обязанности адептов изложены в формуле при посвящении. Вот полпый его текст. «Обещаю любить братьев моих масонов. Защищать их в опасности, хотя бы жизни моей грозила смерть. Обещаю хранить орденскую тайну. Не раскрывать существование братства, хотя бы я был спрошен об этом на суде, не раскрывать ничего, что я узнаю как брат. Обещаю исполнять постановления ложи и высших масонских властей». Далее излагались особенности построения и функционирование лож, полномочия их офицеров, состоящих из венерабля (досточтимого мастера), двух наблюдателей, оратора, казначея и секретаря.

Раздел «Орденская тайна» состоял из шести пунктов: обязательств «хранить в тайне как само существование ордена, так и все, что касается его состава, планов и деятельности», «все сообщенное в братском порядке или ставшее известным в заседаниях ложи», «братья знают лишь членов своей ложи, венерабль знает секретаря Верховного Совета», «все относящееся к орденской тайне не должно быть излагаемо на письме», «письменные ответы испытуемого и баллотировочные записки немедленно сжигаются в самой ложе». Единственным наказанием за нарушение «орденских обязанностей» было «усыпление» адепта, состоящее в освобождении от исполнения его обязанностей. Верховный Совет имел право «усыпить» и ложу за нарушение орденских обязанностей. Устанавливалось пожизненное сохранение братьями орденского звания, но каждый брат мог «уснуть», сообщив о таком решении своей ложе. Вместе с тем «уснувшие» и «усыпленные» братья «остаются связанными обетом хранения орденской тайны». Два последних пункта касались прерогатив конвента как высшего законодательного органа, устанавливающего основные положения работ на предстоящий год, и Верховного Совета в качестве «верховного руководителя орденских работ, хранителя орденских традиций, высшего судьи ордена и исполнителя решений конвента», избираемого на год в составе 6—18 членов. Он работает в порядке ложи и сносится с ними через секретаря и вене-раблей194.