Русские песни и романсы
Шрифт:
* * *
По чувствам братья мы с тобой, Мы в искупленье верим оба, И будем мы питать до гроба Вражду к бичам страны родной. Когда ж пробьёт желанный час И встанут спящие народы — Святое воинство свободы В своих рядах увидит нас. Любовью к истине святой В тебе, я знаю, сердце бьётся. И, верно, отзыв в нем найдется На неподкупный голос мой. ВТОРАЯ ПОЛОВИНА XIX — НАЧАЛО XX ВЕКА
ПЕСЕННАЯ ЛИРИКА
(И. П. Макаров?)
* * *
Однозвучно гремит колокольчик, И дорога пылится слегка, И уныло по ровному полю Разливается песнь ямщика. Столько грусти в той песне унылой, Столько грусти в напеве родном, Что в душе моей хладной, остылой Разгорелося сердце огнём. И припомнил я ночи иные И родные поля и леса, И на очи, давно уж сухие, Набежала, как искра, слеза. Однозвучно гремит колокольчик, И дорога пылится слегка. И замолк мой ямщик, а дорога Предо мной далека, далека… А. Е. Разоренов
Песня
И. Е. Молчанов
* * *
Было дело под Полтавой, Дело славное, друзья! Мы дрались тогда со шведом Под знаменами Петра. Наш могучий император — Память вечная ему! — Сам, родимый, пред полками Словно сокол он летал, Сам ружьём солдатским правил, Сам и пушки заряжал. Бой кипел. Герой Полтавы, Наш державный великан, Уж не раз грозою грянул На могучий вражий стан. Пули облаком носились, Кровь горячая лилась. Вдруг одна злодейка-пуля В шляпу царскую впилась… Видно, шведы промахнулись — Император усидел, Шляпу снял, перекрестился, Снова в битву полетел. Много шведов, много русских Пред Полтавою легло… Вдруг ещё впилася пуля В его царское седло. Не смутился император, Взор как молния сверкал, Конь не дрогнул от удара, Но быстрее поскакал. Но как раз и третья пуля Повстречалася с Петром, Прямо в грудь она летела И ударила как гром. Диво дивное свершилось: В этот миг царь усидел. На груди царя высокой Чудотворный крест висел; С визгом пуля отскочила От широкого креста, И спасенный победитель Славил господа Христа. Было дело под Полтавой; Сотни лет ещё пройдут, — Эти царские три пули В сердце русском не умрут! И. С. Никитин
Песня бобыля
* * *
Ехал из ярмарки ухарь-купец, Ухарь-купец, удалой молодец. Стал он на двор лошадей покормить, Вздумал деревню гульбой удивить. В красной рубашке, кудряв и румян, Вышел на улицу весел и пьян. Собрал он девок-красавиц в кружок, Выхватил с звонкой казной кошелёк. Потчует старых и малых вином: «Пей-пропивай! Поживём — наживём!..» Морщатся девки, до донышка пьют. Шумят, и пляшут, и песни поют. Ухарь-купец подпевает-свистит, Оземь ногой молодецки стучит. Синее небо, и сумрак, и тишь. Смотрится в воду зеленый камыш. Полосы света по речке лежат. В золоте тучки над лесом горят. Девичья пляска при зорьке видна, Девичья песня за речкой слышна. По лугу льётся, по чаще лесной… Там услыхал её сторож седой; Белый как лунь, он под дубом стоит, Дуб не шелохнётся, сторож молчит. К девке стыдливой купец пристаёт, Обнял, целует и руки ей жмёт. Рвётся красотка за девичий круг: Совестно ей от родных и подруг, Смотрят подруги — их зависть берёт: Вот, мол, упрямице счастье идёт. Девкин отец своё дело смекнул, Локтем жену торопливо толкнул. Сед он, и рваная шапка на нём. Глазом мигнул — и пропал за углом. Девкина мать расторопна-смела, С вкрадчивой речью к купцу подошла: «Полно, касатик, отстань — не балуй! Девки моей не позорь, не целуй!» Ухарь-купец позвенел серебром: «Нет, так не надо… другую найдём!..» Вырвалась девка, хотела бежать, Мать ей велела на месте стоять. Звёздная ночь и ясна и тепла. Девичья песня давно замерла. Шепчет нахмуренный лес над водой, Ветром шатает камыш молодой. Синяя туча над лесом плывет, Тёмную зелень огнём обдаёт. В крайней избушке не гаснет ночник, Спит на печи подгулявший старик, Спит в зипунишке и в старых лаптях, Рваная шапка комком в головах. Молится богу старуха жена, Плакать бы надо — не плачет она. Дочь их красавица поздно пришла, Девичью совесть вином залила. Что тут за диво! и замуж пойдёт… То-то, чай, деток на путь наведёт! Кем ты, люд бедный, на свет порожден? Кем ты на гибель и срам осуждён? Н. А. Некрасов
(Из поэмы «Коробейники»)
— — —
«Ой! легка, легка коробушка, Плеч не режет ремешок! А всего взяла зазнобушка Бирюзовый перстенёк. Дал ей ситцу штуку целую, Ленту алую для кос, Поясок — рубаху белую Подпоясать в сенокос, — Всё поклала ненаглядная В короб, кроме перстенька: «Не хочу ходить нарядная Без сердечного дружка!» * * *
В полном разгаре страда деревенская… Доля ты! — русская долюшка женская! Вряд ли труднее сыскать. Не мудрено, что ты вянешь до времени, Всевыносящего русского племени Многострадальная мать! Зной нестерпимый: равнина безлесная, Нивы, покосы да ширь поднебесная — Солнце нещадно палит. Бедная баба из сил выбивается, Столб насекомых над ней колыхается, Жалит, щекочет, жужжит! Приподнимая косулю тяжёлую, Баба порезала ноженьку голую — Некогда кровь унимать! Слышится крик у соседней полосыньки, Баба туда — растрепалися косыньки, — Надо ребёнка качать! Что же ты стала над ним в отупении? Пой ему песню о вечном терпении, Пой, терпеливая мать!.. Слёзы ли, пот ли у ней над ресницею, Право, сказать мудрено. В жбан этот, заткнутый грязной тряпицею, Канут они — всё равно! Вот она губы свои опалённые Жадно подносит к краям… Вкусны ли, милая, слезы соленые С кислым кваском пополам?.. Л. Н. Модзалевский
Вечерняя заря весною
И. 3. Суриков
Рябина
В степи
Поделиться с друзьями: