Чтение онлайн

В письме Фредерика II отмечаются два важных факта. Во-первых, за 20 лет до открытия голландцами Шпицбергена туда плавали русские, которые совершали ежегодные поездки для промысла морского зверя. Во-вторых, Шпицберген у жителей Северной Норвегии носил тогда название Гренландии. Следует отметить попутно, что один из спутников Баренца, Теунис Клаас, сообщил о находке экипажем Баренца у берегов Шпицбергена обезглавленных моржей, а также нескольких убитых китов — очевидно, результаты охоты русских (Wieder, 1919).

Есть еще одно интересное сообщение, относящееся к первой половине XVI в. Герберштейн в своей известной книге «Записки о московитских делах» пишет, что за поясом мира, т. е. Рифейскими или Гиперборейскими горами древних, находится страна Энгронеланд. Горы «покрыты постоянными снегами и льдом и перейти через них не легко, то по этой причине область Энгронеланд совершенно неизвестна» [11] . И дальше, говоря о стране Энгронеланд, автор указывает, что она находится за Печорой и Обью. Сообщение это очень странное, так как известно, что Энгронеланд — одно из широко употреблявшихся в XV и XVI вв. названий Гренландии. Здесь как будто название это применено к Новой Земле.

Но в немецком издании (1557 г.) этой книги (перевод сделан самим Герберштейном, он же написал к нему ряд дополнений) мы находим совсем другие сведения. Так, в рассказе о стране Энгронеланд Герберштейн добавляет: «Я только слышал про это от одного лица, но не видел никого, кто побывал бы в той земле» [12] . Во втором дополнении он дает совершенно другое описание положения Энгронеланд: «Энгронеланд расположена к северу против шведских и норвежских земель, но ни туда, ни оттуда не ездят через море из-за бурных ветров и льда. Над страною высятся горы, покрытые вечным льдом и снегом, так что никто не смеет переправиться через них и таким образом жители остаются отрезанными от сообщества людей. Готс-шальх Розенкрантц, сын короля Христерна (который умер при дворе цесаря Карла), бывший канцлер, говорил мне, как на нашей памяти некоторые лица отважились отправиться туда и хотя они наполовину погибли от кораблекрушения, оставшиеся все же дерзнули поехать в эту страну, но, кроме одного, погибли во льду и снеге».

Герберштейн был в Дании в 1516 г. в качестве посла к королю Кристиану II. Но, судя по тексту, он мог встретиться с Розенкрантцем и позже, при дворе Карла V, императора Римской империи, куда Кристиан II бежал вместе с некоторыми своими приближенными после свержения его Густавом Вазой в 1523 г.

B. В. Мавродин (1954) полагает, что у Герберштейна под названием «Энгронеланд» может подразумеваться как Шпицберген, так и Гренландия. Текст Герберштейна не позволяет решить этот вопрос, но следует помнить, что в XVI в. Гренландия была совсем забыта.

Точно установить время начала плавания русских к Шпицбергену мы не можем. Документальные сведения по этому вопросу относятся лишь к началу XVIII в. В упомянутой выше записке Антона Старостина говорится, что его предки плавали на Шпицберген еще до основания Соловецкого монастыря, т. е. до 1435 г. (1425 г. по М. И. Белову), но это заявление основано на преданиях.

Пришедшие в середине XVI в. к северным берегам России иностранцы увидели здесь многочисленные поселения поморов. Английский капитан Барро в 1556 г. встречал на Мурмане и вблизи Новой Земли русские промысловые суда. Барро пишет, что «русские были смелыми и хорошими мореходами и суда их шли быстрее английских». К концу XVI в. на Мурманском побережье, по иностранным данным, участвовали в морских промыслах до 7500 русских судов и свыше 30 000 русских промышленников (Ставницер, 1948).

C. Ф. Платонов (1922) сообщал, что, по преданиям, Пе-ченгский монастырь был основан игуменом Трифоном в 1533 г., а в 1562–1564 гг. сам Трифон на монастырских ладьях приходил с монахами в датскую крепость Вардегуз для продажи датчанам и норвежцам рыбы, рыбьего жира и других продуктов морского промысла. В русских писцовых книгах указывается, что в 1608 г. на мурманском береге находилось 46 становищ (Ставницер, 1948).

По другим сведениям из русских источников, в 1574 г. в Кольском посаде было 87 дворов. «И та земля лопская искони вечная наша вотчина». «Дикая Лопь» Кандалашской губы окрещена в 1526 г., когда там была поставлена русская церковь (Тихомиров, 1962).

В статье И. П. Шаскольского о возникновении Колы подчеркивается, что последняя основана не в 1264 г., как предполагали некоторые историки, а на 300 лет позже. Однако русские плавали вдоль берегов Кольского полуострова уже около 1200 г.

В 1216 г. даньщик Семен Петриловиц собирал дань с саамов Кольского полуострова (Терская волость Новгорода) — об этом свидетельствует Новгородская летопись. Вероятно, освоение Кольского побережья началось еще в середине XII в., а может быть, и гораздо раньше. Но плавания XII–XIV вв. не сопровождались заселением— русские приходили из Подвинья только на лето. Постоянные поселения русских на южном берегу Кольского полуострова возникли в XV в., а на Мурманском — с 30-х годов XVI в. (с основания Печенгского монастыря) (Шаскольский, 1962).

Все это говорит о том, что в XVI в. русские уже хорошо освоили северное побережье Кольского полуострова, имели здесь много поселений, совершали многочисленные ежегодные плавания.

Многие исследователи Севера считают, что уже в XII–XIII вв. поморы ходили на Шпицберген (Ставницер, 1948). Это предположение основано на общих соображениях о выходе русских на просторы Баренцева моря для промысла морского зверя. И хотя оно опирается на достаточно серьезные факты и может считаться весьма вероятным, все же нельзя пользоваться им, чтобы определить время появления первых русских мореплавателей на Шпицбергене с точностью хотя бы до столетия.

Безусловно одно: русские промышляли на Шпицбергене значительно раньше, чем было написано письмо Фредерика II (1576 г.), и что они называли этот архипелаг Грумант или Груланд. Поэтому свидетельство Мюнцера, что в 1493 г. Ивану III подчинялось большое поселение на острове Груланда, можно безусловно отнести к поселкам русских промышленников на Шпицбергене.

В заключение этой главы уместно остановиться на одном драматическом эпизоде, который внезапно прервал мои работы над письмом Мюнцера. Я уже занимался этой темой в течение нескольких месяцев, когда в начале весны

1958 г. увидел в очередном апрельском номере «Советской этнографии» статью И. П. Шаскольского о результатах раскопок скандинавской экспедиции 1955 г. на Шпицбергене. Археологи экспедиции обнаружили на Шпицбергене русское становище конца XVIII в. Но не это интересное сообщение привлекло в тот момент мое внимание: в сноске к первым строкам автор сообщал, что П. Фрумкин в «Летописи Севера», вышедшей в 1957 г., выдвинул гипотезу о том, «что существует письменное известие об открытии Шпицбергена за 100 лет до Баренца». Шаскольский сомневался в правильности этой гипотезы и относил сообщенный автором факт к Новой Земле (Шаскольский, 1958). Необходимо было немедленно ознакомиться со статьей Фрумкина: дата «100 лет до Баренца» слишком близка была к письму Мюнцера!

Статья П. Фрумкина — небольшая, всего пять страниц, заключала в себе все существенное: анализ письма Мюнцера, доказательства, что в нем упомянуты русские поселения на Шпицбергене, важнейшую литературу по этому вопросу.

Сначала я решил, что не стоит дальше продолжать работу: самое важное уже опубликовано. Но когда я внимательно прочитал статью, то увидел, что у меня накоплены более значительные материалы, чем изложенные в ней. Я тогда еще не знал деталей жизни Мюнцера и обстоятельств, при которых он писал письмо (что я мог выяснить только зимой 1961/62 г., когда получил некоторые книги из Германии), но зато у меня был уже собран большой материал о картах XV и XVI вв. Сведения об этих картах и влиянии письма Мюнцера на некоторые из них (об этом — в следующих главах) были очень важны. Статья же Фрумкина представляла весьма краткое сообщение и, как я мог уже судить, не свободное от некоторых ошибок. Хотя она содержала самое главное, «изюминку» проблемы, все же оставалось еще многое сделать, чтобы выяснить все далеко идущие последствия картографического порядка, а также обстоятельства лизни Мюнцера (которыми П. Фрумкин совсем не занимался) и причины написания письма.