Чтение онлайн

Тимоня же после отъезда свиньи скоро проснулся, а проснувшись и сам не сразу вспомнил, куда он дел свинью.

– Жена, жена, – воскликнул он, толкая жену под бок, – а куда мы свинью-то спрятали?

– Долго ли ты будешь меня об этом спрашивать? – отвечала та. – Ведь я тебе уже раньше сказала, что она лежит на печи в сарафане.

– Когда ты мне об этом сказывала? – вскричал он с ужасом.

– Недавно, – отвечала та, – конечно, ты ведь после этого заснул.

– Ну, прощай же наша свинка! – воскликнул Тимоня, соскакивая с кровати. – Конечно, её уже спровадили. – И побежал в избу.

Но на печи вместо свиньи на ощупь обнаружил он нечто мягкое, и совсем не схожее с приятным запахом, а именно то, что свинья ему оставила вместо благодарности за похмельное угощение.

Затряслись и у Тимони поджилки, но опасность и дальше жить у воров в работниках принудила его отложив бесплодное уныние, искать средства к поправлению беды. Он бросился к лошади и поскакал догонять путешествующую свинью, что ему вскоре и удалось. Воров он догнал вскоре, на самом входе в лес, и поехал за ними потихоньку. Довольно тёмная ночь препятствовала ворам его увидеть.

Вскоре оба весьма устали и решили отдохнуть, бросив в сердцах свинью на землю. Один из них сказал:

– Тьфу! Пропасть какая! Уморила! Но уж за двести-то рублей потрудиться можно.

Другой отвечал ему:

– Теперь бы я, брат, не пожалел бы рубля за подводу, чтобы эту стерву отвезти.

Тимоха между тем привязал свою лошадь, отведя её в сторонку, а сам, подойдя потихоньку, начал бренчать удилами узды, скинутой с лошади. Одни из воров, услышав это, сказал:

– Брат! Послушай-ка, никак спутанная лошадь ходит?

Тимоха продолжал бренчать. Вор уверился в своем предположении и без лишних околичностей бросился ловить лошадь, а другой между тем отдыхал, сидя близ свиньи.

Между тем Тимоха продвигался вперед от вора, который вознамерился поймать клячу. Так он незаметно завёл его далеко, где и оставил, а сам побежал к другому. Приблизившись к нему сажен на десять, стал он его окликать, говоря:

– Пособи, брат, расковать лошадь.

Тот, решив, что разговаривает с братом, двинулся к нему со словами:

– Экой же ты детина! Не можешь распутать лошади.

А Тимоня, будто не в силах удержать лошади, подвигался прочь и как отвёл его от дороги подалее, так и оставил его искать своего брата, который искал попусту лошадь, а сам побежал к свинье. Подхватив ее, он сел на лошадь и увёз домой.

Там он привязал путешественницу за ногу к стоящему посреди комнаты жернову, вокруг насыпал ржи, итак свинья начала кушать рожь и ходя кругом, принялась молоть жернова.

Сделав это, Тимоня опять отправился в постель и, ни о чем не думая, заснул спокойно.

Между тем воры сошлись вместе. Один спрашивал где лошадь, другой отвечал что и в глаза её не видел.

– Как? Ведь ты меня кликал «пособи распутать». – промолвил первый.

– Ты бредишь! – возражал второй. – Я ни слова не говорил.

– Ну, – сказал первый, – знать это Тимоха подшутил над нами. Пойдём-ка посмотрим, тут ли свинья?

Но довольно долго проискав свою добычу, так и не смогли её найти, из чего и догадались, что она в сопровождении зятя из возвратилась обратно в дом свой, куда они опять и побежали.

Зайдя во двор, подошли они к избе, и один из них сказал:

– Пропали, брат, наши с тобой 200 рублей. Ведь уже старая-то хрычовка проснулась, вот уже она и жернова налаживает, знать зерно молоть хочет. Однако сбегаю-ка я опять к сестре, и спрошу опять у неё опять по-давешнему, где свинья, может, она и не в избе?

Итак, забравшись по-прежнему на клеть, разбудил он её и спросил:

– Жена, а где свинья?

– Экой ты сонный. – отвечала та. – Разве ты забыл, что привязал её в избе к жернову?

Узнав, где свинья, бросился вор в избу, и, подхватив добычу, бросился вместе с братом своим, говоря:

– Нет, теперь он научил уж нас, больше не обманет!

Но в то время Тимоня опять проснулся и вскочил посмотреть свинку. Но, войдя в избу, узнал, что та украдена вторично. Нечего ему было больше делать, как бежать воров догонять и изыскивать опять способ к их обману.

Он бежал порожняком, а сверх того, отдохнув, был посвежее, следовательно ему было не трудно догнать усталых воров, тащущих на себе свинью. Он и шел за ними полегоньку до самого леса.

По приходе в лес сказал один вор своему брату, чтобы им обоим тут отдохнуть.

Но другой отвечал:

– Нет, брат, тут Тимоня, догнав нас, опять как-нибудь обманет. А вот перейдя лет, помнишь ли ты близ дороги пустую избу? Там мы сможем отдохнуть в безопасности. – На чём оба и согласились.

Услышав всё это, Тимоня бросился стороною вперёд и, вымазав лицо своё грязью, прибежал в ту самую избу и сел в развалившуюся печь, взяв в руки по кирпичу.

Не долго дожидался он тут своих бывших «учителей»: войдя в избу, бросили они свинью на пол.

– Ну брат, – сказал один, – теперь дело почти что сделано. Дай-ка выкурим по трубке табаку.

– Изрядно, – отвечал ему другой, вынимая огниво, но долго рубя, так и не смог трут зажечь. – Экая беда, – сказал он, – трут отсырел, как я по росе в лесу за пострелом-то Тимонькою гонялся.

– А ты пойди к устью печному, может быть, к саже прилипнет искра, – говорил другой.

Тот подошел поближе к печи и стал опять рубить.

Между тем Тимоня, выглядывая на него, щёлкал зубами. Вор, услышав, что нечто перед ним щёлкает, начал пуще рубить, и при отсвечивании огня поглядывал в печь. Тут присел он со страха на землю увидев перемазанное Тимонино личико. Он счел его за чёрта и от ужаса не мог больше произнести ни слова, кроме как только прерывающимся голосом:

– Ах, братец! Тут… чёрт!

Тогда Тимоня, застучав по печи, пустил кирпичный перун в другого вора, который бросился было к двери, но, ударившись лбом о притолоку, растянулся на полу без чувств.

А Тимоня, схватив у одного из них дубину, принялся потчивать ею шурьев своих, и столь исправно, что оба вскоре придя в сознание, устремились в бегство.

Трясущиеся от страха ноги принуждали их неоднократно спотыкаться, а Тимоня препровождал их кирпичной пальбою. Прогнав воров, он взял свинью и понес домой, куда прибыл уже на рассвете.