Русские сказки
Шрифт:
Плохо было бабе, дядя Никита никакого внимания на нее не обращал, хотя пред соседями хвастался:
– Меня моя Матрена любит, – чего хочу, то с ней и делаю. Примерное животное, покорное, как лошадь…
А пьяная, нахальная челядь Никитина ежечасно обижает Матрену, то – обокрадет ее, то – изобьет, а то просто, от нечего делать – надругается над ней, но между собою тоже говорит:
– Ну и бабочка Матрена наша! Такая, что иной раз даже жалко ее!
Но, жалея на словах, на деле все-таки продолжали истязать и грабить.
Кроме сих, вредных, окружали Матрену многие бесполезные, сочувствуя долготерпению Матренину; глядят на нее со стороны и умиляются:
– Многострадальная ты наша, убогая! [50]
Некоторые же, в полном восхищении, восклицали:
– Тебя, – говорят, – даже аршином измерить невозможно, до чего ты велика! И умом, – говорят, – не понять тебя, в тебя, – говорят, – только верить можно! [51]
А Матрена, как медведица, ломит всякую работу изо дня в день, из века в век, и всё – без толку: сколько ни сработает – дядина челядь всё отберет. Пьянство вокруг бабы, разврат и всякая пакость, – дышать невозможно!
50
Измененные слова песни «Русь» из поэмы Н. А. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо»:
Ты и убогая,Ты и обильная,Ты и могучая,Ты и бессильная,Матушка-Русь!51
Ср. стихотворение Ф. И. Тютчева (1866):»
«Умом Россию не понять,Аршином общим не измерить…»Так и жила она, работает да спит, а в свободные минуты сокрушается про себя:
«Господи! Все-то меня любят, все меня жалеют, а настоящего мужчины – нету! Кабы пришел какой-нибудь настоящий, да взял бы меня в крепкие руки, да полюбил бы меня, бабу, во всю силу, – эдаких бы детей родила я ему, господи!»
Плачет, а больше ничего не может!
Подсыпался к ней кузнец, да не нравился он Матрене, человек вида ненадежного, копченый весь какой-то, характера дерзкого и говорит непонятно, – как будто даже хвастает:
– Только, – говорит, – в идейном единении со мной сможете вы, Матреша, перейти на следующую стадию культуры…
А она ему:
– Ну, что ты, батюшка, куда ты! Я даже и слов твоих не разумею, к тому же я велика и обильна, а тебя еле видать!
Так и жила. Все ее жалеют, и сама себя она жалеет, а толку от этого никакого нет.
И вдруг – герой пришел. [52] Пришел, прогнал дядю Никиту с челядью и объявляет Матрене:
– Отныне ты вполне свободна, а я твой спаситель, вроде Георгия Победоносца со старой копейки! [53]
52
Намек на Февральскую буржуазную революцию.
53
Изображение «святого великомученика» Георгия Победоносца на коне, поражающего копьем дракона, было выбито на монете в царствование Федора Иоанновича. Эту монету давали воинам за храбрость для ношения на шапке или рукаве.
Глядит Матрена – и впрямь свободна она! Конечно – обрадовалась.
Однако и кузнец заявляет:
– И я – спаситель!
«Это он из ревности», – сообразила Матрена, а вслух и говорит:
– Конечно, и ты, батюшко!
И зажили они, трое, [54] при веселых удовольствиях, каждый день – то свадьба, то похороны, каждый день ура кричат. Дядин челядинец Мокей республиканцем себя почувствовал – ура! Ялуторовск с Нарымом объявили себя Соединенными Штатами, [55] тоже – ура!
54
Намек на двоевластие, установившееся в России после свержения самодержавия в феврале 1917 г. «В чем состоит двоевластие? – писал В. И. Ленин 9 (22) апреля 1917 г. – В том, что рядом с Временным правительством, правительством буржуазии, сложилось еще слабое, зачаточное, но все-таки несомненно существующее на деле и растущее другое правительство: Советы рабочих и солдатских депутатов» (В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 31, стр. 145).
55
Сатирический намек на сепаратистские тенденции, порожденные великодержавной политикой Временного правительства (см.: «История гражданской войны в СССР», т. I. М., 1939, стр. 114–116).
Месяца два жили душа в душу, просто утопали в радости, как мухи в ковше кваса, но вдруг, – на святой Руси всё делается вдруг, – вдруг – заскучал герой!
Сидит против Матрены и спрашивает:
– Тебя кто освободил? я?
– Ну, конечно, ты, миленькой!
– То-то!
– А я? – говорит кузнец.
– И ты…
Через некоторое время герой опять спрашивает:
– Кто тебя освободил – я али нет?
– Господи, – говорит Матрена, – да ты же, ты самый!
– Ну, помни же!
– А я? – спрашивает кузнец.
– Ну, и ты… Оба вы…
– Оба? – говорит герой, разглаживая усы. – Хм… н-не знаю…
Да и начал ежечасно допрашивать Матрену:
– Спас я тебя, дуреху, али – нет?
И всё строже: [56]
– Я – твой спаситель али кто?
Видит Матрена – кузнец, нахмурясь, в сторонку отошел, своим делом занимается, воры – воруют, купцы – торгуют, [57] всё идет по-старому, как в дядины времена, а герой – измывается, допрашивает ежедень:
56
Стремясь подтолкнуть Временное правительство к организации контрреволюционного переворота в России, идеологи реакции призывали его к твердости и жестокости. В речи на заседании «думцев» Маклаков заявил, что «Россия оказалась недостойной той свободы, которую она завоевала», что теперь это «страна празднеств, митингов и разговоров, – страна, отрицающая власть и не хотящая ей повиноваться» («Правда», 1917, № 50, 6 мая). В ответ военный министр А. Ф. Керенский провозгласил «железную дисциплину» 6 армии.
57
«Промышленники всю Россию ограбили за два месяца после революции. Капитал наживал сотий процентов прибыли, каждый отчет говорит об этом», – подчеркивал В. И. Ленин в лекции «Война и революция» 14 (27) мая 1917 г. (В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 32, стр. 96).
– Я тебе – кто?
Да в ухо ее, да за косы!
Целует его Матрена, ублажает, ласковые речи говорит ему:
– Милая ты моя Гарибальди итальянская, Кромвель ты мой аглицкий, Бонапарт французский!
А сама, по ночам, плачет тихонько:
– Господи, господи! Я думала – и в сам-деле что-нибудь будет, а оно вот что вышло!
Позвольте напомнить, что это – сказка.
Комментарии
Впервые напечатано в издании: М. Горький. Русские сказки. Berlin, I. Ladyschnikow Verlag, ‹1912› (сказки I, II, IV–XI); а также: в журнале «Современный мир» (СМ), 1912, № 9, стр. 1 – 33 (I, II, IV–X), под заглавием «Сказки»; III – в газете «Русское слово», 1912, № 290, 16 декабря; XI – в газете «Правда», 1912, № 131, 30 сентября; XII – в газете «Свободные мысли», 1917, № 1, 7 марта; XIII – в газете «Новая жизнь» (НЖ), 1917, № 1, 18 апреля; XIV – там же, № 5, 23 апреля; XV – там же, № 7, 26 апреля; XVI – там же, № 68, 7 июля. В 1917 г. сказки I–XVI вышли отдельной книгой: Mаксим Горький. Русские сказки. Berlin, I. Ladyschnikow Verlag, ‹1917›.
В Архиве А. М. Горького хранятся:
1. Машинопись сказок I, II, IV–XI с авторской правкой и подписью. Заглавие «Русские сказки» вписано Горьким. Правка незначительная. Машинопись – АМ1послужила наборным экземпляром для первого отдельного издания И. П. Ладыжникова (Л1) (ХПГ-45-6-1).
2. Машинопись сказки III с авторской правкой – АМ2. Заглавие и подпись (машинописные) зачеркнуты синим карандашом. Машинопись прислана Горькому в 1915 г. из редакции газеты «Русское слово» (ХПГ-45-6-2).
3. Машинопись сказки VII с авторской правкой синим и красным карандашами для журнала «Колхозник» (1935) и подписью «М. Горький» – АМ3. Правка фиолетовыми чернилами – редакторская (ХПГ-45-6-3).
4. Машинопись сказки XIII с незначительной авторской правкой, отражающей раннюю стадию работы – AMt(ХПГ-45-6-4).
5. Машинопись сказки XIV с незначительной авторской правкой. Отличается от окончательного текста – АМЬ(ХПГ-45-6-5).
6. Печатный текст второго отдельного издания И. П. Ладыжникова (Лг) с авторской правкой для К (ХПГ-45-6-6).
7. Печатный текст сказки VII из собрания сочинений Гр, стр. 173–176, без помет (ХПГ-45-6-7).
8. Печатный текст сказки VII Гр, стр. 173–176. Заглавие – «Сказка» (рукой неустановленного лица) (ХПГ-45-6-8).
Сказки I, II, IV–VI, VIII–XVI печатаются по К, а сказки III и VII по АМ%, АМ3со следующими исправлениями: