Чтение онлайн

До сих пор машина для каждого россиянина — это голубая мечта, преследующая с самого детства, страсть, мания, цель жизни. Хотя, по данным АиФ-опроса, [13] в марте 2002 года на вопрос «Есть ли у вас собственный автомобиль?» положительно ответили 42 %, а 17 % россиян собирается его купить. Значит, почти половина населения России или имеет автомобиль, или собирается его иметь. Эта цифра приближается к европейским стандартам, тогда как только 8 лет тому назад эта цифра была в 7 раз ниже. [14] Только 23 % респондентов ответили, что автомобиля у них нет и они не собираются его приобретать. Кажется, что среди этих 23 % очень большая часть — пожилые люди, которые с выходом на пенсию и потерей своих сбережений из-за многократных экономических кризисов не могут рассчитывать и в будущем на такую покупку. А вот 16 % населения, конечно, из крупных городов, имеют в одной семье несколько автомобилей.

Даже при поверхностном взгляде каждый может заметить, что на дорогах России, особенно в провинции, где жизнь беднее, представлены главным образом автомобили отечественного производства, устаревшие «Лады» и «Москвичи». Голубая мечта каждого автолюбителя — приобретение «иномарки», что буквально означает «иностранная марка», т. е. машина иностранного производства. Это машина чрезвычайно высокого класса, престижная по Сравнению с любой другой, даже «правительственной» машиной, даже с «Чайкой», на которой до перестройки ездили бонзы из Кремля. Здесь, как и в случае со словом «евроремонт», россияне не скрывают своего почтительного отношения к материальной культуре Запада.

Откровенные признания разбогатевших людей убеждают еще больше, что «иномарка» — мечта любого уважающего себя «делового человека». Она настолько прочно укоренилась в общей шкале ценностей, что сама, в свою очередь, породила шкалу. Еще несколько лет назад «иномарка» звучала для каждого русского уха как торжественная музыка, даже без вопроса «А какая именно «иномарка»!» это было не так важно, поскольку еще не было опыта. Главное, чтобы машина была иностранная. Сейчас уже народ привык и научился разбираться, какая именно машина имеется в виду, какие марки выше или ниже по своим качествам.

Результаты продаж автомобилей иностранного производства в России в последнее время выглядят просто впечатляюще. Например, в 2000 г. продажа «иномарок» по сравнению с предыдущим годом выросла на 5 %, в 2001 г. — на 100 %, а только результаты начала 2002 г. говорят об увеличении продаж иномарок на 300%18. Столь успешное продвижение иномарок на российский рынок объясняется экономическим подъемом регионов России. Так, доля регионов в структуре продаж у некоторых компаний достигла 30 % и продолжает возрастать.

Здесь уместно одно уточнение: в России покупают не все марки подряд, а недорогие и экономичные машины, так сказать, «рабочие лошадки», с не слишком оригинальным дизайном, но достаточно комфортные и надежные. 90 % всего объема продаж «иномарок» в России составляют машины в ценовом сегменте от $7000 до $15 000, т. е. доступные по цене. Абсолютным лидером продаж является Daewoo Nexia ($6900), Skoda Octavia ($12 000), Renault Clio Symbol ($8500) и некоторые другие. [15]

По признанию самих «новых русских», в России существует шкала, в соответствии с которой независимо от цены, модели, цвета, возраста и состояния машины на первом месте стоит «Мерседес». Эта модель машины в своих вариантах настолько популярна, что за последние годы в одном только Московском регионе их было продано столько, сколько в Западной Европе за десятилетия. Вслед за этой маркой по уровню престижности идет BMW, затем «Вольво» и только потом ценятся все остальные, в том числе и французские, и японские, и корейские. Как видим, русские ценят сильные машины, приспособленные к плохим дорогам и суровому климату.

Особой любовью пользуются «джипы» (иное русское название — «внедорожники»), и не только американского производства, но и другие. На дорогах бросается в глаза множество «джипов» моделей Cruiser, Land-Rover, Cheeroky и др. Любовь россиян к «джипам» настолько сильна, что их законные владельцы рискуют расстаться с ними, даже если предпримут дополнительные меры по охране. По статистике, больше всего угоняют именно такие машины. И бизнесмены, и бандиты предпочитают передвигаться по городу именно на «внедорожниках» с тонированными стеклами!

Безусловно, такая откровенная любовь русских покупателей к «иномаркам» не могла не кончиться тем, что собственное автомобилестроение оказалось в руинах и почти не имеет перспектив подняться. Ввиду этого российское правительство развило налоговую и протекционистскую деятельность по защите отечественного производства авто. Создается таможенный барьер для ввоза в страну подержанных иномарок: с 2002 г. за них платят при пересечении границы до 100 % дополнительного налога, который потом должен идти на поддержание отечественного производителя. Однако известно, что российские производители не в состоянии конкурировать с мировыми автогигантами, и эта затея обречена на провал. Дополнительные сборы денег с тех, кто покупает «иномарки секонд-хенд», раздражают общество, поднимая волну недовольства правительством.

По мнению специалистов, доля российских автомобилей на российском рынке и в будущем будет падать несмотря на все усилия правительства по лоббированию своей автопромышленности.

Если вы были в Москве лет десять тому назад, то теперь, разумеется, сразу отметите, как изменились в Москве магазины. Еще 8–10 лет тому назад репортажи европейских корреспондентов освещали скандально пустые прилавки и бесконечные очереди. Сейчас в это трудно поверить, но были времена, когда каждый советский человек «отоваривался» по продовольственным талонам, как в военное время. Без них не обходилась даже советская элита. Так, дочь Горбачевых Ирина Вирганская в своем интервью (АиФ, 2003, № 6) рассказывает, что в их семье, «как и у всех, были продовольственные карточки, с которыми она ходила по магазинам».

Не нужно иметь богатое воображение, чтобы представить себе, в каком шоке находились советские граждане, увидев впервые за границей богатые витрины, какие желания одолевали их при этом и какие комплексы неполноценности, какую жгучую зависть порождало чужое богатство и изобилие, а также многие другие чувства, вплоть до унижения от собственной нищеты и бессилия… И разве годы подобных ощущений из поколения в поколение не повлияли на русский архетип? Наверное, повлияли, и по логике вещей — не в самую лучшую сторону. Кстати, бывшее полуголодное существование зеркально отразилось на нынешних россиянах: они больше, чем другие, имеют вкус тратить деньги, жить «на широкую ногу», внешне выделяться из толпы и демонстрировать собственную успешность внешними атрибутами богатства.

Сейчас пустые полки магазинов, продукты по талонам, крылатая фраза наглой продавщицы: «200 грамм колбасы в одни руки!» — все это осталось в прошлом. К середине 90-х годов ситуация изменилась в другую сторону. В Россию хлынула лавина товаров со всех концов света. Но розничная торговля была не организованной, и оптовые рынки, ярмарки напоминали, скорее, восточные базары: обилие торгующих «индивидуалов», множество отдельных неказистых на вид киосков, торговля «с рук», продажа фальсифицированной продукции, антисанитария и т. д. Уровень благосостояния населения был довольно низок, и народ предпочитал покупать продукты и товары первой необходимости на открытых рынках, где цены были значительно ниже магазинных, поскольку налоги там не платились.