Чтение онлайн

Но война в Ливонии продолжалась, и в июле 1579 г. царь направил татар громить шляхту. Не найдя противника, эта орда возобновила подвиги Шах-Али. На фоне дисциплинированных войск Батория и прокламаций Польши об уважении человеческого достоинства и имущества мирных жителей это выглядело дико. А Войско Польское в начале августа осадило город Полоцк. Гарнизон держался храбро, 107 орудий отражали поляков. Но в конце третьей недели, так и не дождавшись помощи, город сдался. Затем поляки взяли Сокол, опустошили Северскую и Смоленскую земли. Иван Грозный не препятствовал этому. Царь бежал из Новгорода в Псков, откуда, как азиатский дипломат, не выдавая своего положения, начал переписку с Баторием, надеясь на мир.

Огромное посольство привезло королю внушительную грамоту на кёльнском полотне, скрепленную двумя печатями. Значительную часть послания занимал витиеватый титул царя. Баторий смеялся, смотря на чудовищные печати: «Прежде никто не посылал такой большой грамоты, должно быть, начнет с Адама».

Захватив Полоцк, поляки двинулись на Великие Луки, где русские хранили военные запасы. Подкрепленная пехотой, возросшая до 17 500 бойцов, армия Батория в октябре 1580 г. захватила города Невель, Озерище и Заволочье.

Здесь поляки прекратили бои. Литовцы же продолжали: заняли Холм, сожгли Старую Руссу, даже вошли в Ливонию, где овладели замком Шмильтен и разорили Дерптскую волость.

Царь не предвидел этого. Поляки, разорвав пояс его крепостей, медленно, но верно продвигались вперед. Заняв по пути Остров, Баторий 25 августа 1581 г. вышел к Пскову, стоявшему за каменными стенами и поражавшему своими размерами и величием. «Можно подумать, что это второй Париж», — писал секретарь канцелярии короля аббат Пиотровский. Оборонявшие город князья Василий Федорович и Иван Петрович Шуйские командовали, по русским источникам, 30 000 человек, по польским — 40 000. Польское войско насчитывало 21 102 человека, из них около половины конницы.

Этого явно не хватало для осады города, подобного Парижу, и можно усомниться, что Баторий предполагал вести продолжительную осаду. Артиллерия Польши не превышала 20 орудий с запасом пороха на 2 недели.

В конце октября, из-за голода и стужи, поляки потеряли свою десятую часть. Литовцы грозили уйти.

Начали ждать мира. Поляки не стреляли, но держали город в блокаде. Запасы, собранные в нем, истощались.

Между тем в Ливонии шведы победоносно шли вперед. Теперь уже Польша стала опасаться этих удачливых союзников, наносивших чувствительные удары общему врагу. Летом 1583 г. шведские войска взяли Лодзь, Фикель, Гапсаль, а в сентябре — Нарву.

В конце войны Ивану IV пришлось отдать все захваченные земли, и геральдику Москвы тех лет сейчас можно изучать по богатой коллекции знамен стрелецких полков, хранящейся в Стокгольме. Так лопнула попытка Ивана IV создать флот на Балтике и закончилась карьера Карстена Роде.

В делах царя Ивана многое говорит о безумии, и этого параноика часто недолюбливали. Поэтому Грозного едва не предали забвению, но в советское время он объективно воскрес, и влияние его чувствуется в современной России, придавая политическому и социальному строю страны особый национальный колорит.

В подсознании русских этот истребитель крамолы и бояр и поныне остался защитником убогих и немощных. Легенда требует объяснений, так как многие не допускают мысли, что на стороне Грозного стоят русские. Что же сделал Иван для крестьян? Эти полурабы вскоре окончательно утратили свободу. Прикованные к жалкому клочку земли, крестьяне стали нести более тяжелое бремя, чем раньше.

Объясняя необычную жестокость Ивана и его странные выходки, русские полагали, что царь, «играя Божьими людьми», разделил Русь на две части, одной из которых (опричникам) заповедовал грабить и убивать другую. При этом подданные не считали Грозного умалишенным, напротив, о царе говорили как о «муже чудного рассуждения» и славили его в песнях.

С тех пор много воды утекло. Но Париж так и остался в памяти народной, а вот о Пскове или о Beликом Новгороде сейчас мало кто помнит, как и о легендарном Урюпинске или вражеском уже теперь Конотопе. География Руси такова, что теперь некоторые московские авторы гадают о местоположении Новгорода. Впрочем, оно им и не надо.

В народном эпосе разгром Новгорода никак не отмечен. Взятие Казани, завоевание Сибири — все это действовало на воображение русских. Склонные к мистицизму и реализму одновременно, они видели религиозные и экономические, выгоды, связанные с этим. О резне в Ливонии, так позорно закончившейся, русские ничего не хотели знать. Поэтому можно считать, что и судьба Великого Новгорода так же чужда подсознанию русских.

Есть основание полагать, что знаменитый атаман и завоеватель Сибири Ермак участвовал в Ливонской войне, но ничем себя так и не проявил.

Кромешники укрепили власть царя, Иван IV распустил их, запретив упоминать их сакральное имя. И это политическое завещание неукоснительно выполняется до сих пор.

Иван Грозный — натура противоречивая, и не только из-за своеобразного склада психики. Иногда царь, страшась врагов внутренних, искал своеобразное «прибежище» в идее объединения с Польшей, или даже замышлял побег в Англию. К концу правления Ивана IV большая часть центра страны опустела. Крестьяне бежали от барщины и разорительных поборов на монастырские земли и открытые границы.

Царь Иван заложил традицию, по которой мобилизация и собирание земли русской требовали от правителя не только решительности и жестокости, но и нарушения закона Божия, что вело к разобщению, деморализации и подрыву идеалов империи. А власть на местах оборачивалась самодурством правящей там элиты.

Видимо, поэтому официальный Петербург старался не упоминать всуе об этом выдающемся деспоте.

Так, при императоре Александре II, в 1862 г., среди многочисленных персонажей русской истории, увековеченных в бронзе на установленном в Новгороде памятнике 1000-летию России, не нашлось места Иоанну Грозному как тирану, обагрившему кровью колыбель русской цивилизации.

Удивительно, но еще остались люди, хранящие память о Великом Новгороде. Так, в селе Дединово Московской области, где в 1669 г. построили первый русский корабль «Орел», еще живут потомки древних новгородцев.

Дединово впервые упоминается в 1497 г. По исследованиям директора местной школы С. А. Кочеткова, сельчане еще хранят оригинальное предание о высланных сюда в XV–XVI вв. новгородцах.

Эта трагическая история села лишь подтверждает тот факт, что корабелы и мореходы не могут нарождаться произвольно и сразу. И в XVII столетии выжившие потомки древних новгородцев строили струги в Воронеже для доставки хлебных запасов Донскому казачьему войску, а также для обеспечения I и II походов Петра I на Азов.

Затем часть из них Петр I выслал из Дединова в пригород Петербурга — Рыбачью слободу, на земли, которые еще в XI в. составляли владения Новгорода под названием Во декой пятины.

Петербургский краевед А. Ф. Векслер считает, что начиналась слобода с указа Петра I от 1715 г. На Царскую мызу «перевели» 30 семей из сел Дединово, Ловцово, Бель-Смута и Любицы.

Судя по письменным источникам, казаки Яика издревле слыли опытными моряками и рыбаками. На небольших судах часто спускались в Каспий и нападали на караваны купцов. С Русью станичники столкнулись после краха Золотой Орды. Борясь с общим врагом, они не отказывали в поддержке Москве. Где-то, по их мнению, затерялась грамота «Вольному Яицкому войску казачьему», присланная из Москвы князем Василием III.