Русские во Второй мировой
Шрифт:
Немцы не могли тогда знать, что начало «Сатурна» назначено вначале на 10 декабря, а затем перенесено на 16 декабря и глаза советских генералов прикованы к долине Дона — значительно западнее. Взятие Тормосина и Морозовской будет впечатляющей прелюдией к «Сатурну», затем наступит очередь Тацинской и Лихой. Тогда уже на горизонте обозначится Ростов — ключ, который замкнет миллион немцев на русском юге.
Когда движение немецких танков было окончательно идентифицировано, Еременко гораздо более настойчиво обратился к Сталину и услышал в ответ: «Держитесь, мы пошлем вам подкрепления». Смысл драмы, как представляется, понят не был.
То была самая азартная игра Второй мировой войны. Победитель получал все. Сейчас, по прошествии времени, мы можем смело сказать, что ни Гитлер, ни ОКХ во главе с Цайцлером, ни Паулюс в своем окружении не видели исторической важности момента.
Если бы руководство вермахта прозрело, оно, как минимум, должно было отдать приказ 6-й армии пробиваться навстречу Готу. Если бы 200 тысяч германских войск, даже будучи ослабленными и теряющими надежду, рванулись в южном направлении, судьба крупнейшей битвы Второй мировой войны повисла бы над неизвестностью.
Представляется, что Сталин был отвлечен. Особую, спасительную роль сыграл Василевский.
Реакция Москвы
В Москве знали о планах Манштейна. Из Швейцарии Люси добывал ценнейшие материалы, благодаря которым Жуков и Василевский знали о предстоящих действиях фельдмаршала. Но знание не всегда оборачивается пользой.
Как уже говорилось выше, узнав о продвижении Гота, Еременко немедленно позвонил Сталину — ситуация менялась кардинально, немцы нашли-таки силы для действий по спасению Паулюса. Теперь стало ясно, где они решили приложить эти силы. (Сталин был жестко краток: «Держитесь, мы пришлем вам подкрепления».) Еременко почувствовал, как из-под него уходит земля. Первым делом он постарался создать ударную группировку во главе со своим заместителем генералом Захаровым, чтобы остановить движение врага, уже переходившего Аксай. В ночь с 12 на 13 декабря Вольский всего с 70 устаревшими танками занял позиции севернее Аксая в Верхне-Кумской.
Василевский — ключевой в данной ситуации человек — был в Аксае в день начала немецкого броска вместе с Хрущевым, членом Военного совета Сталинградского фронта. Узнав грозную весть, Василевский поспешил в штаб Донского фронта, где уведомил Рокоссовского и Малиновского о грянувшей с юга грозе. Василевский потребовал от командующих фронтами — и прежде всего от Рокоссовского — выделения частей, которые встанут на пути Гота. Но приказать им Василевский мог только через Сталина. Однако установить связь с ним оказалось невозможным на протяжении нескольких часов. В Верхне-Царицынской шел военный совет, где Рокоссовский защищал своих танкистов. Рокоссовский отказывался посылать свою Вторую гвардейскую армию от Сталинграда на юго-запад. Он аргументировал свои действия опасениями ослабить давление на немецкий котел, ослабить его стенки. Долгая словесная битва была бессмысленной, Рокоссовский подчинится только приказу Сталина. Василевский знал, какая гроза движется с юго-запада, но был пока бессилен. Он нервно ходил по двору и спрашивал относительно связи с Москвой. Немцы к тому времени подошли к первой из двух водных преград — реке Аксай.
Глубоко ночью Василевский наконец связался со Сталиным и пытался объяснить опасность, исходящую от Манштейна. Сталин не разобрался в ситуации и достаточно грубо отчитал Василевского за якобы имевшее место самоуправство, за приказы Рокоссовскому без их предварительного согласования с Москвой. Сталин был груб в худшей своей форме. Он обвинял в разбазаривании резервов Ставки. Относительно предложения направить 2-ю гвардейскую армию Сталин обещал «подумать».
Обычно несколько флегматичный Василевский вскипел — ведь решалась судьба страны. Сталин пообещал, что Ставка (главой которой он являлся) рассмотрит его предложение в течение ночи, и грубо опустил телефонную трубку. Настроение Василевского, сидящего в маленьком Заварыкине, можно себе представить. Жестокий зимний дождь шел в глухой приволжской степи. Немцы готовились к штурму позиций севернее Аксая. Советские войска готовились отразить атаку. А если их сил окажется недостаточно? Только в пять часов утра просвещенный разведкой Сталин позвонил и полностью согласился с идеями Василевского. Второй гвардейской армии было приказано выступить навстречу тому, кто хотел украсть плоды сталинградской победы. В течение тридцати шести часов все планы как в отношении Паулюса, так и в отношении «Сатурна» были пересмотрены.
В общем и целом именно бросок Гота смешал карты хорошо подготовленного плана. В ночь на 14 декабря Воронов, Голиков и Ватутин получили от Сталина объяснение изменения стратегического замысла. Словами того времени: от «Большого Сатурна» к «Малому Сатурну» — перенаправить направление атакующих войск с юга на юго-восток, фактически в тыл танкам Гота. В отсутствие других частей Труфанов со слабыми стрелковыми частями (51-я армия) старался остановить неукротимых немецких танкистов. Возможно, немалую роль сыграл Жуков, весьма опасавшийся в погоне за большим («Сатурн») упустить свой самый большой приз — замерзающего Паулюса.
Сталин писал:
«Первое. Операция «Сатурн», направленная на Каменск — Ростов, была замыслена тогда, когда общая ситуация складывалась в нашу пользу, когда у немцев не было более резервов в районе Боковской — Моро-зовской — Нижне-Чирской, когда 5-я танковая армия успешно наступала на Морозовскую и когда казалось, что наступление с севера будет поддержано наступлением с востока, устремленным к Лихой. В этих обстоятельствах предполагалось, что 2-я танковая армия двинется в район Калача и разовьет успешное наступление в направлении Ростова — Таганрога.
Второе. За последнее время ситуация начала развиваться не в нашу пользу. 5-я танковая армия Романенко и 3-я гвардейская армия Лелю-шенко перешли к обороне и не могут наступать; с запада выступают несколько пехотных дивизий и танковых формирований, сдерживающих советские войска. Следовательно, наступление с севера не получит прямой помощи Романенко с востока,' вследствие чего наступление в направлении Каменска — Ростова не обещает успеха. Я должен сказать, что 2-я гвардейская армия не может более быть использована в операции «Сатурн», поскольку она задействована на другом фронте.
Третье. В свете всего этого необходимо пересмотреть операцию «Сатурн». Пересмотр заключается в том, что главный удар должен быть нанесен не в южном направлении, но в юго-восточном направлении, на Нижний Астахов с выходом к Морозовской для того, чтобы ворваться в тыл армейской группировки противника…»
Голиков (возможно, в свете опыта террора 30-х годов) немедленно согласился с пересмотром стратегии. Но более молодой Ватутин всячески пытался спасти «Большой Сатурн». Он настаивал на подчинении ему 17-го танкового корпуса. По его убеждению, 6-я армия должна нанести удар в направлении Марковка — Четковка, а 17-й танковый корпус на Волошино — к западу от Миллерова. Ватутин был полон решимости «действовать по максимуму». Но днем 14-го Генеральный штаб вмешался довольно решительно: переходим к «Малому Сатурну». Теперь судьба Малиновского была теснейшим образом связана с судьбой Гота. Кто-то из них должен был выиграть или проиграть вчистую. Малиновский получил помощь — немцев останавливала не только его Вторая гвардейская армия, грудью вставшая на пути танков Гота, но и «Малый Сатурн», обещавший зайти в тыл танкистам Гота.
И где сам Гот? Не вырвался ли он на стратегический простор, оставив позади русских зевак, главный герой фольклора которых спал тридцать три года на печи? Как пишет в воспоминаниях Еременко, «восточнее линии Ивановка — Аксай не было ни одного человека. Если бы противник нанес удар вдоль железнодорожной линии на Абганерово и со стороны Цыбенко на Зету, это поставило бы наши войска в исключительно тяжелое положение».
Но на этом боевое счастье 6-й танковой дивизии немцев окончилось. Впереди стояла столь бесценно поднятая Василевским к бою Вторая гвардейская армия, посланная предотвратить прорыв кольца извне.
Вот дневник боевых действий 11-го танкового полка немцев за 20 декабря 1942 года (6 часов утра):
«Постепенно возрастающее сопротивление становится все более жестким с каждым часом. Наши силы недостаточны — двадцать один танк без горючего и две слабые наступательные роты — этого недостаточно, чтобы расширить плацдарм».
Даже слабые части сражались. Против новых германских «тигров» выкатились модернизированные 57- и 76-мм противотанковые пушки.
13-й танковый корпус горел, но не отходил. Еременко передал отправляющемуся пересечь дорогу Гота Малиновскому 4-й механизированный и 4-й кавалерийский корпуса.
Дневник 6-й армии свидетельствует о грозных для командования процессах внутри сталинградского котла, о признаках начинающегося распада:
"Пищевые рационы уменьшаются, начиная с 26 ноября. В результате очередного сокращения 8 ноября боевые способности войск ослаблены. В настоящее время военнослужащим выдается одна треть нормы. Отмечаются потери ввиду истощения». Понятно, что выход танков Манштейна в 8 часов утра 13 декабря на северный берег реки Аксай был воспринят в 6-й армии как луч надежды. Для советского кольца вокруг группировки Паулюса это был удар в набат. Весы истории опять покачнулись в страшном для нас направлении."