Чтение онлайн

Для захода в тыл всей германской группировке не хватало грузовиков, нелетная погода девальвировала советское превосходство в воздухе, и 12 июля, когда Ставка просигналила, что группа армий «Север» готова прорваться на юг (ошибка стратегической разведки — германским войскам было приказано оставаться в прибалтийских землях), Баграмян оказался в весьма сложном положении. Координатор от Ставки, маршал Василевский, требовал двигаться строго в западном направлении.

Теперь основное внимание группы армий «Север» должен был занять 2-й Прибалтийский Еременко. Его четыре армии начали наступление против 13 германских дивизий, стоящих на так называемой «линии Пантеры» — системы укреплений, созданных фельдмаршалом Моделем зимой 1943–1944 годов. Позади размещались «Рыцарская линия» и еще три оборонительные системы — «синяя», «зеленая» и «коричневая». Использован был рельеф местности, бесчисленные озера, болота, трясины, груды камней, непроходимые леса и все прочее, что северная природа создала для осложнения жизни человека. В течение первых двух суток Еременко пробил брешь восьмидесятикилометровой ширины на глубину более 15 километров и пересек железную дорогу Псков — Идрица и шоссе Невель — Опочка. 15 июля взята старинная Опочка, а через два дня — Себеж. Это лишало цельности всю германскую систему обороны, то был самый сильный пункт в «линии Пантеры», своего рода ключ к латвийской границе. Вслед за «синей» пошла «зеленая» линия, и умение советских войск было продемонстрировано убедительным образом. Быстро уходившая из этих мест в 1941 году, Советская Армия 1944 года возвращалась умело и профессионально. А ведь в противостоящих германских войсках сражались не новички, а закаленные ветераны, видевшие на этой войне уже все. Возможно, самая тяжелая работа досталась советским саперам — леса были буквально нашпигованы минами всех калибров.

Баграмян все время смотрел на север и умолял о приказе идти на Ригу, но Ставка направляла его южнее и западнее. А правее фронта генерала Еременко начинал исполнять свою роль 3-й Прибалтийский фронт генерала Масленникова, главной задачей которого было уничтожение германской группировки в районе Пскова и Острова. За ними была уже Эстония. Сталин не знал Масленникова и выражал свои опасения: «Никто ни разу не был у Масленникова, а это молодой командир с молодым штабом и недостаточным опытом». Он нуждается в «опытных артиллеристах и летчиках».

Будущий главный маршал артиллерии Яковлев вылетел к Масленникову, разместившему свой штаб на западном берегу реки Великой (по существу, на плацдарме). 16 июля фронт Масленникова полыхнул массированной канонадой. Масленников оказался достаточно опытным командиром и не новичком в стратегии. Утром 21 июля 1944 года его войска вошли в Остров с юга, а вечером четыре дивизии изготовились штурмовать Псков. Ранним утром 23-го в нем уже не было немцев.

Признаков падающего с севера «дамоклова меча» нет. Немцы не собираются бросаться из прибалтийских провинций в Восточную Пруссию. Тем более их нужно отсечь и нейтрализовать. Баграмян убеждает Василевского изменить главное направление его удара, ориентируясь на литовский Шяуляй. Группу армий «Север» — ветеранов трех лет войны — не стоит недооценивать. Сами они из Прибалтики не уйдут.

22 июля 51-я армия генерала Крейзера рванулась на Паневежис; справа, несколько отставая из-за жестокого германского сопротивления, шла 43-я армия. Баграмян наградил быстрых в атаке командиров дополнительной стрелковой дивизией. Он смотрел на своих птенцов как ястреб. После прохода фронтом Еременко «линии Пантеры» германское сопротивление было ослаблено, и 27-го важный центр железнодорожных развязок Шяуляй был взят.

К августу на северо-западе огромного фронта сложилась совсем новая обстановка. Назначенный Гитлером отвечать за оборону Эстонии и Латвии генерал-полковник Шернер сумел использовать уникальные черты местности от Финского залива до Даугавы — пересеченную местность, множество рек, густые лесные массивы. Все дороги жестко контролировались немцами. Фронт Масленникова был остановлен в болотистых пригородах Пскова, дорога между озером Пейпус и Финским заливом была перекрыта для Говорова.

Нарвский проход защищали 5 дивизий «Armeeabteilung «Narva». Это были элитные войска, основу которых составлял 3-й танковый корпус СС и моторизованная дивизия СС «Нордланд». Открывая наступление Федюнинского, 1000 орудий взорвали воздух, восемьдесят минут молотя германские укрепления. Затем за дело взялась 13-я авиационная армия, позволяя 131-й и 191-й дивизиям начать переправу через реку Нарву. В воздухе из громкоговорителей гремели немеркнущие слова «Священной войны», самой великой песни-гимна целого поколения, равной по мощи целому фронту. Ночью через реку перешел 109-й корпус, а на протяжении следующего дня город Нарва был очищен от немецких воинских частей. Девушки, направляющие движение транспортных колонн, становились отчетливой приметой времени. Впервые взятая русскими войсками в 1558 году, Нарва снова была в русских руках. Иван Грозный и Петр Великий были бы довольны.

И все же Шернер к середине августа сумел консолидировать фронт. Он выступил навстречу Баграмяну. К юго-западу от Шяуляя танковые колонны немцев («Гроссдойчланд» и другие) прорвали советские позиции. Две германские танковые дивизии — 180 танков — нанесли 14 августа удар по левому флангу советской 51-й армии, заставили ее отойти, и боевая группа «Штрахвиц» открыла линию сообщения между группой армий «Север» и основной массой вермахта. Шернер временно был победителем, 25-километровый коридор действовал, что очень подняло его престиж в глазах Гитлера.

Возрождение Франции

Шарль де Голль прибыл 6 июля в американскую столицу под семнадцатипушечный салют, а первая его речь на американской земле прозвучала по-английски. Рузвельт в Белом доме приветствовал гостя по-французски. С внешней стороны визит проходил как нельзя более успешно. Глава Алжирского комитета произвел хорошее впечатление на людей, настроенных заведомо враждебно. Адмирал Леги нашел Шарля де Голля лучше, чем ожидал. Хэлл тоже пишет о благоприятном впечатлении от встреч с генералом. «Нью-Йорк тайме» писала, что генерал де Голль произвел исключительно хорошее впечатление на репортеров своими откровенными и прямыми ответами. «Балтимор сан» отмечает: обращение генерала с газетчиками было непринужденным; корреспондент «Вашингтон пост» не нашел никаких следов комплекса Жанны д’Арк; в «Нью-Йорк геральд трибюн» генерал описан «удивительно мягким в манерах», здесь тоже не нашли следов пресловутого высокомерия.

Состоялись три частные беседы де Голля с Рузвельтом. Темой разговора была картина послевоенного мира. Де Голль: «В наших беседах он (Рузвельт) широкой кистью рисовал политические цели, которых он надеется достичь благодаря победе. Его стремления казались мне грандиозными, но внушали тревогу за судьбы Европы и Франции. Изоляционизм Соединенных Штатов Америки президент считает большой ошибкой, отошедшей теперь в прошлое. Но он бросается из одной крайности в другую и хотел бы установить систему постоянного вмешательства посредством международных законов. Он полагает, что четырехчленная директория — Америка, Советская Россия, Китай и Англия — урегулирует проблемы всего мира. Парламент Объединенных Наций придаст власти «большой четверки» демократический вид. Но для того, чтобы не отдавать в распоряжение трех из этих держав почти весь шар земной, эта организация, по его мнению, должна будет потребовать, чтобы в различных странах мира были устроены базы американских вооруженных сил, причем некоторые из них необходимо расположить и на французской территории.

Рузвельт рассчитывал вовлечь таким образом Советскую Россию в объединение, которое будет сдерживать ее честолюбивые стремления и в рамках которого Америка может собрать свою клиентуру. Он знает, что из четырех великих держав чанкайшистскому Китаю необходимо его содействие, а Англия из опасения лишиться доминионов должна согласиться с его политикой. Что же касается сонма средних и малых государств, Америка будет иметь возможность воздействовать на них путем оказания им материальной помощи. Наконец, право народов располагать своей судьбой, поддержка, оказанная Вашингтоном, наличие американских баз породят в Африке, в Азии, в Меланезии новые суверенные государства, которые увеличат собою число стран, обязанных Соединенным Штатам. Рузвельт рисует мне свои планы. Я слушаю его и думаю: «Как это характерно для людей: идеализм прикрывает стремление к могуществу».

В мировой системе Рузвельта не было места для Франции как великой державы, и ни два столетия дружбы, ни помощь в двух мировых конфликтах не могли заставить французского лидера симпатизировать мировым схемам американского президента. Де Голль и Рузвельт остались после этого, столь удачного (внешне), визита так же далеки друг от друга, как и до него.

Девятого сентября 1944 года было сформировано новое французское правительство на широкой социальной основе. Двадцать третьего сентября французские внутренние силы, числом около полумиллиона, были преобразованы в регулярную французскую армию. Укрепление французского потенциала немедленно отозвалось в сфере большой политики. Уже 14 сентября министр иностранных дел Бидо на своей первой пресс-конференции официально выразил перед союзниками просьбу о включении Франции в Европейскую совещательную комиссию.

Американский представитель при французском правительстве С.Чепин пишет в госдепартамент: «Французы — гордая нация, и задержка с признанием администрации, которую они приняли, будет интерпретирована как отсутствие доверия их способности создать правительство и участвовать в войне. Столь же большое значение будет иметь убеждение, что они поставлены в определенно худшую позицию в отношении участия в послевоенном переустройстве и особенно в решениях, касающихся Германии».

Япония в кольце