Русские во Второй мировой
Шрифт:
Дипломатические приготовления
Гитлер проявлял к Балканам самый пристальный интерес — после второго Венского арбитража значительно уменьшившаяся в территории Румыния запросила у Берлина гарантии. Германия (а за нею и Италия) дали гарантии новой Румынии, вошедшей в зону влияния стран «оси». Согласно секретной директиве от 20 сентября 1940 года, Гитлер приказал отправить в Румынию военные миссии. «Для внешнего мира их задачей будет помощь дружественной Румынии в организации и управлении ее вооруженными силами. Действительной же задачей, которая не должна быть известна ни румынам, ни нашим собственным войскам, будет защита районов нефтяных месторождений… приготовление развертывания с румынских баз германских и румынских войск в случае войны с Советской Россией».
Гарантии Румынии вызвали серьезные опасения в Кремле. Риббентроп пытался в пространных депешах объяснить смысл и итоги Венского арбитража, посол Шуленбург вел успокоительные беседы с Молотовым, но напрасно. Шуленбург докладывал, что Молотов, «в отличие от прежних контактов, был замкнутым». Более того, с советской стороны последовал устный протест, в котором германское правительство обвинялось в нарушении статьи третьей советско-германского договора, предусматривавшей в подобных случаях двусторонние советско-германские консультации. В инциденте с Румынией Советский Союз был поставлен перед свершившимся фактом.
Риббентроп отказывался признать нарушение Германией августовского договора. Он «перешел в контрнаступление» 3 сентября 1940 года, обвиняя СССР в самоуправных действиях против балтийских государств и румынских провинций. Ответ советского руководства 21 сентября был написан жестким языком. В нем указывалось, что Германия нарушила договор и что Советский Союз по многим причинам заинтересован в Румынии. Абсолютно новой нотой было не лишенное сарказма предложение отменить или изменить пункт о взаимных консультациях, «если он содержит определенные неудобства» для германской стороны.
Вторая область несовпадения интересов обнаружилась на Севере. Советскому руководству было сообщено о появлении германских войск в Финляндии. Как объяснялось, они направлялись в Норвегию, но факт остается фактом: германские части появились на территории страны, имевшей с СССР огромную общую границу (которая совсем недавно была линией фронта). Германское посольство сообщало в Берлин: «Советское посольство желает получить текст соглашения о проходе войск через Финляндию, включающий его секретные параграфы… получить информацию о цели соглашения, против кого оно направлено, каким целям служит».
Третья причина разногласий возникла после присланной 25 сентября в германское посольство телеграммы, помеченной высшим грифом секретности: Германия, Япония и Италия намерены подписать в Берлине соглашение о военном союзе. «Этот союз направлен исключительно против американских поджигателей войны. Разумеется, об этом, как и обычно, не сказано прямо в договоре, но такой вывод безошибочно вытекает из его условий… Его единственной целью является приведение в чувство тех элементов, которые борются за вступление Америки в войну посредством демонстрации того, что в случае их вмешательства в нынешний конфликт они автоматически будут иметь дело с тремя великими державами как противниками».
На волне побед на западе Гитлер решил укрепить связи с Италией и Японией. В сентябре 1940 года Гитлер пришел к заключению, что такой союз упрочит германские позиции и на востоке, и на западе. Риббентроп указывал, что пакт усилит изоляцию Америки на западе и окажет воздействие на Россию — политика дружбы с ней должна иметь четко очерченные границы. Решение Гитлера привело к приглашению Муссолини на Бреннерский перевал в начале октября 1940 года. Очевидец — Чиано — записал в дневнике: «Редко я видел дуче в таком хорошем настроении. Беседа была сердечной и определенно самой интересной из всех, которые я слышал. Гитлер выложил на стол по меньшей мере несколько своих карт и поделился с нами своими планами на будущее… Гитлер был энергичным и снова занял крайне антибольшевистскую позицию. «Большевизм, — сказал он, — является доктриной людей, которые стоят на низшей ступени цивилизации».
Союз Германии с Италией и Японией создавал блок, который противостоял Британской империи. Вставал существенный вопрос: каково положение СССР при новом раскладе сил? С одной стороны, Германия уже планировала нападение на Советский Союз; с другой, она пыталась отыскать возможности мирного включения его в германскую орбиту. Временем определения приоритета той или другой тенденции был ноябрь 1940 года.
Гитлер продиктовал Риббентропу письмо в Москву: подписанный 27 сентября трехсторонний пакт Германии, Италии и Японии направлен сугубо против Британии и США. Сталину предлагалось присоединиться к нему.
Сталин ответил сдержанно:
«Я получил ваше письмо. Искренне благодарен за доверие, а также за поучительный анализ последних событий… В.М. Молотов считает себя обязанным совершить ответный визит в Берлин… Что касается обсуждения некоторых проблем с участием японцев и итальянцев, я придерживаюсь мнения (не отвергая этой идеи в принципе), что этот вопрос следовало бы представить на предварительное рассмотрение». В день приезда Молотова была издана сверхсекретная директива Гитлера: «Безотносительно к результатам этих дискуссий все приготовления, связанные с Востоком, о которых уже были сделаны устные распоряжения, должны продолжаться».
Визит Молотова
Между двумя странами накопилось немало потенциально спорных вопросов. Гитлер без всякого одобрения следил за тем, как СССР восстанавливает «доверсальское» положение в Восточной Европе, в то время как Германия перечеркивает результаты Версаля на Западе. СССР и Германия теперь просто обязаны были провести линию разграничения своих действий на Балканах.
Американский журналист Ширер записал в дневнике 12 ноября 1940 года: «Темный дождливый день, прибыл Молотов, его принимают крайне сухо и формально. Проезжая по Унтер-ден-Линден к советскому посольству, он казался мне скованным провинциальным школьным учителем… Немцы развязно говорят о том, что можно позволить Москве осуществить старую русскую мечту завладеть Босфором и Дарданеллами, в то время как они завладеют остальными Балканами: Румынией, Югославией и Болгарией». На всем расстоянии от границы с СССР до Берлина вдоль полотна стоял почетный караул.
Германские записи содержат даже описание одежды присутствующих. На Молотове был ничем не примечательный цивильный костюм, а на Риббентропе униформа сине-зеленого цвета, высокие сапоги и фуражка с высокой тульей (которую он сам скроил). Первое заседание проходило за круглым столом в прежнем президентском дворце, недавно полученном рейхсминистром. Сам Молотов вспоминает громадный, высокий кабинет Гитлера, где все, кроме хозяина, позволяли себе лишь реплики. Кабинет Геринга, увешанный картинами и гобеленами, тоже произвел впечатление. В Центральном комитете НСДАП помещения были значительно проще. Хозяйничавший там Гесс сидел и вовсе в скромном кабинете. На Молотова произвел впечатление переводчик Гитлера Хильгер, родившийся в Одессе и чисто говоривший по-русски. Посол Шуленбург лишь немного говорил по-русски. Выезжая из Москвы вместе с Молотовым, он забыл у себя в посольстве свой посольский мундир — был вынужден возвратиться на поезде и нагонять состав на автомобиле. После бесед с Гитлером и Риббентропом Молотов каждый вечер посылал Сталину длинные телеграммы.
Риббентроп также начал с провозглашения конца Британской империи. Англичане надеются лишь на помощь со стороны Америки, но «вступление Соединенных Штатов в войну не будет иметь последствий для Германии. Германия и Италия никогда не позволят англосаксам высадиться на Европейском континенте… Страны «оси» размышляют сейчас не над тем, как выиграть войну, а над тем, как завершить уже выигранную войну». Пришло время, когда Россия, Германия, Италия и Япония должны определить свои сферы влияния. Фюрер полагает, что все четыре державы должны обратить свои взоры на юг. Япония на Южную Азию, Италия на Африку. Германия, установив в Западной Европе «новый порядок», займется Центральной Африкой. Риббентропу было интересно узнать, не повернет ли и Россия в направлении южных морей, «не обратится ли на юг для получения выхода к открытому морю, который так важен для нее».