Чтение онлайн

— Это сезонное. Осень, — вяло отвечает Борис Юрьевич, выставляя банки с пивом на ленту транспортёра. — Мы теперь на ржаной барде экспериментируем, и результаты весьма любопытные… И не только по части осахаривания.

— Грубый фильтрат? Декантант?

— Во-во. По фракциям.

Тамара Михайловна тоже выставляет продукты на транспортёр.

— А как с космосом?

— А что с космосом?

— Вы в программу хотели вписаться.

— Мечты, мечты, — грустно улыбается Борис Юрьевич. — На любимую мозоль наступаете. Некому нас продвигать, Тамара Михайловна. Терминология опять же. Напишешь в заявке «фильтрат картофельной барды», и всё, прощай, космос… Вашего кота Кузя зовут?

— Лёпа.

— Он кастрированный?

— Почему вы спрашиваете, Борис Юрьевич?

— Жена кота привела. Я думал, у вас некастрированный, посоветоваться хотел. И пакетик, пожалуйста, — обращается он к кассирше.

— Нет, Лёпа кастрированный. А в чём сомнения?

— Да так. — Борис Юрьевич опускает банки в пакет. — Частного порядка сомнения. Мужская солидарность во мне просыпается.

Удаляется к столику у окна и ждёт Тамару Михайловну.

Заплатив за рыбу, молоко и хлеб, Тамара Михайловна подходит к столику и приступает к рациональному распределению покупок по двум полиэтиленовым пакетам, принесённым из дому.

— Борис Юрьевич, — говорит Тамара Михайловна, опустив чек в пакет с рыбой, — а мне ведь иногда дрожжи снятся. Во всей их необычной красоте и разнообразии. Когда работала, никогда не снились, а сейчас… вот.

— Без людей?

— В микроскопическом масштабе. На клеточном уровне. Какие уж тут люди!

— Я вас понимаю, Тамара Михайловна. Я очень сожалею, что с вами так обошлись. Правда. Вы не поверите, но лично я — очень.

— Кстати, — вспомнила Тамара Михайловна, — я тут своего Бенджамина подкармливать стала…

— Кто такой?

— Фикус. Раньше на бездрожжевой диете был. Но нет. Ничего.

А когда вышли из магазина, Борис Юрьевич говорит:

— Хорошо, что встретил вас. Не всё у нас получается. Есть кой-какие штаммы, вполне перспективные. А мозгов не хватает. Не согласитесь ли, Тамара Михайловна, дать нам консультацию, если мы вас пригласим в официальном порядке — через дирекцию, а?

У Тамары Михайловны перехватывает дыхание на секунду, ей бы сейчас и произнести один из тех монологов, которые она много раз в уме проговаривала ночами, но вместо того она говорит, почти весело:

— Почему же, — говорит, — не соглашусь? Возьму и соглашусь.

— Отлично. Будем на связи. Вас подвезти?

— Что вы, я рядом.

Идёт по улице с двумя полиэтиленовыми пакетами и чувствует, как ей всё лучше и лучше становится. Вот уже почти хорошо стало. Мысль об утраченной работе ещё недавно была горька Тамаре Михайловне, только теперь, когда её нужность-востребованность устами Бориса Юрьевича так чётко артикулировалась, пресловутому осадку нет больше места в душе. А ещё ей нравится осознавать себя незлопамятной.

Продуктовая ноша имеет свой вес, но Тамара Михайловна не идёт кратчайшим путём, а сворачивает к дому восемь, чтобы пройти через проходной двор и получше, потщательнее, пока не стемнело, ознакомиться с опытом установки табличек.

Двор ничуть не больше, чем двор Тамары Михайловны, а газон посреди двора мало того что меньше, чем у неё под окнами, он ещё и единственный. Между тем табличек две, по обеим сторонам опять же единственного дерева, и обе обращены в одну сторону.

На газоне буро-жёлтые листья лежат, ходит по ним ворона, и не замечает Тамара Михайловна, сколько ни глядит на газон, никаких экскрементов.

Вот это порядок.

Подошла поближе к одной из табличек и глядит на неё, какая она.

Табличка на колышке — кажется, пластиковая, но возможно, это оцинкованный металл (Тамара Михайловна не хочет перешагивать через оградку). Чёрными буквами на жёлтом фоне — лапидарно и ёмко:

Единственное, что не нравится Тамаре Михайловне, — восклицательный знак. Можно было бы обойтись без него. Табличка должна сообщать или, лучше, напоминать о необходимости поступиться свободой ради порядка, но никак не приказывать. На вкус Тамары Михайловны, лучшая надпись: «Выгул собак неуместен», — во-первых, здесь удачно обыгрывалось бы слово «место», а во-вторых, любой бы здравомыслящий человек, оценив корректность интонации, воспринял содержание не как приказ, а как обращение к его совести. Тамара Михайловна против любых форм давления.

Направляясь к дому, она думает о силе слов убеждения, притом вполне отдаёт себе отчёт в собственном прекраснодушии. Был бы мир таким, каким она его готова вообразить, не было бы и проблемы с хозяевами собак. Всё-таки таблички изготавливают профессионалы, а они лучше знают, что надо писать, к кому и как обращаться.

Тамара Михайловна ценит во всём профессиональный подход.

При подъёме по лестнице ощущает, как всегда, тяжесть в ногах, а тут звонит телефон, ввергая в лёгкую панику. Тамаре Михайловне в конечном итоге удаётся им овладеть, но пакет с рыбой всё же упал на ступеньку.

— Алло!

— Тамара Михайловна, вы правы, (это Лика звонит) вас больше не будут вставлять. Я говорила с начальством. Будете только там, где действительно будете принимать участие. Это мы вам обещаем.

— Да не надо мне ничего обещать. Я больше нигде не буду.

— А мы хотим вас как раз пригласить…

— Куда ещё? Мы же договорились, кажется.

— Очень интересная передача будет. Как раз на вас.

— Нет, без меня. Мне некогда.

— Тот случай, когда без вас не получится.

— Не говорите глупости, Лика. Как это без меня не получится?

— Тамара Михайловна, всё будет по-другому, нам очень интересно именно ваше мнение. С вами хочет переговорить сценарист. И лично Нехорошев просил передать, что он очень на вас рассчитывает…

— Стоп. Откуда меня знает Нехорошев? Ему до меня дела нет.

— Неправда. Я с ним о вас разговаривала. Вы его очень интересуете.

— Лика, я на лестнице стою. Можно потом?

— Конечно, обязательно, Тамара Михайловна.

Тамара Михайловна входит в квартиру.

Всем хорош, один недостаток — неблагодарный. Когда хочет есть — подлиза подлизой, а налопается — и даже не поглядит на тебя.

Но если пузо ему чесать, он будет доволен. А так нет — будто нет тебя, будто не существуешь.

— Ну, скажи, что я не права. Даже очень права! Стыдно? Куда пошёл?

Но Лёпа на сытый желудок общаться не любит, оставляет хозяйку одну на кухне.

Тамара Михайловна размещает на сушилке с поддоном только что вымытую посуду — тарелку, чашку, блюдце, вилку, ложку и нож. Каждому предмету своё место. А Лёпину миску моет отдельно — место её у стиральной машины. Теперь Тамара Михайловна готова заняться холодильником, именно морозильной камерой. Морозилка у Тамары Михайловны забита мятой газетой — холодильнику это надо для экономии его энергии. Если в морозилке лежат продукты, они, замёрзнув, долго держат холод, значит, когда после отключения холодильник снова включается, ему требуется меньше энергии дозаморозить то, что уже отморозилось. А если в морозилке пусто, он и будет работать на воздух — чаще включаться и выключаться. Поэтому, чтобы морозилка не была пустой, умные люди её набивают мятой газетой. Газета замерзает и держит мороз. Тут всё дело, по-видимому, во взаимосвязи массы продуктов и их теплоёмкости. Тамара Михайловна специалист в иной области. Может, она и не всё понимает в этой физике заморозок, но с практической точки зрения она совершенно права в том, что набивает морозилку газетами.