Чтение онлайн

Но если где-то навру и напишу не то - ты сам виноват.

Я думаю, мне осталось возвращение в Москву, начало работы - и, как я понимаю, визит первого чиновника - или визит к первому чиновнику.

То есть приходит, наверное, такой тихий, незаметный, что-то проверяющий или разрешающий (газ, водопровод, медицину) человек в дешевой кожаной куртке - и все, абзац, как говорил Голсуорси, - конец главы, дальше совсем другая песня.

А ведь раньше-то, году, кажется, в 92-м, я видел, я помню, как к одному знакомому издателю в офис приходил какой-то депутат, кажется, из Мос- или Рай- (?!) совета: как шелудивый пес с голодными глазами, в идиотском широкоплечем бежевом пальто - мол, и он тоже, как люди, в пальто… Топтался в железных дверях…

И как, не вставая с вертящегося кожаного кресла, мой знакомый здоровался с ним, двадцатисемилетний молодой человек - с седым дяденькой: да вы проходите…

Как быстро, как быстро седых демократических дяденек сменили прежние начальственные рыла семь на восемь, как быстро вся эта сволочь опомнилась и опять стала хозяевами жизни, сейчас он будет тебе топтаться в дверях, жди…

Ты будешь сидеть три дня у него в приемной по любому, самому пустяковому вопросу!..

Года два-три продолжалась лафа: свобода, либерте, фратерните - все, конец, аллес… Неужели все?

Ну, “все, конец” - это публицистика, а на самом-то деле я же не знаю, как конкретно было, и главное - что было… Знаю, что какое-то время ты занимался чем-то вроде арматуры на окна, потом дружил с какой-то государственной конторой…

Но это вообще, а деталей-то у меня нет. Жизнь-то (или Бог), она ведь, говорят, в деталях. Так что пусть читатель не обессудит, но далее у нас будут в основном разрозненные фрагменты - ввиду отсутствия связных показаний главного свидетеля.

Такие “Опавшие листья - 2000”. Или даже “Уединенное”. И тоже - 2000.

Придется ведь придумывать, что, мол, наш герой хотел прорыть, как у твоего любимого Абуладзе, подземный ход от Москвы до Дели и далее, в Сингапур.

Что самое смешное, эта шутка с подземным ходом недалека от истины, наверное, особенно она была актуальна, когда вы с телохранителем - компаньоном Зурой открывали первый, по Зуриным словам, в вашем городе ларек на главной улице - я думаю, для того времени деяние вполне сопоставимое с подземным ходом в Индию. Даже если Зура преувеличивал и ларек был не первый, а второй - в порядочной стране ваши портреты давно красовались бы в городском музее на видном месте.

В непорядочной же стране на это надеяться не приходится. В непорядочной стране, в ближайшие двадцать лет, вам с Зурой можно надеяться только на меня.

Так что начнем.

Ну, вот, например, интересная деталь - в первый год несоветской власти ты ездил на наемных машинах, договаривались прямо на улице, обычно на “Волге”, для солидности, советское прошлое давало о себе знать - а на чем же еще должен ездить приличный человек!
– потом, во время сотрудничества с бельгийскими шоколадниками, я уже говорил, была “Мицубиси” и далее разнообразные иномарки.

А вот после “кризиса” 1998 года, в год Примакова и его “красного правительства”, то есть относительно недавно, ко мне с поручением от тебя опять заехала государственная черная “Волга” с мигалкой, по твоим словам, из Белого дома.

Что занятно, от перемены мест слагаемых сумма не меняется - черная “Волга” заехала ко мне - одолжить для тебя… 200 долларов на три дня (200! на три дня!..) - тебе срочно понадобился сканер “Epson”.

Для чего тебе был срочно (сito!) нужен сканер, не постигаю, а ты не сказывал; и как может не хватать человеку, которого возит персональная черная “Волга”, двухсот долларов - это великие тайны российского большого бизнеса, причем деньги ты, разумеется, отдал не через три дня, а через полгода, и с большим скандалом. Мне даже стыдно рассказывать об этом.

Пока повторяю: несмотря на “членовоз” - 200 долларов.

И это в принципе утешает, ибо значит, что у Англии нет вечных врагов и вечных друзей, а есть одни только вечные проблемы…

С этой “Волгой” связана одна смешная история.

Как-то, кажется зимой 1998 года, ты позвонил.

–  Что делаешь?

Я собирался на книжную выставку, в ЦДХ.

–  Можно мне с тобой?

Иногда, в зависимости от настроения, ты можешь быть воплощенной деликатностью… Я говорю:

–  Конечно, поехали.

–  Хорошо, буду. Я прямо туда приеду, встретимся в зале.

На выставке я случайно встретил старых друзей - художников, познакомил тебя. Церемонно поздоровались за руку.

–  Очень приятно, ….

–  Я хочу здесь купить кое-какие кассеты, - сказал ты, - подождешь?

Я согласился.

–  А что за кассеты?

–  Да так, эротика… Меня попросили, - почему-то ты застеснялся.

Свидетельствую, что ты часто смотришь и покупаешь хорошие фильмы, так что стесняться было нечего.

Мы встретились у выхода, и мой приятель предложил поехать в недавно открывшуюся модную кофейню. Он был на машине и сказал, что это рядом.

–  Я тоже на машине, - сказал ты и подошел к уже известной читателю “Волге”. Шофер соскочил со своего места и открыл перед тобой дверцу. Я подумал, что это, конечно, было срежиссировано заранее.

–  Он у тебя кто?
– спросила меня подруга знакомого, когда мы тронулись.

Я неопределенно покрутил рукой:

–  Бизнесмен…

У Каменного моста через Москва-реку, возле “Ударника”, как всегда была пробка. Потом вдруг движение вообще перекрыли, через Боровицкие ворота кто-то ехал.

–  Ну все, теперь на полчаса, - сказал приятель.

Пошел снег, смеркалось. Начальство задерживалось и движение все не открывали. Все покорно ждали. Как вдруг сзади нас раздалось характерное завывание.

Едут!..

Ошиблись. Знакомая мне черная “Волга” с включенной мигалкой выехала из общего потока и прошла, приседая на большой скорости, по пустому Каменному мосту в сторону Боровицких ворот и дальше, к Манежу.

Мент-регулировщик дернулся было к ней, но потом передумал и отдал честь. Мои друзья переглянулись:

–  Правда, он кто?..

Я тогда подумал, что наше дело правое и мы победим, что национальное российское безумие не одолеть никаким розовым премьер-министрам и красным директорам…

Москва, Кремль, Боровицкие ворота, пустой мост, падающий снег… Как в кино.

По мосту мчится черная персоналка, фельдъегерская тройка, слышен крик: “Пади! Пади!..”

А кто же в тереме живет, кто в тройке сидит? В тереме, как обычно, мышка-норушка да лягушка-квакушка, а в тройке сидишь ты, все тот же ты, Павел Иванович Чичиков, во фраке брусничного цвета с искрой и пакетом видеокассет “Плейбой поздно ночью”. Да на козлах, вместо Селифана, не то холуй из КГБ, не то охрана.