Чтение онлайн

Уже после беседы с вождем Алексей Николаевич встретился с первым секретарем Севастопольского горкома партии П. И. Лесиком «Как обстановка в городе, Павел Иванович?» «Обстановка в городе, товарищ Косыгин, здоровая. Горком партии…»– Лесик стал докладывать о работе партийных, комсомольских и профсоюзных организаций, помощи Крымского обкома ВКП(б), о подборе кадров, затронул вопросы хозяйствования. «Хорошо, товарищ Лесик, достаточно, – прервал его нескончаемый монолог Алексей Николаевич. – Хочу вот пройтись по городу и ознакомиться с тем, как живут севастопольцы. И еще, – видя готовность Лесика его сопровождать добавил Косыгин, – никакого сопровождения со мной не должно быть. Возьму себе в помощь одну Антонину Алексеевну».

Второй секретарь Севастопольского горкома ВПК(б) Антонина Алексеевна Сарина охотно приняла предложение заместителя председателя Совета Министров СССР. И, тепло улыбаясь, напомнила об их встрече еще в 1944 году, в Москве. Косыгин несколько хмуро выслушал Сарину и предложил не мешкая начать пеший осмотр города, причем непременно с рынка.

Город представлял собой весьма горькое зрелище, хотя часть улиц расчистили, а кое-как восстановленные первые этажи домов и полуподвалы жители сумели приспособить под жилье, поросшие бурьяном руины были молчаливыми очевидцами недавних жестоких боев за базу Черноморского флота.

Севастополь был освобожден ровно за год до завершения войны. Своих освободителей город встретил совершенно разрушенным и сгоревшим. И где было взять той самой мифической живой воды, которой можно было поднять город из руин и оживить его жителей?

Помочь могла только столица нашей родины Москва и руководители государства.

Потому-то в 1944 году и поехали в Москву депутат Верховного Совета СССР, председатель горисполкома Василий Петрович Ефремов и секретарь горкома ВКП(б) Антонина Алексеевна Сарина. Председатель Совнаркома РСФСР Алексей Николаевич Косыгин на жалобы о том, что в городе не найдешь ни щепки, ни одеяла, отвечал, что, увы, такое положение сложилось повсюду, на всей территории страны, где заклятым смерчем прошла война. «Постепенно, – утешал он, – все уляжется, дойдут у нас руки и до Севастополя. А пока потерпите». Он перелистал альбом аэрофотосъемки, сделанной летчиками Черноморского флота: город в руинах, идентичная панорама без конца и края. Глухо произнес: «Что же это такое? Как же вам помочь?» Растроганный Алексей Николаевич тут же позвонил в Махачкалу, принялся с жаром кому-то на том конце провода объяснять ситуацию в Севастополе, но ему ответили, что и так помогают и перевели 4 млн. рублей, собранных людьми.

Алексей Николаевич, не зная, какие еще найти доводы, предложил: «Пошлите в Севастополь делегацию, пусть посмотрят, поговорят, а потом своим людям расскажут…» И уже обращаясь к делегатам из Крыма, грустно рассудил: «Думаю, мы найдем возможность помочь нашему российскому городу, городу русской славы Севастополю. Но для этого вам надо поехать в Иваново к ткачихам, рассказать им о героизме севастопольцев, особенно женщин. Ивановские ткачихи многие потеряли на войне своих близких, мужей, отцов и братьев. Они поймут вас и обязательно поделятся даже последним…»

Та обстоятельная и доброжелательная беседа с А. Н. Косыгиным действительно пошла на пользу Севастополю. Строительные материалы пошли с Дальнего востока, Сибири, Урала, Нечерноземья, средства на счет Севастополя перечисляли военные и гражданские моряки-дальневосточники и балтийцы. Ивановские ткачихи прислали несколько эшелонов мануфактуры для женщин Севастополя, которым тогда, можно сказать и так, не в чем было выйти на улицу. Тяжелейшим, но и дававшим новую надежду был тот год: жители города с тяжелым волнением и слезами на глазах встречали каждый эшелон, прибывающий из необъятных просторов России, с заводов Москвы и Ленинграда, Свердловска и Новосибирска, из других городов шли составы, груженные материалами, аппаратурой и т д. Позже стали возвращаться эвакуированные; образовались палаточные городки строителей.

На развалинах севастопольских домов еще были видны записи саперов «Проверено. Мин нет», но уже началось возрождение, восстановление.

А если точнее, то строительство города началось с нулевого цикла.

Следует отметить, еще в апреле 1944 года, когда в Крыму на подступах к Севастополю шли ожесточенные бои, по решению Председателя Государственного Комитета Обороны товарища Сталина была создана отдельная строительно-монтажная часть, ставшая впоследствии трестом «Севастопольстрой» и уже 9 мая, вслед за боевыми порядками соединений в город вошли три строительных батальона, снятых с фронта и переданных в распоряжение «Севастопольстроя».

Вызвав командира строительной части, командующий 4-м Украинским фронтом генерал армии Федор Иванович Толбухин сказал: «Товарищ Сталин, в разговоре со мной просил лично передать солдатам и офицерам вашей части, что Севастополя, как города, больше нет и его надо отстроить заново».

Это соответствовало действительности.

Везде виднелись завалы и воронки от бомб и снарядов. На нынешнем проспекте адмирала Нахимова остался только полуразрушенный фасад дома № 11, где сейчас находится музыкальная школа. Город остался без воды, электроэнергии, канализации, были разрушены железная дорога, самая большая «Цыганская тоннель» и повреждены остальные. Взорваны мосты и вокзал, все промышленные предприятия города и флота. А еще– тысячи неразорвавшихся бомб, мин и снарядов затаились в развалинах и являли жестокое наследие войны.

Всего за один месяц – с 20 мая по 20 июня 1944 года – с использованием аэрофотосъемки, архивных документов, фотографирования, планов инженерных сетей были произведены обследование и инвентаризация. По этим документам был установлен ущерб, нанесенный главной базе ЧФ. Он составил 2,5 миллиарда рублей в ценах 1944 года.

…Алексей Николаевич Косыгин и Антонина Алексеевна Сарина добрались наконец до рынка, где на дощатых рыночных прилавках был выставлен скудный товар массового спроса, характерный для голодного времени, основным продуктом была какая-то серая крупа в мешочках, продаваемая на стаканы. Вид человека в светлом костюме, в шляпе и галстуке, выдавал заезжего гостя из большого города. А как только он стал задавать вопросы о ценах, его окружили. Но когда Алексей Николаевич вынул блокнотик и начал что-то записывать, как любопытство людей сначала переросло в настороженность, а затем и в нешуточный страх. Сделав очередную запись и подняв голову Косыгин уже не увидел перед собой болтливых собеседниц. Рядом стояла лишь Антонина Алексеевна.

В тот же день Косыгин оставил Севастополь, а по приезде доложил Сталину об увиденном, высказав пожелание, что город должен быть восстановлен по возможности быстрее. Это совпадало с планами вождя в отношении российского города, являвшегося главной базой Черноморского флота. Сталин, как известно, придавал большое значение этому южному форпосту страны в решении геополитических задач.

«Крым, Севастополь– это непотопляемый авианосец… Да, непотопляемый… Авианосцев у нас пока нэт, – будут. Но вначале рэшим вопрос с крейсерами. Авианосцы для нас пока дорогое удовольствие, а у них – есть. Причем, са-авсем рядом с нами. С самой войны стоят в Средиземном море и нэ уходят…»– вождь, говоря так, припомнил как союзники затягивали открытие второго фронта в Европе.

Осенью 1942 года американцы впервые появились в Средиземном море. Их корабли участвовали в высадке англо-американских войск в Северной Африке, затем на Сицилии, на юге Франции. Но после войны они не вывели оттуда свои корабли. Вместо этого стали укреплять свои пункты военно-морского базирования. Флот– это сила, а совместно с авиацией– вдвойне. А Средиземное море, которое контролируют американцы, представляет собой мощный международный экономический узел. Значит, они контролируют все коммуникации: сухопутные, морские, воздушные.

Помимо решения ряда вопросов Сталин планировал в этот раз пройтись вдоль крымского побережья на линкоре «Новороссийск». Ему было доложено, что корабль для этого похода готов. Также в резерве был подготовлен и крейсер, которым командовал капитан 1-го ранга Семен Михайлович Лобов.

По докладам разведки и анализу текущей международной обстановки Сталин понимал, что американцы останутся в Средиземном море надолго, если не навсегда. В июне 1948 года они преобразовали свои морские силы в 6-й флот. С целью ознакомления с ситуацией вождь поручил помощникам немедленно пригласить к нему на беседу командующего флотом, командира эскадры, а когда его личный телохранитель подполковник Хрусталев стал выходить из кабинета, сказал вослед: «Па-азови и командира крейсера, который должен бить у нас в резерве».

Через некоторое время к Сталину вошли вызванные руководители флота и капитан 1-го ранга С. М. Лобов. Вождь, коротко обрисовав сложившуюся в регионе обстановку, спросил: «Что ми можем им противопоставить?» И, не дожидаясь ответа, продолжил: «Ведь если они нанесут нам удар даже без атомной бомбы, то здэсь, на юге, наше самое уязвимое место. Из Турции а-ани могут ударить по Болгарии, Румынии, виса-дить десант в Констанце, на нефтепромислы. А это всегда чревато серьезными последствиями. В случае напряженной обстановки Черноморскому флоту придется взаим-а-действовать с войсками Одесского военного округа. Но главная задача флота – это бить готовым к началу боевых действий, и все усилия подготовки и учений на-аправить на завоевания господства в Черном море. Ва-аспрепятствовать проходу американцев и их союзников через Босфор».

Сталин дважды повторил собравшимся: «Россия выигрывает войны, но нэ умеет пользоваться плодами своих побед. Русские воюют хорошо, но не умеют заключать мир и их а-аб-ходят. Их питаются всэгда обмануть…»

Генсек не был полностью удовлетворен проведением ни Ялтинской, ни Потсдамской конференцией, потому что цели и задачи минувшей войны не были достигнуты.

Конечно, союзники во многом пошли на попятную и приняли ряд мер к тому, чтобы японцы не беспокоили российский Дальний Восток, но проблем вот здесь, на юге, хватает…

После Потсдамской конференции на Ближней даче Сталина в одной из комнат была закреплена карта СССР в новых границах. Как-то в присутствии В. М. Молотова и Первого секретаря ЦК Грузии А. И. Мгеладзе рассуждая и будто бы ни к кому не обращаясь, Сталин, подойдя к карте сказал: «Па-асмот-рим, что у нас получилось… На севере у нас все в порядке. С Финляндией нормально. Ия думаю, Косыгин много решит в сотрудничестве с президентом Паасикиви и его заместителем Урхо Калеви Кэкконеном. Они ха-аряшо понимают друг друга и вырабатывают линию. Та-аварищ Косыгин предлагает ее назвать «линией Паасикиви-Кэкконена». Согласимся с мнением за-местителя Предсовмина… Прибалтика– эти исконно русская земля, снова наша… С нами снова живут украинцы, белорусы, молдаване, хотя должен сказать, на Западе не-спокойно еще. Но Лаврэнтий говорит, што скоро будет все в порядке… А што у нас на Востоке? Курильские острова наши опять, Сахалин – наш, и Порт-Артур – наш, и Дальний – наш».

Вождь провел трубкой на карте по Китаю, четко добавляя: «И КВЖД наша… Китай, Ма-анголия с нами. А вот здесь мне наша граница нэ нравится, – и показал трубкой на карте южнее Кавказа. – Ш-то скажешь, Молотов? Ми можем решить в порядке совместного владения?»

– Не дадут, – ответил Молотов.

– Аты па-атребуй. Тем более што у нас есть много претензий и к туркам; не так ли, Мгеладзе?

– Так точно, товарищ Сталин, – с акцентом ответил тот.

И вот здесь, на встрече с командованием Черноморского флота Сталин вновь коснулся этой важной для страны темы. Проблема эта, как известно, существовала еще в бытность Александра II.

7 июля 1946 г. правительство Советского Союза предложило правительству Турции положить в основу эксплуатационного режима проливов Босфора и Дарданелл пять основополагающих принципов:

1) проливы должны быть всегда открыты для прохода торговых судов всех стран;

2) это правило касается и военных судов Черноморских держав;

3) проход через проливы для военных судов нечерноморских держав не допускается, за исключением особо предусмотренных случае;

4) установление режима проливов должно являться компетенцией Турции и других черноморских держав;

5) Советский Союз, как держава, наиболее заинтересованная и способная обеспечить свободу торгового мореплавания и безопасность проливов и Турция совместно организуют оборону Босфора и Дарданелл для предотвращения их использования другими государствами во враждебных черноморским странам целях.

За этой нотой, после ответа Турции, последовала другая – от 24 сентября 1946 года. Однако добиться контроля над проливами тогда не удалось. Но это уже была большая политика за пределами конкретного региона.

Вот эти-то обстоятельства и побудили Сталина внезапно посетить Севастополь.

– Ну ш-то, товарищ Косыгин, в Севастополе ви по-бивали, обстановку прочувствовали, теперь узнаете, какова обстановка Черноморского флота.

19 августа 1947 года И. В. Сталин, А. Н. Косыгин осуществили переход из Ливадии в Сочи на крейсере «Молотов», где командиром был капитан 1-го ранга Б. Ф. Петров. Крейсер сопровождали эсминцы «Огневой» и «Лихой». Это было тогда второе плавание Сталина корабле Черноморского флота (первое проходило с Лаврентием Берия в 30-е годы на крейсере «Профинтерн»), имевшее серьезные последствия как для флота, так и для его главной базы Севастополя.

На крейсере вместе с командующим ЧФ адмиралом Ф. С. Октябрьским присутствовал и Главнокомандующий ВМФ И. С. Юмашев. После своей беседы со Сталиным во время перехода адмирал Октябрьский сделал в дневнике записи: «Сталин сказал: «Никогда такой благоприятной обстановки на вашем театре не было, как сейчас. Но надо смотреть вперед с перспективой. Вот почему нужны и нам авианосцы». Сталин все время спрашивал, хорошие ли крейсера типа «Киров». Обсуждался также вопрос об укреплении командования и его штаба, а также материально-технического и тылового обеспечения. Сталин тут же поручил присутствовавшему Косыгину заняться этим вопросом…»

Крейсер «Молотов» возвратился в Севастополь после доставки Сталина в Сочи. За время, пока Сталин был на корабле, Севастополь сразу почувствовал присутствие вождя, который всегда принимал важные решения не откладывая в долгий ящик.

То же самое произошло и год спустя, когда Сталин говорил с командованием Черноморского флота о проблемах региона, военно-политической обстановке и обеспечении города и флота всем необходимым для поддержания высокой боевой готовности.

Согласно его указания, Косыгин тут же подписал ряд решений Совета Министров о высылке имущества, мебели и оборудования, других материалов, продуктов для жителей города.

Было принято решение о выдаче матросам обмундирования в собственность при их увольнении в запас (в 1940-м году было отменено право краснофлотцев и старшин считать форму одежды своей собственностью, теперь же это право вновь вступило в силу).

…Слушая Семена Михайловича Лобова, я напомнил ему, что в зале ожидания станции Севастополь напротив входа закреплено на стене большое полотно с подписью: «Сталин на Черноморском флоте». Вождь стоит на палубе линкора в маршальском мундире и смотрит вдаль. Поодаль от него изображены Косыгин, а также Юмашев, Октябрьский и другие адмиралы и генералы ВМФ. (Оно провисело приблизительно до середины 60-х годов XX ст.). На что Семен Михайлович реагировал словами: «Да, я помню это полотно. Но, как я тебе говорил, слушал я Сталина ровно через год после тех событий, которые изображены… Так вот, вождь высказал ряд идей и сказал мне, что, – привожу дословно, – «будущее флота в руках таких командиров, как вы, товарищ Лобов. Пройдет несколько лет и вы станете командующим одного из самых сильных наших флотов. И на вооружении у вашего флота будут такие корабли, которые будут иметь не только атомное оружие, но и атомные силовые установки». К сожалению, добавил Сталин, я уже стар и этого уже не увижу…»

В послевоенные годы по предложению Кузнецова была разработана комплексная программа военного кораблестроения. Сталин распорядился, чтобы программа составлялась на срок 10 лет. Заявку на строительство новых кораблей готовил Главный морской штаб – ГМШ. Было подготовлено межведомственной комиссией три варианта реализации программы. После первого совещания, состоявшегося у Сталина 27 сентября 1945 года, по военной судостроительной программе было выработано окончательное решение 10-летней программы военного судостроения, которое вскоре было утверждено постановлением правительства. Но, как утверждал мой собеседник Семен Михайлович, намеченную программу не удалось выполнить по ряду причин. Но главным в срыве выполнения программы была, конечно, смерть Сталина. Следует отметить, что основная часть программы предусматривала создание современной производственно-технической базы освоения новых технологий, совершенствование подготовки кадров и создание научного задела по всем направлениям развития военно-морской техники. По мнению Лобова, вождь выбрал верный курс в отношении строительства нового флота.