Чтение онлайн

10. Какие предметы встречаются в «страшных историях»? Проведите их классификацию.

11. Какова функция цвета: индексирующая, эмоциональная или символическая? Можно ли говорить о том, что цвет является признаком исключительного свойства» (мнение М.П. Чередниковой)?

Основные понятия: происхождение игр, классификация, игровые приговоры, ролевые игры, игровая обрядность, игры-импровизации.

Игра занимает исключительное место в жизни ребенка. Она начинается в ранний колыбельный период и вначале является выражением чисто физиологических потребностей и побуждений. Со временем игра приобретает социальные черты и становится работой, с помощью которой ребенок развивается физически, приобретает знания и опыт, необходимые для его будущей деятельности.

Известны разные теории, в которых определяется роль игр в развитии детской личности. Наиболее значительной является теория К. Гросса, указывающего на роль игры как развивающего фактора. Он полагает, что игра – это подготовительное упражнение к настоящей жизни. «Пока в детскую жизнь не врывается воспитание с присущей ему принудительностью, дети заняты главным образом игрой. Если откинуть общие жизненные отправления, еду, питье и сон, то у нормального, предоставленного самому себе ребенка не окажется почти ничего, кроме игры» [246] .

Большинство народных игр унаследовано детьми от взрослых. Сопоставление наблюдений над играми и песнями в трудах И.П. Сахарова (1837), П.А. Бессонова (1868) и А. Можаровского (1882) показывает, что распространенные среди взрослых в первой трети XIX века игры и игровые песни во второй половине XIX века перешли в детский репертуар.

По свидетельству И.П. Сахарова, «Жмурки» или «Слепой козел» являются играми девушек-невест, по данным П.А. Бессонова – относятся к детской среде; «Коршун» определяется И.П. Сахаровым как молодежная игра, П.А, Бессоновым – как детская; «Редьку» И.П. Сахаров считает любимой игрой «женщин, девиц и молодчиков», П.А. Бессонов определяет ее как детскую.

Другие игры подтверждают данную тенденцию. Святочная игра «Коза», описанная Сахаровым в «Сказаниях русского народа» как взрослая, А. Можаровским уже отнесена к детским с указанием, что в нее играют дети семи-восьми лет. Естественно, что в течение некоторого времени эти песни и игры продолжали существовать параллельно и в репертуаре детей, и в репертуаре взрослых. В 1928 году О.И. Капица пишет о том, что данные игры фиксируются исключительно в детской среде.

Детей привлекали прежде всего ролевые игры с хорошо разработанным драматическим действием. Сравним игру «Заинька» в записи И.П. Сахарова (записанную от взрослых) и эту же игру из сборника Е.А. Покровского (запись сделана от детей).

В среде взрослых игра имела четко выраженное обрядовое значение, она использовалась и для гадания. В детской среде игровая песня утратила обрядовый смысл, превратившись в припев, задающий ритм движения участников. О.И. Капица отмечает, что по степени трансформации песенного текста можно сказать, когда та или иная игра перешла от взрослых к детям. Именно ритмическая структура способствовала быстрому приспособлению воспринятого от взрослых песенного материала.

Игры детей разных народов сходны между собой. Дети одного возраста везде играют с одними и теми же игрушками: волчками, куклами, мячиком, веревочкой и т. д. Такое же сходство наблюдается и в темах игр-импровизаций – повсеместно мальчики играют в разбойников, охотников, солдат, а девочки в семью. Игры, которые ведутся по сходным правилам, организуются в формы, которые также имеют много общего.

Рассмотрим известную игру в «Волка и гусей». Вначале из числа играющих избираются ведущий (матка) и волк, остальные дети изображают гусей. Гуси отправляются в поле, мать зовет их домой: «Гуси, домой!» Гуси: «Зачем?» Мать: «Волк под горой». Гуси: «Что он делает?» Мать: «Гуску щипет». Гуси: «Какую?» Мать: «Серую, белую, волосатую. Бегите домой!» – Гуси бегут, волк ловит их.

Немецкая игра «Der bose Wolf» («Злой волк») разыгрывается так же, но вместо матери выбирается «пастух», вместо гусей – овцы. Между пастухом и овцами ведется следующий диалог.

Пастух: «Овечки, овечки, домой!»

Овцы: «Мы не смеем».

Пастух: «Почему?»

Овцы: «Здесь волю».

Пастух: «А что он хочет есть?»

Овцы: «Мясо».

Пастух: «А что он хочет пить?»

Овцы: «Кровь».

Пастух. «Овечки, овечки, бегите домой!» [247] .

Аналогично построена английская игра «Короли». Вначале дети делятся на две партии, между которыми происходит следующий диалог:

1-я партия: «Что нейдешь? Что нейдешь?»

2-я партия: «Боимся, боимся».

1-я: «Кого вы боитесь?»

2-я: «Короля, короля».

1-я: «Дома нет, дома нет…» и т. д.

Затем двое детей, взявшись за руки, устраивают ворота, остальные дети проходят под этими воротами, последнего задерживают. Игра продолжается, пока всех не задержат. Во время прохождения ворот дети поют:

В Германии похожая игра называется «Der schwarze Mann» («Черный человек»), у японских детей она известна под названием «Онигокко». В ней роль «короля» и «черного человека» играет «они», т. е. черт [248] .

Игры имеют не только общие черты, но и различия, которые определяются национальными особенностями и культурно-бытовыми условиями. В играх русских детей мы видим отражение земледельческого уклада (показывается, как сеяли, убирали, обрабатывали лен, просо, мак, хмель), крестьянской работы и быта («Коршун», «Утка», игра в горшки и т. д.). В играх детей немецких, английских, французских отражается быт стран с более развитой городской культурой и ремеслом. Так, в английской игре «When I was a schoolgirl» («Когда я была школьницей») дети имитируют движения моряка, солдата, сапожника, портного.

Особенно ярко отражается быт в играх-импровизациях у первобытных народов [249] . Дети эскимосов забавляются тем, что стреляют из маленьких луков в цель, строят маленькие хижины из снега и льда. Австралийские дети делают себе маленькие бумеранги и копья и играют в «похищение невесты», так как обычай похищать себе жен из чужих племен до сих пор существует у некоторых австралийских племен. Киргизские дети изображают конские бега [250] .