Чтение онлайн

О.Ю. Трыкова выделяет следующие основные образно-тематические группы детских анекдотов:

1. Анекдоты про животных.

2. Сказочные анекдоты (про Колобка, Бабу-Ягу и др.).

3. Сказочно-литературные анекдоты (про Красную шапочку, Серого волка и др.).

4. Литературно-кинематографические анекдоты (про крокодила Гену и Чебурашку, Винни-Пуха и Пятачка, Малыша и Карлсона и др.).

5. Анекдоты про детей (про Вовочку и др.). (Трык., с. 113)

Особенности. Распространению анекдота способствовал динамичный сюжет, остроумная игра с скрытым или двойным смыслом. Рассказчик рассчитывает на определенный эффект, который может удивить, рассмешить собеседника, не ожидающего такой развязки. Концовка является и кульминационной точкой.

Объектом насмешки часто становится житейская ситуация. Так детям легче выразить и свое отношение к окружающему миру, неприятие разных норм и обязанностей из мира взрослых. Иногда в иронической форме объясняется и проблема происхождения детей.

В анекдоте часто пародируется или в комической форме объясняется необычное, впервые увиденное ребенком (широко распространены анекдоты о червяках как в русской, так и в других культурах).

Особую группу детских пародийных анекдотов составляют комические рассказы о страшном. Комическое начало реализуется через «переворачивание» традиционных мотивов детских страшилок:

• «Девочка садится за рояль и слышит: «Сядешь – убью! Сядешь – убью!» Она испугалась, позвала родителей. Они посмотрели в рояль, а там гном за блохой бегал и говорил: «Сядешь – убью!».

Другую разновидность детского анекдота М.П. Чередникова называет «страшные разговоры». Они строятся на логическом противопоставлении концовки и начальной части:

«Ты слышал, сегодня по радио передавали страшное известие?

– Какое?

– В Москве Колобок повесился!»

Часто детские анекдоты строятся на сравнении героев – представителей разных национальностей. Практически подобный анекдот выполняет ту же функцию, что и дразнилки. Герои заимствуются из реальной жизни, но они узнаваемы и несут определенные временные реалии.

Некоторые особенности складываются при переходе взрослого анекдота в детский, так в анекдотах о Чапаеве и Штирлице используются каламбуры, игра слов.

Роль языка. Языковые особенности имеют особое значение в детском анекдоте, он отличается использованием яркой афористичной речи. Именно через языковые особенности передаются характеры персонажей и их взаимоотношения.

Дальнейшее бытование анекдота зависит от общей ситуации развития фольклора, возможно, новые сюжеты и темы будут способствовать сохранению жанра анекдота в устной среде.

1. Когда впервые исследователи научно обосновали появление анекдота?

2. Как в названии анекдота отразилось его содержание?

3. Почему анекдот постепенно перестает существовать в устной традиции?

4. Чем отличается детский анекдот от взрослого?

5. Что происходит с анекдотом при переходе из взрослой в детскую среду?

6. Как делятся анекдоты по образно-тематическому принципу?

7. Как можно обнаружить источник анекдота?

8. Как происходит переход анекдота в письменную традицию и из письменной традиции в устную?

9. Почему героями анекдотов чаще становятся персонажи мультфильмов, а не кинофильмов?

10. Чем привлекает анекдот ребенка?

11. Каковы особенности анекдота (сюжета, игрового начала, композиции)?

12. Какая лексика в основном используется в анекдоте?

13. Чем анекдот отличается от других форм типа афоризма или суждения?

Основные понятия: история возникновения, основные темы, исполнители (создатели), проблема синтеза.

История возникновения. Граффити является смешанной формой изобразительного и словесного искусства. Первоначально они представляли собой надписи или рисунки чаще всего сатирического или карикатурного характера. Впервые граффити обнаружили археологи на стенах древнеегипетских и античных памятников, на древних сосудах, предметах быта. Некоторые исследователи считают их предшественниками современных настенных объявлений.

Археологи выделили в особую группу надписи, в которых, текст приобретал сакрализованное значение. В качестве примера можно привести фрагменты молитв, выцарапывавшиеся на орудиях пыток в европейской инквизиции, а также тексты, которыми покрывались одеяния и капюшоны приговоренных к сожжению. Считалось, что они защищают окружающих от колдуна или одержимого [273] . К ним примыкают надписи, сделанные на сакральных объектах: ладанках, амулетах, четках, стенах храмов и гробниц.

Подобные надписи известны и в Древней Руси, например, тексты договоров, процарапанные на стенах новгородских и киевских храмов. Интересно, что во время Великой Отечественной войны подобные надписи наносились на снаряды и авиабомбы. Слова «По Гитлеру!» или «За Сталинград!» повышали моральное воздействие выстрела. Следы аналогичного восприятия нацарапанного текста отчетливо видны в современных адресных граффити: «Люблю тебя, моя Татьяна», «Я ненавижу 171 гимназию!», «Спартак – мясо». (РШФ, с. 526).

В современной культуре о граффити заговорили с конца 50-х годов. Они стали средством самовыражения «бунтующей молодежи» 60-х, оставлявших надписи на стенах домов, монолитных оградах, в метро, туалетах, на лестничных площадках. Именно подобные надписи стали воспринимать как факт фольклора, поскольку им свойственна анонимность, коллективность и вариативность.

Техника граффити несложная, ведь и само название от итальянского graffiare – царапать – предполагает процарапывание надписей в штукатурке или выполнение их любым подручным материалом – мелом, фломастером или краской.

С тех пор как граффити стали составляющей молодежной культуры (исполнителями надписей являются молодые люди в возрасте от 13 до 20 лет), сферы бытования данного вида творчества четко ограничены. Надписи делаются представителями определенной команды специальными красками-распылителями. Появились даже институты «профессиональных» граффите-ров.

Основные темы. Содержание. М.Л. Лурье проводит следующую тематическую классификацию граффити: музыкальные («Битлзы – навсегда!»), спортивные, политические («Русские идут!»). В них нередко фиксируется личность пишущего: «Ну что, опять стерли, обломались?», «Когда я умер, не было никого, кто бы это опроверг?» Нередко они безграмотны и даже включают элементы бранной лексики (РШФ, с. 518).