Русский детский фольклор: учебное пособие
Шрифт:
Если младенец не засыпал, то винили Сон и Дрему. К ним обращались с упреками:
Глупый Сон, Сон!Неразумная Дрема!Мимо ты ходишь,Колыбели не находишь [63] .62
Все тексты, приведенные без ссылок, цитируются по материалам архива О. И. Капицы: ОР ИРЛ И РАН, колл. 69, папки 24–36. Другие источники указаны в списке использованной литературы.
63
Шейн П.В. Великоросс в своих песнях, обрядах и верованиях. – Вып. I и II.
Тогда Сон и Дрему просили прийти к ребенку;
Сон да Дрема,Приди к Ване в голова.Сон да Дрема,Накатися на глаза.В старинной карельской колыбельной песне мы находим и прямо выраженную просьбу. Она воспроизводит древний погребальный обряд:
Приходи-ко дед-снотворник,Дед-снотворник, бабка-дрема,Сон с собою принеси,Сладкий сон в корзинке медной,Дрему в чаше оловянной,Лентой шелковою мягкойПовяжи ребенку глазки.Лентой мягкой, золотоюТы прикрой ребенку веки.Завяжи ты глазки крохеЛентой шелковою мягкой,Ты закрой малютке ушиЗолотой своей серьгою [64] .64
Власова О. Специфика северокарельских колыбельных // Мир детства и традиционная культура. – М., 1996. – С.30.
А.Н. Мартынова отмечает, что особенности композиции колыбельных песен напоминают заговоры. В некоторых текстах представлена типичная для заговора схема договора с представителями иного мира: им обещают подношение, а взамен просят сон и благополучие. Жертвой может выступать и ребенок:
Возьми, возьми маленькуюТуути, дочку, в край Туони,Будет в Манале невеста [65] .В колыбельных песнях присутствуют и такие свойственные заговорам особенности, как обращения к животным: «Курица, возьми бессонницу у (имя), дай свой сон» [66] .
65
Туони – повелитель Маналы, царства мертвых.
66
Выбор курицы не случаен. В верованиях большинства славянских народов она рассматривалась как воплощение женского и материнского начала. Отсюда возникло традиционное наименование ребенка цыпленочком.
Со временем появилось аналогичное обращение к коту: «Кошки, коты, / Принесите дремоты».
Как ночное животное кот считался носителем сна, поэтому его образ заместил курицу, ритуальное значение образа которой было утрачено. Перед тем как ребенка первый раз уложить в колыбель, туда помещали кота, чтобы на него пали возможные козни злых сил. «Спивать кота» – у белорусов и украинцев означает убаюкивать ребенка пением [67] .
У народов, живущих в тайге, зафиксированы колыбельные песни, содержащие обращения к медведю и волку – важнейшим тотемным животным. С первых дней жизни ребенка мать просила их оказать покровительство.
67
Подробнее см.: Редько А. Нечистая сила в судьбах женщины-матери // Этнографическое обозрение. – 1895. – № 3–4. – С. 54–131.
После принятия христианства в колыбельных песнях появляются образы традиционных защитников – ангелов, святых, Господа Бога, которых призывают для помощи и благословения.
Чаще всего обращаются к Богородице с просьбой защитить младенца от нечистой силы, уберечь, усыпить:
Успения Мать,Уложи младеня спатьНа тесову на кровать.В колыбельных песнях встречаются не только благопожелате-льные обращения. Известны тексты, в которых ребенку желают смерти. Они менее распространены, чем песни, содержащие пожелания долгой жизни. А.Н. Мартынова выделяет в подобных песнях три сюжета: описание будущих похорон ребенка, места его погребения, поминок. Некоторые тексты похожи на формулы, в них повторяются одни и те же слова и выражения:
Господи, благослови,Вымылся, выпарился,Сердецьное дитятко,На сон, на рость,На добрую милосъ.Спи по ноцям,А расти по цясам [68] .Пожелание смерти выражается не только в повествовательной, но и в вопросительной форме: «Нет ли местечка в раю?» (для ребенка).
А.Н. Мартынова считает, что, с одной стороны, подобные тексты представляют собой пережиток древнего обычая, когда слабых, увечных и «лишних» детей убивали, избавляя от мук болезни и голода. «Анализ текстов показывает, что пожелание смерти выражено вполне определенно, почти всегда традиционными устойчивыми формулами и не может быть истолковано как иносказание» [69] . Приведем в качестве примера моравско-силезскую колыбельную песню:
68
ИРЛИ, к.66, n..I, № 69.
69
Мартынова А.Н. Опыт классификации русских колыбельных песен // Советская этнография. – 1974. —Ко 4. – С. 126.
Обращение к смерти является одной из традиционных форм охранительной магии. Желая смерти своему ребенку, матери стремились обмануть злые силы [70] . Аналогичную направленность имели и отрицательные охранительные прозвища [71] . Хронология записей показывает, что тексты с подобными сюжетами появлялись в периоды различных бедствий, неурожаев, эпидемий.
70
См.: Frazer J. The fear of the death in the primitive religion. – L., 1933. – V.3. – P. 162–163. См. также: Аникин В.П. Русские народные пословицы, поговорки. Загадки и детский фольклор. – М., 1957. – С.91.
71
См.: Веселовский С.Б. Ономастикок. – М., 1974. – С.245, 247.
В ходе эволюции колыбельные песни утратили магическую функцию, но тексты продолжали сохраняться в памяти. По древнейшим моделям стали создавать новые и новые произведения, носившие чисто практический характер. Ежедневное исполнение песен позволило сохраниться как древним текстам, так и новым, появлявшимся в практике ухода за детьми.
Выделение жанра. Колыбельные песни стали первым жанром, который большинство исследователей отнесли к детскому фольклору. Они представлены в культуре практически всех народов мира. Помогая старшим, крестьянские девочки с шести-семилетнего возраста начинали нянчить своих младших братьев и сестер. Во время укачивания они исполняли колыбельные песни, становясь носителями фольклора. В подобных песнях содержание связывалось с понятными детям реалиями, знакомыми чертами повседневной жизни.
Собирание. С первой половины XIX века десятки фольклористов, этнографов, врачей, педагогов активно начинают заниматься собиранием и изучением колыбельных песен. В настоящее время собрание колыбельных песен можно считать самой обширной частью записанного детского фольклора.
История изучения колыбельных песен. Первые исследователи отметили неоднородность репертуара. В 1889 году В.А. Жуковский выделил несколько групп колыбельных песен: «1) самые простые прозаические причитания, в которых выливается осаждающая женщину дума, 2) полупрозаические, рифмованные двустишия и, 3) приближенные к образцам литературных книжных форм настолько, что некоторые могут быть вдвинуты в рамки условного музыкально-стихотворного ритма» [72] .
72
Жуковский Я. Колыбельные песни и причитания оседлого и кочевого населения Пруссии Ц Журнал министерства народного просвещения. – 1889. – № 1. – С.12–13.
Исследователь также указал на некоторые особенности колыбельных песен: преобладание двустиший, четкую рифмовку, подражающую равномерному движению колыбели.
Классификация. Первая классификация была предложена О.И. Капицей и Н.М. Элиаш. О.И. Капица разделила колыбельные песни на исполняемые воспитателями (матерями, нянями, бабушками) и самими детьми. Н.М. Элиаш провела классификацию колыбельных по основным темам и образам. Она выделила образы Сна и Дремы, Кота, Гули, Буки. Недостатком классификации можно считать нечеткое выделение разновидностей. К колыбельным песням отнесены как традиционные песни (собственно колыбельные), так и исторические и бытовые.
Наиболее универсальной и научно аргументированной считается классификация, предложенная А.Н, Мартыновой. Она сводит в единую систему наблюдения предшественников, учитывая функциональные, содержательные и типологические признаки колыбельных песен. Классификация основана на выделении в песне двух основных составляющих – мотива и сюжета. Исследовательница впервые разделила песни на две основные группы – императивные и повествовательные, полагая, что к ним примыкают песни, заимствованные из других жанров фольклора и имеющие литературное происхождение. Внутри каждой группы исследовательница распределяет тексты по центральным первые.