Чтение онлайн

— Что у нас по радиопередающей аппаратуре для агента в Москве? Она ему доставлена?

— Так точно, господин генерал! — на этот вопрос отвечал Шелленберг. — Специальный курьер доставил «радиомаяк» три недели назад — подтверждение от Константина нами получено. Закладку в грунт он произведет уже в ближайшие дни.

— Ясно. Вам, Скорцени, все внимание сосредоточить на подготовительных мероприятиях в тылу русских: захвату аэродрома «подскока» и установке «маяка». Я просматривал досье Федотова и убедился в патологической жадности данного субъекта — сыграйте на этом! Я разрешаю повысить обещанное ему вознаграждение до сорока тысяч английских фунтов — как он просит. Тем более наша спецлаборатория способна изготовить неограниченное количество этой валюты!

Последнюю фразу Кальтенбруннера присутствующие встретили сдержанным смехом: они были осведомлены о сверхсекретной операции «Бернхард», которая проходила под эгидой РСХА. Цель ее состояла в налаживании массового производства на территории Германии фальшивых фунтов стерлингов, а в перспективе и долларов США…

Наконец все основные моменты, связанные с капитаном Федотовым, были решены, и Кальтенбруннер поднялся с кресла, давая понять, что разговор окончен. Следом встали Шелленберг и Скорцени: пожав протянутую обергруппенфюрером руку, они отдали у дверей нацистское приветствие и покинули «высокий» кабинет. Шелленберг, мельком глянув на наручные часы, предложил своему подчиненному вместе отобедать, Скорцени с удовольствием это предложение принял — тем более время приближалось к двум. На автомобиле Шелленберга они проехали в расположенный неподалеку берлинский район Грюневальд, где на Беркаерштрассе, 32, располагалось здание 6-го управления.

В своем кабинете хозяин предложил гостю рюмочку великолепного французского коньяка, пока в соседней комнате для отдыха — небольшой, но уютной, — им сервировали стол. Обедали вдвоем, а обслуживал их пожилой молчаливый официант с безукоризненными манерами, одетый в белоснежную куртку и при «бабочке», раньше Скорцени никогда его здесь не встречал. Мимоходом он поинтересовался у Шелленберга — где его прежний официант и слуга Ганс, прослуживший здесь не один год.

— Представьте, Отто, недавно погиб при бомбежке, — сообщил Шелленберг. — Старика вместе с женой нашли мертвыми под обломками их собственного дома.

По иронии судьбы, не успел бригадефюрер произнести последнюю фразу, как за окном противно завыла сирена воздушной тревоги — почти одновременно со звонками оповещения внутри здания. Как раз в этот момент на десерт был подан настоящий бразильский кофе — Шелленберг любил комфорт и, главное, умел его создать даже в условиях почти осажденного Берлина. Не сговариваясь, офицеры не стали портить себе трапезу и спускаться в подвал, в убежище.

— Чему быть, того не миновать, — пошутил Шелленберг, — от судьбы не уйдешь: лучше умереть с рюмкой коньяка в руках, чем быть заживо погребенным в темном подвале!

— За успех нашей операции! — добавил Скорцени.

Они выпили по рюмке того же, что и до обеда, прекрасного французского коньяка. Потом «для полного удовольствия» — как выразился бригадефюрер, выкурили по сигарете «Кэмэл». Обед удался на славу, несмотря на объявленную воздушную тревогу — впрочем, самолеты «союзников» прошли где-то в стороне, откуда доносились отдаленные звуки разрывов мощных авиабомб. Скорцени наслаждался этой уютной обстановкой: походная военная жизнь, полная риска и смертельной опасности, научила его ценить даже короткие мгновения комфорта и покоя. В продолжение обеда и после него разговор шел главным образом вокруг операции «Прыжок тигра» — в конце концов, именно Шелленберг и Скорцени являлись ее главными непосредственными руководителями. Штурмбаннфюрер высказал сомнения, которые начали одолевать его в последнее время:

— Еще пару месяцев назад я был полон оптимизма, но сейчас, несмотря на все наши титанические усилия, военно-стратегическая обстановка ухудшается катастрофически, день ото дня — и на Востоке, и на Западе! Вы уверены, Вальтер, что в этих условиях мы получим от ликвидации Сталина, если она состоится, именно тот эффект, на который рассчитываем? Что, если место большевистского диктатора попросту займет один из его «соратников» — и не более?

— Ваши сомнения, Скорцени, вполне оправданны и понятны — но взгляните на проблему шире! — Шелленберг поднялся с удобного кресла с сигаретой в руках и, прохаживаясь по кабинету, куда они перешли после обеда, разразился весьма эмоциональным монологом: — Само по себе убийство Сталина, конечно, не панацея — хотя, безусловно, оно окажет на Советы ошеломляющее деморализующее воздействие! Кроме того, приведет, по нашей оценке, к расколу союзнической коалиции «Сталин — Черчилль — Рузвельт»: противоестественного союза коммунистов с их злейшими врагами — «акулами империализма», по выражению того же Сталина. Сейчас этот союз держится во многом на личных отношениях лидеров «большой тройки», как ее называют во вражеской прессе.

— Но не факт, что такой раскол непременно произойдет после смерти Сталина! — вставил реплику Скорцени.

— Мы поможем! Вы ведь знаете о подготовке к операции «Стража на Рейне» — крупнейшего наступления наших войск на Западе, в Арденнах. Когда англо-американцы «получат по зубам» и перед нами замаячит призрак второго Дюнкерка, они станут куда более сговорчивыми! Тем более имеется еще ряд обстоятельств, о которых говорить пока преждевременно, — поверьте, Скорцени, не все так безнадежно!

Под «рядом обстоятельств» Шелленберг подразумевал сепаратные переговоры с представителями западных «союзников», которые втайне от Гитлера и в строжайшем секрете Гиммлер поручил активно готовить ему и генералу СС Карлу Вольфу — начальнику Личного штаба рейхсфюрера…

— В конце концов цивилизованная Европа и Америка должны понять, что Германия является тем единственным заслоном, который сдерживает орды азиатов-большевиков. Если вал этих варваров прорвется, то захлестнет не только нашу страну, но и весь остальной цивилизованный мир — до Ла-Манша и далее! — с пафосом, отчасти «подогретым» французским коньяком, Шелленберг закончил речь и взглянул на часы, висевшие на стене кабинета. — Ого! Извините, Отто, — дела! Приятно было с вами пообщаться!

Шелленберг, прежде чем пожать на прощание руку подчиненному, задал вопрос, напрямую не связанный с темой их предыдущей беседы:

— Как идет подготовка к «Мортире»?

Скорцени докладывал шефу о ходе подготовки этой секретнейшей операции не реже двух раз в неделю, поэтому вопрос не застал его врасплох, и штурмбаннфюрер уверенно отрапортовал:

— Согласно утвержденному графику, господин бригадефюрер!

Дружеское общение за обедом закончилось, но Шелленберг не спешил переходить на казенный уставной язык. Придержав Скорцени за локоть, он негромко произнес:

— В самое ближайшее время возможны горячие деньки в Будапеште — надеюсь, Отто, вы меня хорошо поняли?

…Дальнейшие события дня пронеслись с калейдоскопической быстротой: в семнадцать тридцать Скорцени принял Освальд Поль, обергруппенфюрер СС и начальник Главного административно-хозяйственного управления СС. Потом стремительный переезд в аэропорт Темпельхоф и перелет сюда — на испытательный ракетный полигон в Пенемюнде…

Уже окончательно засыпая, Скорцени подумал: «Не забыть об истребителях сопровождения…» Потом он словно в темный омут провалился — заснул мгновенно и спал без снов…

7 октября 1944 г. Остров Узедом.

На следующее утро ровно в шесть Скорцени разбудил громкий и настойчивый телефонный звонок. Майор умылся и побрился тут же, в подземном бункере — в специальной туалетной комнате. Кстати, соседние отсеки-пеналы оказались пусты: похоже, в этом бункере он ночевал в гордом одиночестве. В шесть тридцать за ним прибыл специалист-техник ракетного центра, которому было поручено сопровождать важного гостя. Молодой человек, который попросил называть его по имени — Вернер, проводил Скорцени в столовую для комсостава полигона, где они с аппетитом позавтракали. Затем на присланном за ними легковом «Фольксвагене», выкрашенном в защитный цвет и с потушенными фарами, хотя еще было довольно темно, они прибыли на один из испытательных аэродромов острова — здесь Скорцени уже ждали.