Чтение онлайн

21 октября 206 г.

Думал, взлетим — и будет больше времени для заметок.

Ага!

Щаз.

Такое впечатление, словно время вообще исчезло.

Вчера правительство наконец объявило народу о грядущей катастрофе. И заверило, что беспокоиться не о чем, время в запасе имеется, и космические корабли, в которых можно достойно существовать веками, будут построены в достаточном количестве. Мест хватит всем. На данный момент строится восемнадцать таких кораблей, первые два будут готовы уже в этом…

Дослушать речь не удалось — нас обстреляли. С лунной орбиты — мы как раз в досягаемости оказались.

Хотелось бы, конечно, узнать, кто из союзников протащил сюда ракеты «космос — космос», о существовании которых настолько активно твердили, что всерьез в оное никто не верил. И чем этому кому-то так не понравился наш «ковчег»?

Впрочем, спросить не у кого. Да и нечем — единственной жертвой обстрела оказалась антенна дальней связи. Починить нереально, там все оплавилось. Запасной не имеется — кто же мог подумать, что в эту огромную и очень прочную дуру влепят торпедой с близкого расстояния?

Так что новостей с Земли больше не будет.

Впрочем, нам и без этого хватает проблем.

Не успели отойти от обстрела, прозвучал новый сигнал тревоги — полетела система генерации воздуха третьего яруса. Пришлось влезать в защитный костюм и мчаться чинить. Что я там мог? Так, ключ подержать. Но соседи бы не поняли, останься я в стороне, многие и так смотрят косо. Хорошо еще, что следующая авария произошла на нашем ярусе. Хотя, конечно, «хорошо» — это не тот эпитет, которым хотелось бы описывать прорыв канализации.

Впрочем, это действительно хорошо — физические нагрузки выматывают тело, не оставляя ни сил, ни времени. Сплю не больше трех часов в сутки, зато никаких кошмаров и засыпаю мгновенно. Часто хожу на третий уровень — занимаюсь с теми, кто выражает желание.

Таких мало.

Последняя месть типа в штатском — среди двух сотен быдлован нашего ковчега нет ни одного, с кем бы я работал в Мемориале. Чужие лица, недоверчивые ухмылки, подозрительные взгляды исподлобья…

Пройдет много времени, прежде чем кто-то из них улыбнется мне открыто и радостно крикнет: «Првет, дядяденс!» Но я точно знаю, что рано или поздно такое время настанет. И это помогает мне жить.

Даже хорошо, что здесь только новенькие. Те, с кем я работал в Мемориале, уже многого достигли и способны двигаться дальше без меня. Новеньким же предстоит проделать долгий путь, и я приложу все возможные усилия, чтобы помочь.

А пока я показываю им, как лает собачка.

14 ноября

Сегодня нехороший день. Саныч сходит с ума, и это ужасно, он ведь мой друг, его каюта рядом, только вход за поворотом. Мы иногда перестукиваемся, когда лень или усталость мешает сделать несколько шагов. Я радовался такому обстоятельству, тем более что с другой стороны у меня соседи из офицеров, они до сих пор не простили мне своих временно замороженных жен, хотя тогда это и казалось верным решением.

Давно бы стоило понять, что нет ничего более постоянного, чем временное. Наладить дополнительные очереди жизнеобеспечения не удается — да что там! На это просто нет ни времени, ни сил — починить бы то, что ломается чуть ли не каждый день и чуть ли не на каждом шагу. Не удается и набрать скорость, мы еще даже пояса астероидов не преодолели, хотя, по всем расчетам, должны уже быть за пределами орбиты Юпитера.

А вот сегодня еще и Саныч…

Я не видел его несколько дней. А прошлой ночью какой-то шутник вылил банку красноватой гадости прямо перед моей дверью и размазал ее, словно шваброй, протянув бурый след вдоль всего коридора к лестнице. Я, конечно, ни на секунду не поверил, что это кровь, но все равно было неприятно. Тем более что у Саныча вот уже несколько дней заперта дверь, и на вопросительный стук в переборку ответом служит молчание.

Он ввалился ко мне сегодня, грязный и страшный. Выхлебал почти полную бутылку воды, а потом разразился самой длинной речью, которую я от него когда-либо слышал.

— Это твои сволочи виноваты! — кричал он. — Они грызут переборки! Как крысы! Им тесно, понимаешь?! Простора не хватает! Вот и ломают стенки… и плевать им, что в стенках проходят кабели! Они так привыкли — ломать что дали. Все равно ведь дадут новое, так почему бы не сломать? Просто так, потому что за это не убивают.

Он крутанул выпученными глазами и схватил меня за плечо. Лицо его было безумным.

— Так вот запомни, — сказал он мне почти тихо. — И передай. Я. Буду. За это. Убивать. Так и передай. Понял? Троих уже замочил, и это только начало.

Отпустил мое плечо и вышел.

Конечно, я никому ничего не сказал.

Он совершенно обезумел, но он мой друг, и, кому будет лучше, если его запрут в изоляторе?..

3 декабря

Я не уверен, стоит ли записывать то, что сегодня со мною было. Я не уверен даже, что это было на самом деле. Я ни в чем не уверен…

Только в том, что как следует набрался — в столовой работал автомат псевдоалкогольной стимуляции. Обычно его включают только по праздникам, а тут такая удача… Я прижал электроды к вискам и набрался по полной.

А потом вдруг погас свет.

Я хихикнул и на ощупь стал выбираться. Думал, что это удачная шутка такая, погасить свет, как раз когда я набрался. И тут в коридоре кто-то закричал, скорее удивленно, чем испуганно. Крик смолк, но был явственно слышен легкий и быстрый топоток.

Продолжая хихикать, я пошел на звук, все еще полагая, что это шутка.

Уже в коридоре поскользнулся на чем-то липком и упал. Шутка резко перестала мне нравиться. Рядом раздавались странные звуки, какая-то возня и деловитое хлюпанье. Я нащупал в кармане фонарик, зачем-то взял его в зубы и включил.

Никогда не забуду того, что увидел, — или того, что мне привиделось в узком луче портативного фонаря…

Три окровавленных человеческих морды — именно морды, лицами такое не назвать — смотрят на свет, щурятся, изо рта одной свисает кусок чего-то черно-красного, быстро двигаются челюсти, дожевывая, втягивая с уже знакомым хлюпаньем…

Фонарик упал и погас.

Как оказался в каюте — не помню. Вроде бы бежал в полной темноте, не рискуя больше включить фонарик даже на миг. Как я умудрился его схватить, почему не потерял — не понимаю. Но фонарик вот он, лежит на койке… значит, я все-таки добежал, и фонарик не потерял, и сам никуда не сверзился…

Возможно ли такое?

Не уверен. «Ковчег» огромен, в нем полно закоулков и ловушек, в темноте куда проще споткнуться и свернуть шею, чем добраться до нужного места даже в трезвом виде, а я был далеко не трезв, киловольт триста засандалил, да на нервах, что усиливает эффект.