Чтение онлайн

эффективного хозяйствования в округе и экономической интеграции субъектов Федерации;

организации просвещения населения с учетом общих (фундаментальных) интересов многоэтнического Российского государства.

Формально функции полпреда Президента России частично покрывают первый из перечисленных пунктов и сводятся в основном к контролю за соблюдением общероссийского законодательства в регионах и приведению регионального законодательства в соответствие с Конституцией России.

Для эффективного влияния на политическую ситуацию в регионах полпреду приходится привлекать личностный ресурс, позволяющий распространить свое влияние на иные сферы жизни общества. Особенно это характерно для народов российского Кавказа, где к лидеру предъявляются особые требования. Эти требования настолько специфичны, что им может соответствовать далеко не каждый крупный российский политик последнего десятилетия.

В. Г. Казанцев был назначен полномочным представителем Президента 18 мая 2000 года. Уже 30 мая В. В. Путин представил его главам субъектов Федерации, вошедших в федеральный округ, а 1 июня новый полпред приступил к исполнению своих обязанностей.

Критики решения Президента по проекту образования федеральных округов обычно не критикуют саму идею округов. Критические выпады затрагивают персональный выбор Президента по руководителям округов, в том числе Южного федерального: как же так, мол, человека военного, мало знакомого с проблемами гражданской части общества, назначают координировать решения этих самых проблем федеральными и местными властями?! Вот что по этому поводу думает сам полпред Казанцев:

«Когда я возглавлял военный округ, помимо боеготовности войск мне немало приходилось заниматься и системами обеспечения их жизнедеятельности. Это мощные военные заводы, почти три десятка военных совхозов. Руководить ими без экономических знаний было практически невозможно. А взять вопросы социально-бытового характера: строительство жилья для семей военнослужащих, обеспечение их детей местами в яслях, детских садах и школах — они ничем не отличаются от таких же на «гражданке». Далее. Например, на территории СКВО располагается несколько военных вузов. Для руководства системой образования, в том числе военного, используются особые подходы. Многие «гражданские» руководители различных рангов не знают, да и не хотят этого знать. Почему-то бытует мнение: раз военный, то только и умеет, что шашкой махать да требовать от подчиненных: «Делай, как я!». Конечно, командирам подразделений и частей без известного принципа армейского обучения не обойтись. Перед командующим войсками задача воздействовать на солдат и офицеров силой личного примера или иметь «луженую глотку» на первом месте не стоит. Его главная цель — вместе с офицерами штаба на опыте прошлого осознать реалии настоящего и точно спрогнозировать развитие ситуации в будущем. Словом, спланировать боевые действия так, чтобы на конце стрел, нарисованных на картах, выступило как можно меньше солдатской крови».

Генерал Казанцев, как и многие другие ответственные офицеры оставшейся в прошлом Советской Армии, абсолютно не причастен к текущему российскому развалу, но он, к сожалению, вынужден оправдываться и отстаивать свое право на участие в строительстве новой российской государственности. Для таких дел у него есть не только боевой, но и государственный опыт, личностные возможности.

Проблемами приведения законодательств субъектов Федерации к конституционным стандартам России не исчерпываются функции полпреда. Он сам и исполнительный аппарат представительства вынуждены решать массу проблем, выходящих за рамки компетенции субъектов Федерации, в особенности — возникающих в оперативном порядке.

Как любому крупному администратору и политику Виктору Германовичу Казанцеву приходится преодолевать непонимание и сопротивление его инициативам, в том числе и в высоких московских кабинетах. С чисто познавательных позиций хотелось бы посмотреть, как действовали бы в условиях природных и общественных катаклизмов, которые с таким постоянством случаются на Юге России, столь популярные недавно на политическом олимпе России критически настроенные к полпреду политические оппоненты, как бы они договаривались с политическими лидерами южных российских республик, «собирали» конфликтный регион, выводили его из дотационной ямы, «мирили и судили».

На Кавказе пока нет спокойствия, и видны только первые ростки мирной жизни. Отдельные бандгруппы еще противостоят федеральным войскам в Чечне. Они ведут минную войну, терроризируют местных госслужащих, работников милиции, лояльных к властям религиозных авторитетов и других мирных граждан. В 2002 году бандиты подбили армейский вертолет Ми-26, который упал на минное поле у Ханкалы и похоронил под своими обломками 121-го пассажира. А у ингушского села Галашки проникшие в республику из Грузии террористы вступили в жестокий бой с воинами ОГВ(с). Остающиеся в подполье главари сепаратистов призывали население к усилению борьбы с федералами, пытались пополнить свои ряды представителями местной молодежи, широко применяли тактику ассимиляции среди жителей чеченских городов, сел и в лагерях временно перемещенных лиц на территории Ингушетии. Не полностью оказались перекрытыми каналы поступления к экстремистам оружия, боеприпасов, материальных и финансовых средств. И еще: «амиры» бандформирований не раз инициировали ряд крупных терактов в отдельных субъектах Южного федерального округа за пределами Чечни. Наиболее активно это проявилось в Дагестане и на Ставрополье, где в 2000–2001 годах было совершено 25 терактов с тяжелыми последствиями, в результате которых погибли около 110 человек, а несколько сот граждан получили ранения различной степени тяжести. Террористы продолжили диверсии на Северном Кавказе и в 2002 году. В дагестанских городах Махачкале и Каспийске прогремели мощные взрывы, унесшие десятки жизней военнослужащих Внутренних войск МВД Российской Федерации и морских пехотинцев. Всего же только за 9 месяцев 2002 года на территории Южного федерального округа было совершено 233 террористических акта, каждый из них значительно обострял обстановку в регионе, вызывал рост социальной напряженности, реально угрожал политической стабильности.

На общественно-политическую обстановку в Дагестане продолжают влиять последствия вооруженного вторжения исламских экстремистов в августе — сентябре 1999 года. Усиленный контингент федеральных войск на границе с Чечней сегодня препятствует вторжению незаконных вооруженных формирований на территорию республики, но опасность проникновения в Дагестан мелких бандгрупп для совершения террористических актов и диверсий, с целью отвлечь внимание федеральных сил от Чечни, остается реальной.

Группы боевиков из Чечни используют в Дагестане районы компактного проживания чеченцев. Наряду с подготовкой и проведением терактов они усиленно занимаются вербовкой боевиков среди чеченцев-аккинцев и представителей других национальностей республики. По данным МВД Дагестана, вербовщики проходили усиленную подготовку в лагерях Р. Гелаева в Грузии.

Продолжаются попытки повлиять на обстановку в республике через общественные организации и религиозные структуры из-за рубежа.

Южный федеральный — округ приграничный. И нельзя сбрасывать со счетов угрозы национальной безопасности России в связи с решением руководства Республики Грузия расширить военное сотрудничество с НАТО, с возможным развитием грузино-абхазского и грузино-южноосетинского конфликтов, а также в связи со сложной криминальной ситуацией в Панкисском ущелье Ахметского района и других приграничных районов Грузии.

Не менее серьезным фактором, угрожающим миру и стабильности в регионе, являются последствия осетино-ингушского конфликта осени 1992 года, когда погибло около тысячи человек, было разрушено свыше пяти тысяч жилых домов и административных зданий, а десятки тысяч людей стали вынужденными переселенцами. Этот конфликт еще тлеет. Дестабилизирующая деятельность ингушских общественно-политических движений «Даймохк», «Союз депортированных», «Восход», «Мемориал», «Правозащитник», которые постоянно обвиняли руководство Северной Осетии и Федеральный центр в нарушении соглашений по урегулированию последствий конфликта, в невыполнении Закона Российской Федерации «О реабилитации репрессированных народов», не способствовали ни решению постконфликтных проблем, ни формированию благоприятного морально-психологического климата в межэтнических отношениях. Даже весной 2002 года в ходе проведения в Ингушетии президентских выборов некоторые кандидаты на высшую республиканскую должность в качестве «козырной карты» муссировали вопросы об «исторической принадлежности ингушам территории Пригородного района и возвращении ингушских переселенцев в места прежнего проживания», что, безусловно, усилило напряженность в зоне урегулирования конфликта. Свое влияние на процессы стабилизации здесь оказали и оппозиционные к официальным властям Алании осетинские националисты. Они пугали обывателей новыми вооруженными столкновениями по возвращении ингушей в республику. И препятствовали возвращению переселенцев, инспирируя протестные акции. Достаточно сказать, что около полусотни жителей Пригородного района Северной Осетии по фактам таких противоправных действий были привлечены к уголовной ответственности.

В сохранении осетино-ингушского конфликта оказались заинтересованы как отдельные коррумпированные представители органов власти, так и ряд организованных преступных группировок обеих республик. Говоря об опасности нового обострения, они отвлекали внимание общественности и правоохранительных органов от собственных финансовых махинаций с бюджетными средствами, от подпольного нарко-, нефте-, алкобизнеса, торговли оружием.

Сложный период переживает в последнее десятилетие Карачаево-Черкесская Республика. Глубокие изменения произошли здесь практически во всех сферах жизни. Республика, выделившись в 1991 году из состава Ставропольского края, получила новый уровень государственности. Вместе с тем слабый рост промышленного производства, падение объемов продукции сельского хозяйства и уровня доходов населения, высокий уровень безработицы и рост преступности стали истоками напряженности общественно-политической ситуации. Наличие протяженной и легкодоступной границы с Грузией и Абхазией, где не прекращается вооруженное противостояние, также не способствовало стабилизации обстановки в Карачаево-Черкесской Республике.

Продолжаются разногласия между черкесско-абазинской и карачаевской группировками, в особенности по вопросам выборов глав исполнительной власти различных уровней. В политическую борьбу попытаются вмешаться деструктивные силы, входящие в общественно-политические движения «Алан», «Адыге-Хасэ», «Адгылара», «Абаза», «Бирлик», а также ваххабитские общины республики, тесно взаимодействующие с чеченскими сепаратистами. В Карачаево-Черкессии тлеет опасность вооруженных столкновений и дестабилизации обстановки.