Чтение онлайн

Конечно, это пока лишь хорошие рабочие гипотезы. Основываясь на анализе только «топ-50» говорить о сходстве и различиях регионов ещё рано. Необходимо провести сравнительный анализ всего многотысячного фонда фамилий. Эта большая работа ещё впереди — она станет отдельной темой книги о русских фамилиях (а пока кратко приведена в разделе 7.6).

И всё же наш опыт работы свидетельствует, что наиболее яркие и своеобразные, наиболее «свои» черты генофонда проявляются в его наиболее частых фамилиях. Это вселяет в нас надежду, что выявленные нами закономерности «фамильных портретов» не просто реальны, но и отражают самые главные особенности изученных генофондов.

7.5. ГЕОГРАФИЯ ОТДЕЛЬНЫХ ФАМИЛИЙ

§ 1. Карты русских фамилий: От Абрамова до Яковлева — Карты 75 фамилий — Невероятная устойчивость

§ 2. Кто где? Восточные Смирновы и западные Ивановы — Ты Кузнец или Коваль? — Два полюса Поповых — Недружные Дружинины — Неразлучные Козловы и Волковы — «Лоскутное одеяло» для Морозовых — Соловьёвы средней полосы — Близнецы Петровы и Васильевы — Путешествующие Никитины и прозападные Григорьевы — Центральный хребет и полярные пустыни Беловых сами по себе

§ 3. Что показали карты? Характер карты независим… от частоты фамилии — Каждой фамилии по ареалу — В запредельных землях различия стираются — 75 граней одного кристалла — Южные оазисы Черновых — Котовы, которые гуляютИтак, мы рассмотрели, как соотносятся друг с другом регионы по распространённым фамилиям. «Лица» отдельных фамилий порой исчезали в толпе, но все вместе они помогли каждому региону занять его истинное место в русском генофонде.

Теперь мы рассмотрим эту картину как бы наоборот: не как выглядит отдельный регион по совокупности фамилий, а как выглядят сразу все регионы только по одной фамилии. В этом нам помогут «простые» карты — карты встречаемости отдельной фамилии, но во всех русских популяциях. Объём книги допускает привести карты лишь нескольких фамилий. Но и они позволяют охватить взглядом сразу весь генофонд, увидев его так, как он виден глазами одной из многих тысяч фамилий. И увидеть с помощью не сухих цифр, а картографических образов.

Всё же, как ни важен статистический анализ, главным инструментом геногеографии остаётся карта. Она

даёт наиболее живой и объективный образ пространственной изменчивости, позволяет одним взглядом охватить огромное количество цифр, мелькающих в таблицах.

§ 1. Карты русских фамилий

КАК ЧИТАТЬ КАРТЫ

Карта каждой фамилии построена по данным о частотах этой фамилии в 100 русских популяциях (50 районов, 50 сельсоветов). Напомним, что частоты в районах рассчитаны по данным обо всём населении района старше 18 лет. И вновь повторим (для читателя, не заглядывавшего в другие главы книги), что высокие частоты встречаемости фамилии окрашены в тёмные тона, низкие частоты — в светлые тона. Все карты даны в единой шкале частот, поэтому их легко сравнить: на всех картах фамилий один и тот же оттенок шкалы означает одну и ту же частоту. Исключение составляет лишь последний «открытый» интервал — он включает любые частоты больше 2 %. Шкала частот приведена в верхнем окне легенды карты, а высота столбца и число над ним указывают долю картографируемой территории, занятую данным интервалом частоты фамилии. В статистическом окне легенды указаны: число изученных популяций, число узлов картографической сети, минимальная, максимальная и средняя частоты фамилии в популяциях. Все эти показатели рассчитаны по карте. Все данные приведены только для ареала с высокой надёжностью картографического прогноза.

Таблица 7.5.1.

75 распространённых русских фамилий, включённых в картографический анализ (с указанием их места в «магистральном» списке русских фамилий)

ФАМИЛИИ

Основой Атласа русских фамилий являются карты 75 распространённых русских фамилий. К сожалению, введение данных о сельсоветах не только нарушает правило проведения картографирования на едином уровне популяционной организации, но и ограничивает картографирование лишь 75 фамилиями. Дело в том, что для отбора фамилий А. П. Бужиловой был применен «качественный» критерий: из всей совокупности выявленных ею фамилий выбраны те, которые встретились более чем в двух популяциях. Именно эти фамилии, числом семьдесят пять, в этом разделе мы будем называть «распространёнными» русскими фамилиями. Их перечень приведён в таблице 7.5.1.

ВЕРНЫ ЛИ КАРТЫ?

Мы не ставим перед собой задачу изучить географию каждой фамилии. Конечно же, каждая из многих тысяч фамилий уникальна и заслуживает специального историко-географического и филологического исследования. Но для популяционного генетика любая фамилия — как и любой признак генетики или антропологии — лишь одно из отражений генофонда. Поэтому для нас важен ответ на общий вопрос: информативны ли карты отдельных фамилий в отношении структуры генофонда? Сумеет ли карта фамилии выявить закономерности в её изменчивости? Или же карты отдельных фамилий столь мозаичны и хаотичны, что только обобщённый анализ (то есть анализ всех фамилий вместе) сможет различить сквозь пелену этого хаоса архитектонику, каркас русского генофонда?

Эти опасения не случайны. Они вызваны «гипервариабельностью» фамилий. В терминах генетики фамилии предстают как один ген с чрезвычайно большим числом аллелей (сколько фамилий — столько и «аллелей» в этом «гене») и высокой скоростью их мутаций. Средняя частота каждого фамильного «аллеля» редко достигает даже 1 % уровня полиморфизма. Например, в выборке 200 тысяч жителей Санкт-Петербурга (на 1910 год) даже самая распространённая фамилия Иванов наблюдалась с частотой р=0.0095; а список из ста наиболее распространённых в Питере фамилий замыкал Наумов с частотой р=0.0006 [Суперанская и др., 1984].

При такой вариабельности фамилий для их достоверной оценки необходимо изучать большие популяции численностью в несколько тысяч, а не в несколько сотен человек. Половина популяций — 50 районов — соответствуют этим требованиям. Но когда мы используем в качестве опорных популяций 50 сельсоветов, то мы ожидаем встретить резкие флуктуации в частотах фамилий: даже соседние сельсоветы могут резко различаться по частоте одной и той же фамилии. Дрейф генов («дрейф фамилий») вызывает случайные изменения частот фамилий в малых популяциях. Например, в одном сельсовете будет множество Смирновых, а в соседнем — множество Поповых, в то время как в исходной для них «прапопуляции» Смирновых и Поповых было поровну. Поэтому надо охватить много таких малых популяций в районе, чтобы правильно оценить среднюю частоту встречаемости и той, и другой фамилии в изучаемой части русского ареала.

Первый вариант анализа мы провели по данным только о сельсоветах [Балановский и др., 2001]. Честно говоря, мы собирались анализировать по ним лишь обобщённые карты. Мы были уверены, что на картах отдельных фамилий увидим лишь «лоскутное одеяло» — слишком малые размеры сельсоветов дадут слишком хаотичную картину изменчивости отдельной фамилии. Это не препятствовало бы эффективности обобщённого анализа. Так, для генов наследственной патологии характерна чрезвычайно низкая частота (и «простые» карты строить для нет смысла), но их обобщённый картографический анализ оказался высоко эффективным [Наследственные болезни в популяциях человека, 2002; Зинченко и др., 2000].

Каково же было наше изумление, когда не только на обобщённых картах, но и на большинстве карт отдельных фамилий вместо «лоскутного одеяла» мы увидели ярко выраженные тренды (см. карты в [Балановский и др., 2001]). Насколько эти тренды должны быть сильны, что они сумели пробиться сквозь все случайности «дрейфа фамилий»! Видимо, благодаря тому, что ареал русского народа велик, мы можем охватить взглядом эти тренды вопреки случайным биениям (случайным всплескам или падениям) частоты отдельной фамилии. Такие тренды можно увидеть с высоты птичьего полёта, а не из мышиной норки (JT. Н. Гумилев). Такую высоту и даёт нам охват всего «исконного» русского ареала. Так, вопреки эффектам «дрейфа фамилий», карты отдельных фамилий оказались способными выявлять пространственные закономерности в масштабе «исконного» русского ареала. Это прямо свидетельствует в пользу пригодности русских фамилий для анализа генофонда.

Поэтому в том виде анализа, который мы приводим здесь, мы включили оба типа популяций — сельсоветы и районы. И получили редкую возможность сравнить их с картами, построенными нами ранее — только по данным о сельсоветах. Это даёт возможность ответить на вопрос — насколько верны закономерности, выявленные на «сельсоветных» картах? Не исчезнут ли они, если мы введём ещё столько же популяций, полученных по много более надёжным популяциям — районам? Эти новые карты охватывают в два раза больше популяций и в тридцать раз больше обследованных (почти 1 млн. человек). И вновь — вопреки нашим опасениям — оказалось, что новые карты нигде не нарушают обнаруженные ранее на «сельсоветном» уровне [Балановский и др., 2001] основные закономерности, но уточняют и детализируют их.